Кэнди Стайнер – Письмо любви к тебе (страница 6)

Я сглотнула.

– Как думаешь, во сколько все обойдется?

Папа долго молчал, и я представила, как он проводит рукой по своей рыжей бороде. Он всегда так делал, когда новости были не из лучших.

– Не совсем уверен, но, думаю, не меньше тысячи долларов.

– Дерьмовая перспектива.

– Следи за языком, Брекс.

Щеки загорелись от злости.

– Не зови меня Брекс.

– Это твое имя, детка, – вздохнул папа.

– Нет. Меня зовут Би. И ты прекрасно это знаешь, так что хватит.

– Я просто пытаюсь помочь…

Его голос звучал уязвленно, и я стиснула зубы, сжав в руке телефон, а потом выдохнула.

– Знаю, пап. Мне нужно по делам, поэтому отключаюсь. Спасибо. Позвоню завтра.

– Хорошо. Я люблю тебя.

– Я тоже, – не сразу ответила я.

Тишина в машине ощущалась слишком явственно, когда я перестала говорить с папой и поняла, что Джейми все слышал, потому что он без лишних слов подключил к мультимедиа телефон и включил The Piano Guys. Я была рада, что из динамиков негромко доносилась их версия With or Without You, но ничего не сказала. Вместо этого погрузилась в размышления о том, где достать деньги на ремонт машины. Летом я работала в продуктовом магазине, но надеялась, что весь этот год посвящу учебе и, может, немного развлечениям.

Разве я многого прошу?

Я отправила письмо своему старому менеджеру из магазина, и она почти тут же ответила и сказала начинать в понедельник после школы.

В этот раз Джейми остановился прямо на подъезде к дому, выключил двигатель и пялился на меня до тех пор, пока я не сдалась и не посмотрела на него в ответ.

– Почему ты так ненавидишь свое имя, Би?

Плотный ком застрял у меня в горле, и я замешкалась, думая, что ответить парню. Рассказать правду? Или же посоветовать не лезть не в свое дело?

Усталость была настолько сильной, что я не могла лгать, поэтому судорожно вдохнула и откинула голову на спинку сиденья, как в прошлый раз.

– Мой отец изнасиловал маму, а потом она забеременела мной.

– Боже, – едва слышно прошептал Джейми, но я продолжила:

– Я узнала об этом только год назад. До этого мое имя мне нравилось. Оно короткое, милое, забавное. Но одним прекрасным вечером мама решила все рассказать, и оказалось, что все мои представления о жизни – одна сплошная ложь, – я засмеялась немного перевозбужденно. Я совершенно не понимала, почему выплеснула Джейми эту информацию, но впервые с той роковой ночи я начала что-то чувствовать. Сперва появилось давление в груди, но с каждым словом оно будто увеличивалось, лишая меня воздуха, и отдавалось болезненным покалыванием. – Представляешь, отца не было рядом, когда я родилась. С мамой вообще никого не было. Ни бабушки, ни друзей – только я и она. Медсестра дала меня ей в руки, и мама разрыдалась.

Джейми не сказал ничего, а только положил руку мне на колено.

– Мой папа – ирландец со всеми этими веснушками на лице. Поэтому, когда мама увидела их на моих щеках, она сразу вспомнила о нем и о той ночи, когда отсчитывала те восемь минут, чтобы пережить этот ужас. – Глаза наполнились слезами, и я быстро стерла их. Поверить не могу, что плачу, ведь уже очень долго я ничего не чувствовала по поводу случившегося. – Она назвала меня Брекс, потому что так ирландцы называют веснушки.

Джейми сильнее сжал мою ногу, и я еле сдержалась, чтобы не накрыть его ладонь своей.

– Когда я обо всем узнала, то на дух не принимала свое имя. Я его ненавидела. Ненавидела его значение. Ненавидела отца за то, как он поступил с мамой. Ненавидела маму за то, что назвала меня в честь чего-то столь чудовищного. – Я засмеялась вновь и покачала головой, стирая льющиеся градом слезы. Джейми Шоу расковырял ту рану, о существовании которой даже я не знала. Казалось, что, рассказав ему, я наконец-то позволила ей кровоточить. – Господи, прости меня. Не знаю, почему я тебе все это рассказываю.

– Потому что я спросил.

Я глянула на него, шмыгнув носом.

– Еще не значит, что я должна была отвечать.

Джейми поднял руку и вытер стекающую к подбородку слезинку. Я прильнула к его ладони и закрыла глаза, судорожно выдохнув.

– Рад, что ты рассказала.

Его рука еще касалась моего лица, а я прикусила губу, пытаясь подавить чувство вины.

И в этот раз у меня получилось.

– Спасибо, что подвез, Джейми, – отведя взор, произнесла я тихо и открыла дверь машины.

– Эй, – остановил он меня, как только я вышла. Я уже закрыла дверь, но наклонилась к окну. – Пассажирское сиденье в моей машине теперь за тобой, пока с твоей вопрос не решится. Если хочешь.

Он смотрел на меня внимательно, даже слишком, и я опустила взгляд.

– Думаю, мы оба понимаем, что это плохая идея.

Джейми начал что-то говорить, отъезжая с дорожки. Но его голос звучал тихо, и свою мысль он так и не завершил. Я вытерла запястьем нос и проводила Джейми робкой улыбкой.

– Увидимся в школе.

Дженна пришла минут через тридцать. Этого времени мне хватило, чтобы умыться и переодеться в огромную футболку и шорты. Мы ели желейных мишек и смотрели телевизор, пока подруга рассуждала о том, какой Джейми замечательный. Я согласно кивала, улыбалась и комментировала, где нужно, ведь прекрасно знала, о чем она говорила.

Когда Дженна заснула, мне пришло от него сообщение.

Я не шутил. Можно я буду тебя подвозить, пока не починят твою машину? Мы можем быть друзьями, Би.

Я не ответила, но взяла телефон на кухню и набрала стакан воды. Осушив его, я заметила, что экран вновь загорелся от пришедшего сообщения.

Пожалуйста, можно я буду твоим другом?

Я знала, что это плохая идея. Перед глазами мельтешил не просто красный флаг – предупреждающий колокол, звонок, свистки и неоновые лампы, которые кричали: «НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО». Однако иногда, прекрасно понимая, что ничего хорошего не выйдет, мы все равно рискуем. Может, ради новых ощущений или любопытства, а может, для того, чтобы еще чуть-чуть пожить в придуманной самой себе лжи.

Хотела бы я сказать, что отказала Джейми, удалила номер, отключила телефон и пошла спать к лучшей подруге, которая встречалась с этим парнем, но вместо этого я села на старый диван, пролежала там, казалось, несколько часов и наконец-то ответила.

Хорошо.

Глава третья

Только один бокал

Осень медленно перетекала в зиму, хотя погода, в сущности, совсем не менялась, и для меня оба сезона сливались воедино. Джейми каждый день привозил меня в школу и забирал обратно, даже когда у него в расписании были тренировки по баскетболу. Он никогда не жаловался, если я делилась очередными, не особо воодушевляющими новостями о машине.

На самом деле так получалось, потому что он оставался на тренировку, а я волонтерила в молодежном клубе или же дискуссионном. Мы встречались на парковке. С Джейми капал пот, отчего он становился еще привлекательнее, а я сыпала саркастичными высказываниями относительно очередной драмы в его команде.

Иногда, если у Джейми появлялась возможность, он даже отвозил меня на работу и забирал после вечерней смены в магазине. Возил меня на футбольные матчи, и мы плечом к плечу смотрели выступления Дженны и попивали лимонад. Мы стали больше разговаривать и меньше пялиться друг на друга, и моя совесть немного успокоилась. В свободное время мы мотались на пляж, чтобы половить волну, – две доски для серфинга спокойно умещались на крыше машины Джейми.

Месяц сменялся месяцем – мы с головой ушли в рутину. А Дженна и Джейми влюбились друг в друга.

Это произошло прямо у меня на глазах, и я искренне радовалась за них. Джейми, бесспорно, был лучшим парнем на свете, а Дженна оставалась моей лучшей подругой. Более подходящей пары я и представить не могла.

По крайней мере, так я себя убеждала.

Машину починили четвертого декабря – спустя целых три месяца с тех пор, как папа отогнал ее в сервис. Когда я рассказала об этом Джейми, он выглядел счастливым – не сказать, чтобы это выглядело как облегчение, но точно счастливым. И это меня расстроило. Отчасти я надеялась, что он опечалится и скажет, что будет скучать по нашим поездкам, болтовне и прослушиванию музыки.

А осознав, что именно это я и чувствую, расстроилась еще сильнее. Потому что я не вправе желать этих чувств, равно как Джейми не вправе их испытывать.

Когда закончился осенний семестр, Дженна по традиции уехала с семьей в Колорадо кататься на лыжах. Я и не думала, что мы с Джейми будем общаться, пока подруги нет в городе. Так оно и было до сочельника.

Случилось все после полуночи. Я не спала, чувствуя, как внутри все сжимается от мысли, что завтра отец будет сидеть с нами за столом. Наша семья всегда собиралась на Рождество, независимо от обстоятельств. И если раньше я любила эту традицию, то теперь приходила от нее в ужас. Ведь родители специально устраивали торжество, чтобы я чувствовала семейную любовь. Но как теперь быть после всего, что я узнала? Я не понимала, в чем смысл. У меня не было никакого желания играть в эту игру. Потому я ворочалась в постели, даже не пытаясь уснуть, когда вдруг пришло сообщение от Джейми.

Спишь?

Я прищурилась, взглянув на яркий экран телефона в замешательстве: отвечать или нет? Внутри шевельнулось какое-то чувство, побуждающее не делать этого, но другая часть меня – более могущественная – знала, что этой ночью Джейми хотел с кем-то поговорить. В конце концов, любопытство одержало верх.

Конечно, не сплю.

Покатаемся?