Кендалл Райан – Пересечь черту (страница 14)
Поворачиваясь к Бейли, я вытягиваю ноги перед собой и кладу руку на спинку ее стула:
– Уже поздно. Тебе стоит вернуться в дом. Хотя бы одному из нас нужно немного поспать.
Бейли игриво смотрит в ответ:
– И пропустить весь бесплатный больничный кофе? Ни за что.
Я коротко смеюсь:
– Как хочешь.
Она оглядывается, в глазах у нее улыбка.
– Для комнаты ожидания больницы тут довольно уютно.
Я пожимаю плечами:
– Калифорния к твоим услугам.
Никто из нас не говорит об этом, но я не могу перестать думать о поцелуе. Не могу прекратить прокручивать мысленно, как ее язык нетерпеливо соприкоснулся с моим, или то, как ее пальцы зарывались мне в волосы. От мысли об этом даже сейчас, спустя несколько часов, мурашки бегут по спине. Проходит еще час, и в какой-то момент мне кажется, будто я задремал: как бы неудобно ни было втискивать долговязое тело в жесткое кресло в комнате ожидания, мне каким-то образом удается заснуть. Но когда вбегает моя мама, я вдруг просыпаюсь. Она только что из палаты Норы.
– Уже почти! – мама практически вибрирует от возбуждения. – Меня выгнали, потому что Нора начала тужиться.
Я смотрю на Бейли, глаза у которой не слипаются и ни капельки не сонные. Может, она привыкла ночи напролет дежурить в больницах, потому что, похоже, ожидание не влияет на нее так, как на меня.
– Что это значит? Что ребенок почти родился? – спрашиваю я.
Бейли склоняет голову, обдумывая ответ на мой вопрос:
– К сожалению, для матери, которая рожает впервые, это может значить интервал от двадцати минут до трех часов.
– Давай, Нора, – говорю я в тихом подбадривании, и Бейли в молчаливой поддержке пожимает мне руку.
К счастью, проходит всего лишь сорок пять минут до того, как муж сестры Тод врывается в дверь, задыхаясь и сияя широченной улыбкой. Мама подскакивает с места, а затем подрываемся все мы, наседая на него.
– Девочка! – когда он говорит это, его голос наполнен благоговением, а в глазах блестят слезы.
Мама тут же начинает рыдать.
– Еще одна малышка, – тихо говорит она, и слезы уже катятся по обеим ее щекам.
– Семь фунтов, одна унция, – Тод выталкивает каждое слово так, будто только что пробежал марафон.
– А Нора? – спрашиваю я.
– Нора отлично. Она потрясающе справилась.
Мы все по очереди смотрим на пару размытых снимков, которые он сделал телефоном: моя крошечная розовая в пятнах племянница лежит голая в люльке, ее рот открыт в жалобном крике. А вот ее уже спеленали, и она мирно покоится на груди Норы, пока они смотрят друг на друга.
У меня ком встает в горле.
Бейли касается моего плеча, ее теплая ладонь поглаживает его.
– Поздравляю, дядя Ашер. Ты в порядке? – тихо спрашивает она, встречаясь со мной взглядом.
Я шмыгаю носом и тру глаза:
– Да, просто что-то попало в чертов глаз.
Когда я снова вытираю его, Бейли понимающе улыбается – мило и ничуть не насмешливо.
– Мне лучше вернуться, – говорит Тод, пряча телефон.
– Поздравляем, папочка! – кричит Кортни вслед.
К тому моменту, как Нору переводят из родовой в палату, наступает предрассветный час, и мы все расходимся, возвращаясь домой. На улице кромешная тьма, а на парковке прохладно, и когда я замечаю, как дрожит Бейли, я обнимаю ее одной рукой и веду к ярко-желтому кабриолету.
Когда мы добираемся до дома, Лолли еще не спит, а нас ждет стопка теплых блинчиков, хрустящий бекон и апельсиновый сок.
Увидев все это, я испускаю стон:
– Лолли, ты, мать его, чудо.
Она вздыхает и отмахивается лопаткой:
– Твой язык тебя до добра не доведет.
Бейли через стол бросает на меня предостерегающий взгляд, ее губы кривятся в ухмылке. Внезапно мне хочется показать ей, как далеко может завести меня мой язык, и как можно скорее. Вместо этого я довольствуюсь большой стопкой блинчиков и шестью полосками бекона. Тогда как Лолли требует рассказать о новорожденной.
Мы рассказываем все, что знаем, а это не так уж много, и заканчиваем есть в изможденном молчании. Даже Бейли, которая в больнице была такой бодрой, ссутулилась на своем месте. Она съедает немного, затем ополаскивает тарелку, прежде чем поставить ее в посудомойку. Лолли отгоняет ее от раковины прежде, чем она успевает сделать что-нибудь еще.
– Спасибо, Лолли. Люблю тебя, – говорю я, прижимаясь губами к ее щеке. – Извини, что не сдержался, просто… бекон. Он пробуждает во мне пещерного человека.
– Понимаю, – хмыкает она, забирая у меня тарелку и стакан и загружая их в посудомойку.
Мои сестры уже скрылись наверху, а Бейли с каждой секундой выглядит все более сонной.
– Идем, – говорю я, обнимая ее рукой за плечи. – Отдохнем.
– Увидимся утром, – произносит Лолли вслед.
Я не обращаю внимания на то, что уже утро. Надеюсь, мы сможем спать допоздна.
Именно так и происходит, потому что, пожелав Бейли спокойной ночи и почистив зубы, я в следующий момент вдруг просыпаюсь в залитой солнцем спальне. Когда я спускаюсь вниз в поисках кофе, в доме царит полная тишина.
Кофе нет. И оказывается, что в доме тоже никого, что странно. Когда я проходил мимо комнаты Бейли, дверь была открыта, а спальня пуста. Я сам занимаюсь кофе, раз уж проспал завтрак.
Вчера многое случилось, и пока я варю кофе, я не могу не перебирать в уме все эти события. Поцелуй с Бейли был, мать его, идеален, а потом стать дядей и наблюдать за радостью Бейли, видеть, как хорошо она вписалась в нашу семью… это многое значит для меня. Может, сказывается недосып, но у меня такой эмоциональный подъем, будто это у меня гормональный всплеск из-за беременности или что-то в этом роде. Кстати, интересно, как там Нора и малышка.
Звук смеха прерывает мои мысли, и я подхожу к окну с кружкой дымящегося кофе, выглядываю наружу. Бейли лежит на брошенном на песок пляжном полотенце между Кортни и Эмбер. На ней тот розовый открытый купальник, который, как я видел, она клала в ящик своего комода в нашу первую ночь тут, и моя первая мысль: «
Мягкая бледно-кремовая кожа. Декольте, в которое хочется зарыться лицом, и так много восхитительных изгибов, которые хочется снова и снова открывать для себя.
Они над чем-то смеются, хохочут, и Бейли приподнимает солнцезащитные очки, чтобы вытереть слезы, прежде чем снова плюхнуться на полотенце. Рядом с моими сестрами, которые всегда были выше среднего роста, она кажется такой маленькой.
Сильный ветер сдует ее с ног. Физически мы друг на друга не похожи. Так почему же это так привлекает?
Идея защищать Бейли, быть тем, кто забоится о ней, интригует меня. Может быть, это потому, что она заботилась обо мне последние несколько дней? Я даже не уверен, что в этом есть смысл, но это единственное объяснение, которое у меня есть.
– Что делаешь? – Голос Лолли за спиной заставляет меня подпрыгнуть. Я оборачиваюсь и заставляю себя улыбнуться.
– Ничего особенного.
Я делаю еще глоток кофе, пока Лолли заглядывает мне через плечо, чтобы выглянуть в окно.
– Хм. Почему бы тебе не надеть плавки и не присоединиться?
Не думаю, что это очень хорошая идея – не в тот момент, когда там Бейли, выглядящая так заманчиво.
– Я бы предпочел остаться дома. Тебе помочь с чем-нибудь? – спрашиваю я с надеждой в голосе.
Лолли качает головой:
– Я в порядке.
– Не нужно заменить где-нибудь лампочки?
Она смотрит на меня непонимающе: