Кендалл Райан – До упора (страница 34)
– О. – Ошеломленный, я дважды моргаю.
– Еще увидимся, ладно? – Не дожидаясь ответа, Бекка разворачивается к выходу.
Глядя, как она уходит, я сижу лишь с одним вопросом, крутящимся в голове: мы через столько прошли, так почему теперь она боится показаться ранимой?
Глава 18
Простить и забыть
Бекка
Свернувшись на диване под пледом, я беспокойно вздыхаю.
Я знаю, что повела себя немного странно после урока самообороны, на который меня отвел Оуэн, но лишь потому, что между нами все стало слишком серьезно. Как у настоящей пары. Мне нужна небольшая дистанция, прочистить мозги и вспомнить, что он не мой парень. Он – друг с привилегиями, один из лучших моих друзей, а привилегии потрясающие. Но не более. И не будет ничего хорошего, если я начну тосковать по нему. Именно поэтому я и сбежала. Но теперь все хорошо, ведь ко мне вернулась ясность мысли.
Мой сотовый звонит, и я вижу на экране надпись: «Мама». Я поднимаю трубку, улыбаясь.
– Привет, – говорю я.
– Привет, дорогая. Не была уверена, что застану тебя.
Я пожимаю плечами.
– Сегодня я просто сижу дома.
– Как там мой любимый ребенок? – спрашивает она.
Я закатываю глаза: я ее единственный ребенок, – но не спорю.
– Дела хорошо. Начала встречаться кое с кем новым, – говорю я на выдохе, стараясь произносить слова как можно быстрее. В основном потому, что слышать, как они срываются с моих губ, странно. Уже несколько лет прошло с тех пор, как я обсуждала с мамой нечто подобное.
– О, это чудесно, дорогая. – Голос мамы полон удивления, она счастливо вскрикивает, делясь новостью с папой.
Я киваю. Это отлично. Даже если гарантированно не приведет к каким-то долгосрочным отношениям, этот пробный забег с Оуэном – именно то, что мне было нужно. Моя уверенность в себе выросла из-за знания, что мое прошлое не лишило меня возможности физической близости, как я думала раньше.
И как бы хорошо ни шли дела между нами, в последнее время я начинаю задумываться о сроках нашего соглашения. Никто из нас не поднимал эту тему, но боюсь, что обсуждение неизбежно. И это одна из причин, по которой лучше не концентрироваться на этом прямо сейчас.
Мы с мамой говорим еще десять минут. Я слушаю, как ответственная дочь, пока она жалуется на церковный сбор средств, который она пытается организовать, а потом рассказываю ей обо всех событиях в команде. Они с папой обожают хоккей и всегда с гордостью хвастаются своей дочерью, которая работает во франшизе.
Через несколько секунд после того, как мы обмениваемся взаимными заверениями в любви и вешаем трубку, телефон звякает на диване рядом, и я переворачиваю его, чтобы посмотреть, кто пишет. Это Элиза.
По количеству восклицательных знаков в ее сообщениях я всегда могу определить, пила ли она. Если восклицательный знак один, она, вероятно, трезва. Два – по меньшей мере один бокал вина. Так что, когда я читаю ее сообщение с рекордными четырьмя восклицательными знаками, я понимаю, что, где бы она ни была, она вовсю пользуется щедростью того, кто оплачивает выпивку.
Я опускаю взгляд на свои старые, грязные спортивные штаны и чашку попкорна, устроившуюся на коленях.
Мой телефон снова жужжит новым сообщением от Элизы.
И… мы официально вступили на территорию лишних букв в словах. А это значит, что Элиза уже наклюкалась и твердо встала на путь к похмелью. Поэтому-то я и не чувствую угрызений совести, когда уточняю у нее, кто это «мы», с кем это я должна сегодня гульнуть. Она, должно быть, уже достаточно набралась, чтобы проигнорировать причину моего вопроса: собственного брата.
Уже прошло несколько дней с тех пор, как я видела Оуэна, и с его плотным расписанием середины сезона пишет он мне уже не так часто.
Я уверена, что расстояние между нами – не что иное, как побочный эффект напряженного сезона, но это не решает проблему пустоты в моей груди и моей кровати. Не помогает и то, что сообщение о его планах на вечер, которое я отправила несколько часов назад, осталось не отвеченным. Но, думаю, нельзя винить его, если он со своими товарищами по команде пытается снять часть стресса, под которым они находятся.
Элиза отвечает сразу же, дав мне представление о том, кто все эти люди в клубе.
Губы мои сжимаются в тонкую линию. Все парни? Я надеялась на немного более точный список. Мои пальцы летают над клавиатурой, когда я набираю именно то, что хочу знать. Я действительно бесстыдница.
Мой живот сводит, когда я нажимаю «отправить», но ничто не сравнится с теми спазмами, которые накатывают, когда я читаю ответ:
В груди у меня все сжимается, когда я тупо смотрю на свой телефон.
Пока я сижу дома, беспокоясь о напряженном графике Оуэна, он флиртует со случайной девушкой в клубе? Мой живот скручивает в узел, я швыряю телефон через диван, позволив ему прокатиться по подушкам.
Не удивительно, что он не отвечает на мои сообщения. Он слишком занят перепиской с какими-то зайками. И что хуже всего? У меня даже нет права злиться. Оуэн Пэриш – не мой парень. У меня нет прав на него. Он может делать что угодно, с кем угодно, все, что захочет. Не его вина, что я была достаточно глупа, чтобы считать наши отношения в чем-то отличными от тех, которые он может иметь с любой девушкой в Сиэтле.
Я глубоко, медленно вдыхаю и задерживаю воздух в легких. Это все, что я могу сделать, чтобы удержаться от крика. Где-то на другом конце города Оуэн готовится везти к себе какую-то случайную девушку. И я не позволю этому случиться, не дав ему знать, какое это свинство с его стороны.
Приняв решение, я хватаю телефон и строчу сообщение Элизе.
Кружевное сливовое платье в глубине моего шкафа не вынималось, кажется, целую вечность. То же самое я могу сказать о своих черных туфлях на платформе. Но если и есть повод для такого наряда, то это он. Чтобы завершить образ, я натягиваю укороченную черную куртку, и мысленно благодарю себя за то, что сегодня после работы не сняла макияж.
Быстрый мазок красной помады, и я – секс на шпильках. Оуэн, да и любой другой парень в клубе, уронит челюсть на пол. С заднего сиденья «Убера» я чувствую гремящие басы прежде, чем открываю дверцу машины. Это моя стихия, но я – девушка на задании.
Снаружи стоит очередь, но я прохожу вперед, поправляю грудь и заявляю швейцару, что я здесь – с игроками «Ястребов», показав ему свое служебное удостоверение. Это действует как заклинание, я в мгновение ока оказываюсь за бархатным барьером.
Если мне казалось, что басы снаружи были невыносимы, то через два шага внутри я жалею, что не захватила беруши. Кто вообще решил зависать тут? Обычно мы заваливаемся в бары и рестораны и гораздо реже – в танцевальные клубы.
К счастью, моих друзей легко заметить. Одно из многих преимуществ дружбы с командой атлетов состоит в том, что все они – выше шести футов ростом и их легко выделить из толпы. Когда я выхожу к высокому столу, окруженному барными стульями, я вижу, что Тедди и Джастин наливают всем по рюмке текилы. Я понимаю, что все собрались тут нажраться.
– Мне одну! – мне приходится кричать, чтобы меня услышали сквозь электронные ритмы, вырывающиеся из динамиков.
Сара воет, словно волчица, а глаза Элизы распахиваются, когда она видит мой наряд.
– Будь я проклята, девчонка! Никто не сказал мне, что сегодня мы ждем модель! – Даже во плоти Элиза говорит с восклицательными знаками.
Я вежливо улыбаюсь комплименту, осматривая группу, пока мой взгляд не останавливается на том, кого я ищу.
Он стоит в углу с блондинкой, чей топ без бретелек едва вмещает ее сиськи. Она вся обволакивает Оуэна, смеется и отбрасывает волосы назад, словно в рекламе шампуня. Она выглядит так же, как и десятки девушек, которых Оуэн приводил домой раньше. То есть совсем не так, как я. Кокетливо, уверенно и беззаботно.
Не собираюсь лгать – видеть его с другой намного больнее, чем я думала. Я едва могу сдержать слезы. Делаю медленный, прерывистый вдох и изо всех сил стараюсь сохранить нейтральное выражение лица.
Мы с Оуэном встречаемся взглядами, и мое сердце падает на пол. Я ищу в его взгляде хоть что-нибудь, что могло бы дать мне ключ к разгадке происходящего, но ничего не нахожу. Его, кажется, нисколько не смущает, что я тут.
Слезы пытаются прорваться наружу, но я смаргиваю их, перебрасывая свои каштановые волосы через плечо.
Я тянусь, чтобы трясущимися пальцами взять рюмку текилы, и Сара нервно смотрит на меня.
– Ты уверена? Я думала, вы с текилой – смертельные враги.
Я пожимаю плечами, поднимая тост.
– Полагаю, я готова простить и забыть.