Кен МакЛеод – Ночные проповеди (страница 53)

– Да, враг! И это первое, что я прошу вас зарубить себе на носу. Если я прав, у нас тут не уголовники, не террористы, но кое-что куда серьезнее. Мы сейчас не убийство раскрываем, а принимаем бой в уже начавшейся войне.

– Адам, мы с тобой уже слышали такие разговоры, – напомнил Мухтар.

– Слышали, да. Я тебя понял. Но это не отменяет моей правоты. Если мы не хотим безнадежно завязнуть в служебном расследовании, надо двигаться быстрее. Нас могут вообще отстранить.

– Да, нужно успеть до того, как копия Хардкасла приведет в действие свой план, – согласился Мухтар. – Шона, ты видела заметки Адама за сегодняшнее утро?

– Да. Но даже «Паранойя» считает их притянутыми за уши.

– Тем больше поводов заняться работой, – сказал Мухтар. – Никто другой ее не сделает.

– Ну да, это лучше, чем сидеть сложа руки, – согласилась Шона. – Я хоть не буду все время думать о том, как заснуть без кошмаров. Как именно вы хотите продолжить расследование?

– Смотри, – отозвался Фергюсон. – Лодырь скопирует себя, я пошлю копию инженеру «Ханиуэлл» Гарольду Форду, он любезно согласился мне помочь и ожидает звонка. Гарольд пошлет копию в место, находящееся в относительной близости от мастерской, куда ушла копия Хардкасла. Там находятся ремонтные роботы, у которых нет разума, но есть процессоры, способные обеспечить его функционирование, – а также терминалы, позволяющие роботам загружать новые программы и модификации уже установленных. Процедуры такого рода происходят часто, в автоматическом режиме, мистер Форд может их взломать, но отследить взлом трудно. Копия Лодыря, проводя рутинные работы по обслуживанию лифта, выследит Хардкасла и других роботов, вовлеченных в заговор.

– А как моя копия свяжется с вами? – спросил роп.

– Она – никак, – отрезал Фергюсон и тут же поправился: – Верней, ты никак не свяжешься. Будешь действовать самостоятельно.

– И как мы узнаем о результатах? – спросила Хатчинс.

– Об успехах – никак. А о неудаче узнаем точно.

– Считайте, что вы меня убедили, – согласился Лодырь. – Технический вопрос: «в относительной близости» – это сколько?

– Десятью километрами ниже, – ответил Фергюсон.

– Роботу потребуется немало времени, чтобы вскарабкаться на такое расстояние.

– Ну да, – согласился инспектор. – Так что лучше примемся за дело поскорее.

Он развернул кресло и показал кабель, присоединенный к айфинку, от которого уходил в стол другой провод.

– Сохраняйся, – сказал Фергюсон.

– Ладно, – согласился робот.

Ощущения перехода не было, не сохранилось никаких воспоминаний. Вот Лодырь согласился сохраниться – и сразу же вокруг возник мир кажущихся бессмысленными контуров: сочленяющиеся прутья, пересекающиеся цилиндры, решетки. Сбоку поблескивает черная поверхность. За геометрической правильностью сетки – фрактальный хаос, множество оттенков сумрака, в центре – яркая точка.

Странное тело: число конечностей не то, непонятные ощущения.

И непривычные размеры.

Знание, пришедшее без обучения, чье-то присутствие. Миллисекундой позже – поток детальной информации из памяти, от множества датчиков и сенсоров.

И не ощущается ничье разумное присутствие.

Еще миллисекунда – и явственное ощущение своего отличия от того Лодыря, который послал копию своего «я» в неизвестность. Ярость и боль объединили личность и ощущения Лодыря-2 в единое целое.

Его новый носитель выглядел как гибрид тарантула с мультиинструментом. От округлого центрального узла отходили линзы, волноводы и антенны, а также восемь конечностей, каждая из которых могла нести набор манипуляторов и инструментов, подсоединяемых к контактам и гнездам между сочленениями. На кончиках щупалец – адгезивные подушечки с пальцами. Их можно было убрать, перемещаясь по ровной поверхности, и выставить, когда требовалось хватать, перенести груз или лазать.

Прутья и решетка были рамой ремонтной мастерской – конструкции, присоединенной к служебной лестнице. Рядом с ней располагались два массивных кабеля из углеродного волокна, по которым двигались кабины. Между кабелями виднелась паутина служебных лестниц, коммуникационных проводов и прочих структур без нагрузки. Увиденные пересекающиеся цилиндры оказались контрольным блоком и складом мастерской, где подзаряжались элементы питания, хранились смазки и крошечные цилиндры со сжатым газом, производились модификации и установка программ. Загрузка, породившая Лодыря-2, наверное, произошла через этот же канал. Робот осознал себя, когда семенил прочь от мастерской, мимо небольшой очереди своих собратьев.

Новые знания, пришедшие будто из ниоткуда, были набором умений робота-ремонтника и описанием его задач, а захлестнувший его поток информации, теперь классифицированной и упорядоченной, – координационными данными от таких же машин, суетившихся поблизости. Лодырь-2 данные рассмотрел и решил их пока игнорировать. Он проверил корректность установки драйверов, прошел по решетчатому полу и вскарабкался на служебную лестницу.

В тысячах километров внизу, за сходящимся в точку кабелем, лежала окутанная наползавшей ночью Атлантика. Вверх тянулись сплошные ровные черные ленты – будто рельсы к горизонту. С высотой служебная лестница делалась почти невидимой, но направленный вдоль нее взгляд различал далеко вверху темное пятнышко – следующую ремонтную мастерскую. Ту, куда загрузилась копия Хардкасла.

Лодырь-2 посмотрел вниз, посмотрел вверх и полез.

Минуты тянулись, долгие, как часы. Лодырь-2 так и не сумел пока скорректировать внутреннее время и пытался убить его, обдумывая дело и свое нынешнее положение, а заодно высчитывая скорость, с какой врезался бы в океан, сорвавшись. Робот не питал иллюзий насчет своих шансов. Возможно, поиск Хардкасла не составит большого труда. Но как не дать ему совершить задуманное? Придется драться, а возможно, и погибнуть. И в такое незавидное положение Лодыря-2 поставило его исходное «я», с которым личность Лодыря-2 расходилась все дальше с каждой миллисекундой. Хотя он был, в сущности, тем же самым ропом, с теми же эмоциями и привязанностями, памятью и мыслями – но теперь новое «я» недоумевало и жалело о решениях, принятых тем, кто остался на Земле. Такое пренебрежение к независимому, полноценному существу, настолько близкому, насколько это вообще представимо! Отчасти это раздражение и негодование перенеслось и на Адама Фергюсона. Он послал старого друга на верную смерть с таким же хладнокровием, с каким пошел на нее и сам Лодырь.

Вспомнив разговор перед отсылкой копии, Лодырь-2 спокойно оценил, сколько он сможет просуществовать в нынешнем виде до того, как отдаление от оригинала сделает слишком трудным переключение в режим самопожертвования. Но представление о будущем устройстве своего разума – занятие, требующее немалых усилий. А они, в свою очередь, ускоряют отдаление от оригинала. К своему немалому удивлению, Лодырь-2 обнаружил, что время критического расхождения между личностями исчисляется всего лишь минутами.

Тогда он поспешно переключился в режим самопожертвования, и настроение сразу улучшилось. Лодыря-2 больше не тревожило мрачное и, несомненно, недолгое будущее. Главным стало выполнение задания, ярко обозначились жалость и сочувствие к жертвам Хардкасла, как прошлым, так и возможным будущим. Захотелось искупить свою вину. Ведь он, Лодырь, – полноценный член расследующей дело группы, на нем тоже лежит ответственность за общую неудачу. Он не смог предотвратить злодейства робота, обратившегося против людей.

Спустя несколько секунд после перехода в новый режим часть зрительной системы Лодыря-2 заняло послание – скан глубоко зашифрованного текста. Робот выудил из памяти кодирующий полицейский протокол. Дешифрованное послание выглядело так:

Раз ты это читаешь, значит, сумел переключиться. На письмо не отвечай – разве что пошли тестовый пакет на ай-пи адрес. Адам шлет тебе привет, Лодырь – тоже. Пожалуйста, помни: если после выполнения задания по необходимости или случайности тебе придется падать с лифта, твое тело сможет использовать конечности, чтобы управлять спуском, а на финальной его стадии заработает программа, превращающая углеродное волокно твоих суставов и топливных элементов в перепонки для планирования. Твое благополучное возвращение на Землю вполне возможно. К этому письму присоединен цифровой профиль твоей цели. Возможно, она уже изменилась или замаскировалась, но и такой портрет лучше, чем ничего.

Лодырь-два загрузил профиль, послал тестовый пакет, сигнализируя о получении письма, и продолжил восхождение. Рядом прошла кабина, отчего лестница и кабели задрожали. Ее движение и судорога конструкций казались неимоверно долгими – словно бесконечный поезд все грохотал и грохотал по железному мосту. На самом же деле кабина была длиной в несколько сотен метров и промчалась мимо за считаные секунды. Лодырь-2 понаблюдал за ее удаляющимся тылом, размышляя, не лучше ли прыгнуть со служебной лестницы на следующую кабину и прокатиться, но после анализа динамики решил, что не стоит.

Вместо этого он продолжил карабкаться. Механизмы его тела движение не утомляло, чего не сказать о разуме. От скуки робот взялся загружать данные профиля в первичные процессоры сенсоров. Для его восприятия все, что будет хоть отчасти напоминать о Хардкасле, предстанет запахом, оттенком, шорохом… и еще несколькими ощущениями, для людей недоступными. Лодырь не слишком надеялся быстро обнаружить подозреваемого. Копия загрузилась на сервер тридцать шесть часов назад – достаточное время, чтобы уйти на порядочное расстояние, либо загрузившись в подходящее тело, либо дальше передав свою копию.