Кендалл Райан – Пересечь черту (страница 18)

«Потрясающе. Оргазмически. Возбуждающе».

– Весьма неплохо на самом деле.

– Потрясающе. Боже, как меня утомил этот прием. Если босс еще раз попросит меня изменить схему рассадки… – Она разочарованно вздыхает. – Пожалуйста, расскажи мне о песчаных пляжах, тропических напитках или чем-то таком. Все, что угодно, лишь бы напомнить мне, что есть жизнь и за пределами списка меценатов.

Срываю пластырь на «три… два… один».

– Я переспала с Ашером.

– О, боже, нет! – возбужденно взвизгивает она.

Мое сердце учащенно бьется при воспоминании о том, как голубые глаза Ашера затуманились желанием, о том, как он поцелуями прокладывал дорожку вниз по моему телу… о том, как он наслаждался мной, словно я – лучшее, что он когда-либо пробовал. Ах! Даже сейчас у меня все внутри переворачивается.

– Я сделала это. – После этих слов мне приходится надолго отнять телефон от уха, иначе я рискую оглохнуть от пронзительных визгов Обри:

– Черт возьми, женщина!

Я коротко смеюсь:

– Я знаю. Я не ожидала ничего подобного, когда соглашалась отправиться в эту поездку, но между нами просто возникла связь, которая усилилась за последние несколько дней. И, я хочу сказать, у тебя же есть глаза. Ты видела этого парня.

Я не хочу признаваться ей в этом, но он не только великолепен: наблюдать, как он помогает бабушке, выполняя мелкие поручения, видеть, как он волнуется по поводу рождения новой племянницы… Я не знаю. Полагаю, это некоторым образом изменило мой взгляд на него.

Но я серьезна в том, что сказала ему: лишь на неделю. У меня нет никаких ожиданий, что это перерастет в нечто большее. И, честно говоря, я этого не хочу. Мне нужно целиком сосредоточиться на своей карьере. Кроме того, Ашер Рид – настоящий плейбой, и я не питаю иллюзий, будто я – та женщина, которая изменит его плейбойские привычки, не говоря уже о том, чтобы стать той женщиной, с которой он остепенится.

– Он чертовски хорош, – говорит Обри, соглашаясь со мной. – Как тебе?

– Хорошо.

Я едва не смеюсь над собственным выбором слов. «Хорошо» – слишком мягкое слово для того, что мы разделили, но я не знаю, что еще сказать. К тому же меня внезапно накрывает волна застенчивости. Этот мужчина – щедрый любовник, но я не уверена, что стоит говорить это Обри.

– Подруга, ты так легко не отделаешься. Хотя, по-видимому, ты уже съехала с темы. – Она смеется над собственной шуткой. – Серьезно, Бейли, подружки должны все знать первыми! – кричит она в телефон.

Улыбаясь, я качаю головой, невольно задаваясь вопросом, как относятся ее коллеги к ее периодическим гневным вспышкам.

– Ладно. У тебя есть один вопрос.

– Хм. – Кажется, она обдумывает его целый час. – И ты честно ответишь на любой мой вопрос?

От нервов у меня бабочки в животе.

– Конечно.

На секунду на другом конце трубки повисает тишина, а затем Обри откашливается.

– Ладно. Мой вопрос… каков его член?

Я хохочу над ее неожиданным и довольно неуместным вопросом.

– Понятия не имею. Я его не видела. – Из трубки доносится ее недоверчивый вздох.

– Тогда как именно вы переспали?

Думаю, мне не обойтись без разглашения некоторых подробностей. Я делаю глубокий вдох и, заикаясь, отвечаю:

– Он, хм… спустился вниз.

– Да! – одобряюще вскрикивает Обри. – Но погоди… это все?

– В смысле?

– Ты не делала ничего взамен? Quid pro quo, как говорится.

Я смеюсь:

– Эм, нет, но он травмирован. За пять минут до этого я обследовала его и прикладывала лед к промежности.

– Верно. Но все же. Погоди минуту, у него же все еще работает, да?

– Да, все работает, по крайней мере то, что я чувствовала, когда оседлала его, подсказывает мне, что все системы на ходу. А что ты имеешь в виду, когда говоришь «все же»? – спрашиваю я, озадаченная. Я достаточно умна, чтобы знать, что если чертовски сексуальный мужчина хочет сделать тебе приятно, ты ему позволяешь. Конец истории.

– Просто хочу сказать, что ты оторва. Думаю, я хочу быть как ты, когда вырасту.

Это вызывает у меня приступ смеха, потому что в свои тридцать, будучи директором благотворительного фонда, Обри и сама оторва, и она определенно уже взрослая.

Но затем меня поражает внезапная мысль. Может быть, я была эгоистична.

Ашер не выглядел расстроенным, казалось, его ничто не заботит, кроме моего удовольствия, так что, наверное, я не стану слишком задумываться об этом. И кто знает? Кажется, он быстро идет на поправку, так что, может быть, ему повезет, и мне предоставится возможность отплатить ему тем же до конца недели. Может быть, тогда я смогу ответить на вопрос Обри о его хозяйстве.

– Ладно, у меня другой вопрос, раз ты не смогла ответить на первый, – твердо говорит Обри. Очевидно, теперь она задает правила. – Разве с вами там в одном доме не живет вся его семья? Как вы провернули этот… как ты сказала? «Спуск вниз»?

При упоминании семьи я понижаю голос на пару децибел. Пусть даже Ашер у Норы, в доме все еще полно ушей.

– Пришлось проявить немного изобретательности, – бормочу я, намеренно не вдаваясь в детали. В конце концов, был оговорен всего один вопрос.

– О, в извращенном, что ли, смысле?

Я подавляю смех.

– Нет, Об. Что за пошлости в твоей голове. Просто нам нужно было подстраховаться.

Как будто есть нечто хотя бы отдаленно безопасное в том, чтобы устраивать перепихон в доме, полном всех его многочисленных родственников. То, что мы делали прошлой ночью, можно сравнить с игрой со спичками у бензоколонки. Опасно, если не сказать немного глупо. Но, черт возьми, этот жар стоил того.

Еще через несколько минут разговоров о званых ужинах и парнях я слышу скрип входной двери и шуршание бумажных пакетов. Лолли и Тесс, должно быть, вернулись с праздничным декором.

– Вероятно, мне пора. Завтра тут будет вечеринка в честь бабушки Ашера, и, думаю, сейчас мы начнем украшать дом.

– Ладно. Полагаю, мне стоит пойти пообедать, пока меня вновь не поглотил табличный ад, – уныло отвечает Обри. – Но если еще что-нибудь «спустится вниз», буквально или фигурально, лучше позвони мне, едва это случится. – Она медлит секунду, затем добавляет: – Ну, может, не сразу. Вероятно, после того как ты, ну, оденешься и выйдешь из комнаты. Но я должна знать первой.

– Заметано, – я поднимаю вверх мизинец, несмотря на то, что моя лучшая подруга сейчас далеко и не может скрепить клятву.

– Я только что подняла вверх мизинец, – говорит Обри. – Это отстой или просто символ того, что я серьезно отношусь к вот этому вот всему?

– Всего понемножку, думаю, – с улыбкой отвечаю я. – Но я тоже так сделала.

Обри смеется:

– Ладно, пойду, поем чего-нибудь. Иди, завоюй своего мужчину, и под «завоюй» я имею в виду «доберись до его члена».

Глава 11

Лучше и быть не может

Мои кузены Мак и Тайсон уговорили меня заняться сегодня серфингом, хотя я и не уверен, что это лучшая идея, поскольку я все еще травмирован. Но они на пару лет старше меня, и я всегда подчинялся их давлению. Именно поэтому в тринадцать я в первый – и последний – раз попробовал курить. И вот почему в семнадцать я на спор взобрался на водонапорную башню, вывихнув в процессе запястье.

И теперь именно поэтому я стою в прибое в шортах, а рядом со мной на песке лежит доска для серфинга, хотя это – последнее, чего мне сейчас хочется. Чего бы мне хотелось, так это найти Бейли, но ее нет, у нее какие-то дела с Эмбер с самого утра, и я все еще не разговаривал с ней со вчерашнего вечера.

Мы немного пообщались вчера после того потрясающего перепихона в моей комнате, но это было в кругу всей семьи, что не вполне способствовало разъяснению ее чувств. А потом она рано ушла спать, сразу после девяти, сказав, что устала, и отправилась в постель. Одна.

Поверьте мне, если бы я мог улизнуть, чтобы присоединиться к ней, я бы так и сделал. Но Фейбл вызывала меня на игру «Уно», и я не собирался расстраивать шестилетку отказом. Плюс, привет, соревновательная жилка. Я выиграл две раздачи, и Фейбл обыграла меня один раз.

Может быть, Бейли утомил тот эпический оргазм. Это хорошая мысль, и мне хотелось бы за нее ухватиться, но когда около одиннадцати я пошел спать, я заметил, что у нее все еще был включен свет. Я не знал, что думать об этом, так что просто лег, но, чтобы заснуть, понадобилось какое-то время.

– Эй, ну давай, чувак! – зовет Мак, жестом приглашая меня присоединиться к нему в воде. Он зашел примерно по пояс, и его доска покачивается рядом. В это время года вода достаточно теплая, чтобы никто не надевал гидрокостюм.

Тайсон, более предприимчивый и смелый из них двоих, никого не ждет, он уже растянулся на свой доске, гребя к бурунам.

Мать его за ногу. Где Бейли, чтобы отговорить меня от этого?

Я хватаю свою доску и плюхаюсь в воду, чертовски надеясь, что не поврежу себе ничего. Учитывая, насколько я рассеян сегодня, будет удивительно, если я хотя бы смогу встать на доску.