Кендалл Райан – До упора (страница 31)
Через секунду дверь распахивается, и я слышу, как Оуэн скидывает ботинки, устраиваюсь в кресле еще глубже, поднимая грелку чуть повыше.
– Привет, красотка. Как себя чувствуешь?
Оуэн одет в угольно-серые брюки и белую рубашку на пуговицах с закатанными до локтей рукавами, так что мне хорошо видны вены на его предплечьях. Я не понимаю, почему это так сексуально, но это сексуально.
– Если кто тут и красавчик, то точно не я, – я закидываю арахисовую конфетку в рот и поправляю неаккуратный узел волос. – Но я в порядке. Получше с тех пор, как закинулась ибупрофеном.
Нахмурившись, Оуэн кладет телефон на журнальный столик, рядом с моим, затем садится на диван, достаточно близко, чтобы его бедро задевало мое.
– Выглядишь замечательно. Ты всегда выглядишь замечательно. Скажи, если я могу чем-то помочь.
Мне приходит в голову, что я когда-то слышала, будто оргазмы помогают облегчить боль, но я определенно не собираюсь просить его о подобном. Вместо этого я крепче прижимаю к себе грелку и киваю на пульт.
– Можешь выбрать, какой будем смотреть фильм. Это поможет.
Оуэн смотрит скептически.
– А не будет так, что я выберу фильм, а ты велишь мне выбрать что-нибудь другое? И так будет продолжаться час?
Я пожимаю плечами и отвечаю дерзкой ухмылкой.
– Зависит от того, выберешь ли ты хороший фильм с первого раза.
Он смеется.
Без слов пропустив весь раздел с боевиками, Оуэн переходит к разделу «Романтика». Я не могу сдержать улыбки.
Чтобы оценить варианты, он начинает читать описания вслух самым девчачьим голосом, на который способен. Это вызывает у меня такой приступ смеха, что на мгновение я забываю, от чего именно у меня болит живот: то ли по биологическим причинам, то ли от хохота.
Как только мы останавливаемся на фильме, который сочетает в себе баскетбол и романтику в достаточной мере, чтобы оба мы были счастливы, на журнальном столике жужжит телефон. Я тянусь к своему, чтобы обнаружить: сообщение пришло не мне.
Оуэну. А на экране его телефона – фото сисек какой-то девушки с неизвестного номера.
– Эм, – я отстраняюсь, отводя взгляд. – Кажется, эм… Кто-то прислал тебе фото.
Оуэн недоуменно хмурится, но все понимает, едва берет телефон.
– Дерьмо. Извини. Постоянно происходит что-нибудь подобное. Какая-нибудь девчонка, у которой есть мой телефон, дает номер подружке, которая делится им со своей подружкой… ты знаешь, какими могут быть фанатки. Тут не о чем беспокоиться. Ручаюсь.
– Я и не беспокоюсь, – пожимаю плечами я.
Но узлу в моем животе все равно. Я знала, что Оуэн пользуется популярностью у дам, но, наверное, никогда не понимала насколько. Голое фото девушки, с которой он даже никогда не встречался, – просто обыденность, когда есть целая куча девушек, следующих за тобой по пятам.
Вот почему те чувства, которые я испытываю к своему лучшему другу, должны быть подавлены как можно скорее. Конечно, он очень мил и заботлив со мной, но он всегда был таким. Даже до того, как между нами все вышло на новый уровень.
Но теперь, когда я знаю, каким потрясающим может быть секс с Оуэном Пэришем, я вижу всю эту предупредительность в совершенно новом свете.
– Ты в порядке? – Он успокаивающе сжимает мое бедро. – Все еще хочешь смотреть этот фильм?
Я прикусываю нижнюю губу и киваю, прижимаясь чуть ближе к нему. Он обнимает меня за плечи и притягивает к себе – я мгновенно чувствую себя в безопасности. Хотя нельзя сказать, что у меня больше не кружится голова.
Сейчас всего восемь вечера. Будут ли еще голые фотки? Может, как только я засну, он выйдет и встретится с этой девушкой, которая прислала ему фото сисек. В конце концов, мы не договаривались больше ни с кем не встречаться.
* * *
Я еще десять раз стучу по пробелу. Нет. Мой комп по-прежнему не подает признаков жизни. Может, техника хоть минуту побудет на моей стороне, вместо того чтобы обернуться против меня в разгар проекта? Проекта, который я обещала закончить к концу дня. Еще несколько раз раздраженно ударив по пробелу, я слышу низкий гул, раздающийся из задней части моего монитора. Это хорошо или плохо? И где же наш айтишник?
– Как дела, Бекка? – Мой босс, владелец «Ястребов», заглядывает в кабинет. – Как думаешь, успеешь внести поправки в речь до конца дня?
Как по команде мой компьютер издает громкий жужжащий звук, и на экране загорается сообщение о перезагрузке.
– Конечно, – отвечаю я самым жизнерадостным тоном, какой только могу изобразить в такой панике.
Мои правки в его вступительной речи заняли бы всего час, если бы не эта поломка. Теперь мне, вероятно, придется начать все сначала, потому что, кто, черт возьми, знает, сохранился ли мой документ.
Пока я жду, когда эта проклятая машина перезагрузится, я тянусь к телефону и посылаю сообщение Оуэну, пересказывая ему события этого дерьмового дня. Мы не общались с ним уже пару дней, и лучше спустить пар, написав ему, чем сорваться на босса.
В своей типичной манере он сразу же отвечает, пытаясь исправить ситуацию:
Я закусываю губу, обдумывая ответ.
Оуэн отвечает дюжиной смеющихся смайликов и собственным вариантом решения.
Я начинаю хохотать. Как это в духе Оуэна.
Но, эй, этого достаточно, чтобы я продержалась до конца дня. Как только мой комп снова заработает, я начну редактуру с такой скоростью, что отправлю боссу копию еще до конца рабочего дня.
Оказывается, пицца и оральный секс – сильные мотиваторы. Кто бы мог подумать?
* * *
Когда я захожу в свою любимую пиццерию и вижу там Оуэна с большой пепперони и грибным пирогом, все напряжение остается позади. Одна его улыбка способна изменить течение всего дня. В этом смысле он волшебник.
Оуэн встает, когда я подхожу к столу, притягивая меня для объятий и быстрого, нежного поцелуя.
– Одна большая пепперони с грибами и двойным сыром. Как ты любишь.
Не знаю, что лучше: то, что он знает мои вкусы, или то, что целует меня на людях. Это сложный вопрос.
Мы тут же принимаемся разбирать куски и поедать их, болтая о том, какой отстой эти компьютеры и что пицца лечит все раны.
Я улыбаюсь ему, снимая кружок пепперони с ломтика на тарелке и запихивая его в рот. Я осмеливаюсь взглянуть на парня и уже не в первый раз отмечаю, как он красив. Загорелая кожа, квадратный подбородок, ярчайшие голубые глаза в обрамлении темных ресниц. Когда он ловит мой взгляд, я опускаю глаза, сосредотачиваясь на тарелке.
Это похоже на все предыдущие совместные походы в пиццерию, какие были у нас за эти годы. За исключением ноющего ощущения внутри, будто между нами есть нерешенная проблема.
– Итак, я хотела обсудить кое-что, – говорю я, вытирая салфеткой жир с пальцев. – Твои, хм… сексуальные интересы.
Оуэн смеется.
– Может, не так громко, Бек. Но, конечно, мы можем это обсудить. Что ты хочешь знать?
Мои плечи расслабляются. Он, кажется, не стесняется говорить об этом. Может быть, этот разговор и не будет таким уж неловким.
– Мне интересно, как ты пришел к этому. Никакого осуждения. Мне просто интересно, так было всегда или это что-то приобретенное?
Оуэн кивает, глотая кусок и запивая его глотком воды.
– Есть история, если хочешь послушать. Кажется, раньше я никому ее не рассказывал.
Я сдвигаюсь на самый край стула и наклоняюсь, чтобы обеспечить нам хоть немного уединения в этом переполненном ресторане. Оуэн делает то же самое.
– Давай. Я вся внимание.
– Ну, мне было семнадцать, и сейчас я понимаю, что был слишком молод для таких вещей. Но я играл на позиции ведущего вратаря в той новой команде и испытывал огромное давление. Я был хорош, но, черт возьми, был единственным препятствием между нашими воротами и стремлением другой команды забить шайбу. Это большая ответственность. К тому моменту я играл вратарем всего несколько лет, а большинство вратарей занимают эту позицию с того момента, как вырастают вот на столько.
Он поднимает ладонь, обозначая ребенка ростом не более трех футов, и я киваю.