Кен Уилбер – Религия будущего. Всеобъемлющий потенциал великих традиций духовной мудрости (страница 11)

Все религии, подобно другим дисциплинам, попадут под влияние этой глубинной трансформации. И в отличие от более ранних интерпретаций и подходов к этому всемирному преобразованию – нашедших выражение в таких работах, как «Озеленение Америки», «Заговор Водолея», «Переломная точка», «Образование и экстаз»[38] и т. д., – здесь мы рассматриваем намного более детальный взгляд, основанный на значительном массиве исследований и научных данных. Здесь нет упрощений вроде разделения всего на противостояние старой и новой парадигм. Рассматривается по меньшей мере полдюжины предыдущих трансформаций, которые человечество уже прошло. При этом крупнейшая из них нам только предстоит! Иными словами, исследуемое здесь видение прослеживает все 6–8 основных уровней взросления, а не ограничивается упрощенным взглядом, подразумевающим лишь один переход из некой старой парадигмы в новую.

В этих более ранних подходах писатели-бумеры[39], представители первого поколения, которое выросло в условиях разворачивавшейся в то недавнее время глубокой трансформации, – а именно перехода от рационального/ модернового к плюралистическому/ постмодерновому мировоззрению или от индустриального к информационному способу производства, – обратили внимание на основные и затрагивающие все изменения, которые принесло это преобразование. Мы уже упоминали, например, революционное движение в защиту гражданских прав, окружающей среды, феминизм, движение за социальное равенство и т. д. В силу понятных причин авторы сделали вывод, что именно эта единственная трансформация (от старой парадигмы к новой) будет продолжаться и в итоге охватит весь мир. В этом процессе одна предшествующая парадигма, обычно называемая «ньютоно-картезианской» или «механистическим материалистическим мировоззрением», будет заменена удивительной, единственной в своем роде, охватывающей и преобразующей весь мир новой: квантовой, холистической, органической, партнерской, геецентричной[40] или экоцентричной (старая была эгоцентричной).

В общем, практически все вышеперечисленные книги включали простую схему из двух колонок (а многие авторы до сих пор обращаются к этому приему, причем некоторые работы еще в процессе создания). В заглавие первой обычно выносилось что-то вроде «старой парадигмы», а над второй размещались слова «новая парадигма». Под старой парадигмой, обвиняемой во всех проблемах, с которыми сталкивалось человечество за всю историю своего существования (от ядерной угрозы до экологического загрязнения, войн и даже кариеса), подразумевались такие явления, как ньютоно-картезианская парадигма, аналитико-разделяющий подход, патриархальность, сексизм, расизм, рассудочно-разделяющие взгляды, абстрактное разочарование, детерминизм, раздробленность, иерархичность, ригидная структура, механистичность, развоплощенность, ранжирование и т. д. и т. п. Под новой же парадигмой, которой приписывалась способность решить все существующие человеческие проблемы, приведя всех в состояние радости и экстаза (и я здесь нисколько не преувеличиваю!), понимались: системное всевключение, ориентированность на процесс, партнерство, холистическая интегративность, паутина жизни, «чувствование, а не мышление», «эгалитарность, а не ранжирование», объединение, гармонизация, «экоцентричность, а не эгоцентричность», инклюзивность, геецентричность, «обращение к сердцу (а не к голове)», «полная воплощенность в теле, а не отчуждение от него» – и список далеко не полный.

В таком подходе, однако, не было учтено, что трансформация, которую прошли сами бумеры, – а именно переход от модернового/ рационального к постмодерновому/ плюралистическому мировоззрению – была лишь одной из минимум полудюжины крупных трансформаций человечества за всю историю. Вместе с тем она даже не стала самой глубокой. Серьезнейшее преобразование в истории человечества только начинало формироваться, и это переход к интегральному второму порядку. К тому же возникают проблемы, когда вы берете полдюжины или около того предыдущих трансформаций (к архаической, магической, магико-мифической, мифической и рациональной структурам) и схлопываете их все в одну-единственную «парадигму прошлого», названную вами рационально-аналитической, старой, при этом объявляя новаторскую, только формирующуюся плюралистическую новую парадигму великой, грандиозной и финальной трансформацией, которая охватит весь мир. Ведь в такой позиции проявляется неспособность распознать тот факт, что сама плюралистическая трансформация была лишь одним из целой вереницы преобразований, совершенных человечеством. И сама по себе она не стала той по-настоящему интегративной парадигмой, которую искали люди. Ведь это вотчина следующей, нововозникающей стадии эволюции[41].

Бросая в одну кучу все эти трансформации и сводя их к простому переходу от старой парадигмы к новой, сторонники такого подхода упустили из виду все тонкие изменения, которые происходили в человеческой истории стадия за стадией. Все это многообразие они поместили всего в две колонки и тем самым проявили неспособность распознать, какие именно проблемы и решения были привнесены на каждой из основных стадий развития.

В качестве одного из примеров можно привести писателей-постмодернистов, которые возложили ответственность за все социальные прегрешения (включая рабовладение) на «старую парадигму» модерна (современности, или Нового времени)[42]. В таких книгах, как «Слишком яркий свет»[43], произошедшая в эпоху Нового времени рациональная трансформация буквально обвинялась во всех проблемах, которые были привнесены совокупностью предыдущих трансформаций. Ведь у таких авторов был выбор только из двух вариантов – старой и новой парадигм, – и, конечно, ни одна из проблем не могла быть вызвана их замечательной новой парадигмой[44]. Как выразился один ученый, «если бы я принадлежал к какому-то из меньшинств, я бы постарался держаться как можно дальше от Просвещения». (Один проницательный критик откликнулся на это высказывание вопросом: «Ну и куда именно вы бы пошли?»)

Обвиняя модерн, или Новое время, в порождении рабства, эти подходы упустили из виду один простой факт: модерн как раз положил конец рабству, исцелил землю от рабовладения, причем впервые в человеческой истории. Большинство проблем, в которых его обвиняли, на самом деле возникли в эпохи домодерна, а сам он был на полпути к их разрешению. Но на кой черт нужны факты, раз постмодернисты-плюралисты, со своим выборочным трактованием истории, видели модерн и его «старую парадигму» как причину всех человеческих зол. Они предложили свой вариант решения проблемы, который включал в себя политическую повестку (преимущественно новую левую идеологию), маскировавшуюся под якобы глубокую философию (например, деконструирующий постмодернизм). Претворение этого решения в жизнь привело к обезображиванию и демонтажу (деконструкции) практически всего, что было изобретено до бумеров, которые вдруг появились и «наконец-то во всем разобрались»[45].

После неплохого начала, когда о себе заявил здоровый вариант плюралистической стадии (совершивший множество добрых дел, включая такие шаги, как создание движения в защиту гражданских прав и всемирного экологического движения), дело обернулось бедой. Когда деконструкции было подвергнуто все, что возможно, нам остались лишь нигилизм и нарциссизм – эта сладкая парочка, явившаяся к нам прямиком из постмодернистского ада. Ни у кого не осталось систем ценностей, в которые можно было бы верить всем сердцем (ведь все, во что можно было глубоко верить, давным-давно оказалось всецело деконструировано). К тому же, если вы страстно верите во что-то одно, это означает, что вы не верите страстно во все остальное, а что с ним не так? Уж не выносите ли вы оценочное суждение в их адрес? Да как вы смеете судить и ранжировать ценности других?! Как мы позже увидим, отвержение всех иерархий – включая иерархии роста, а не только доминирования, этот вопрос я проясню чуть ниже – характерная особенность плюралистических подходов. Такая позиция идет рука об руку с яростным отвержением любых моделей ранжирования.

Вот и получилось, что следующее поколение – «бездельники»[46] – отказалось верить во что бы то ни было, предпочтя пребывание в вегетативном состоянии, лежа на диване, в компании телевизора. По крайней мере, такую карикатуру на них рисуют. Что до вышеупомянутого подхода и того, что он повысил уровень нарциссизма, исследования показывают: принадлежащие к поколению миллениалов выпускники американских общеобразовательных школ, закончившие обучение в 2014 г., демонстрируют высший уровень нарциссизма в сравнении со всеми предыдущими годами выпуска, с тех пор как было введено психологическое тестирование! По последним оценкам, он в 2–3 раза больше, чем у их родителей-бумеров, – а ведь бумеров называли «поколением “я”» или «поколением “меня”»!

Некоторые острые на язык критики уже назвали миллениалов «поколением “ме-ме-меня”». Это во многом несправедливо: как и «бездельники», эти молодые люди во многом достойны уважения, и можно проследить, что их негативные особенности стали прямым следствием родительского нарциссизма – так сказать, «грехи отцов падают на детей до седьмого колена».