Кен Лю – Стена Бурь (страница 73)
Однако почти никто из солдат даже не сдвинулся с места.
– Чего они ждут? – вскричал принц, и в голосе его прорезался испуг.
Рин Кода побежал к солдатам и немного погодя вернулся, с лицом белым как мел.
– Некоторые из наших людей, особенно местные, верят, будто мятежники и впрямь находятся под защитой Гегемона. Они думают, что стрелы не в силах пробить доспехи бунтовщиков, а копья и мечи не могут повредить тела. Им кажется, что повстанцы одержимы духом неистовства Маты Цзинду, а потому всякий, кто окажется у них на пути, обречен.
Фиро в досаде затопал ногами:
– Что за глупость?! Это мир сошел с ума!
– Я пойду соберу солдат с Большого острова в надежде, что кто-то из них не попал под действие этого лишающего воли колдовства.
– Постой, – сказал Фиро. – У меня есть идея. Держись покуда как можешь, а я скоро вернусь.
Рин Кода созвал тех немногих, кто еще оставался верен делу империи, и угрозами, кулаками и плетью подвиг остальных на некое подобие сопротивления. Когда со стен полетели камни, брусья и полилось кипящее масло, мятежники на лестницах взвыли и посыпались вниз, разбиваясь насмерть.
– Они недостаточно верили в защиту Гегемона! – объявил Нода Ми. – Гегемон оберегает лишь тех, кто беззаветно предан ему. Конец Сомнений уже вынут из ножен! Пойте вместе со мной, пойте же! «На девятый день девятого месяца года…»
Тысячи глоток подхватили гимн, шум получился впечатляющий. Сторонники Ноды и Дору вновь воодушевились и десятками полезли на лестницы. Вопреки падающим камням и тяжелым брусьям, расплющивающим мятежников в лепешку, многие стремились доказать, что их вера не ведает сомнений. Столкнувшись с этой бесстрашной массой людей, глаза которых горели безумным рвением, обороняющиеся начали постепенно терять мужество.
Наконец-то под лестницами выстроились лучники повстанцев и принялись пускать поверх голов своих соратников стрелы, поражая защитников на парапете. Стоны и крики умирающих наполнили воздух.
Создавалось впечатление, что взятие замка – всего лишь вопрос времени.
– Кто дерзнет сделать еще хоть шаг? – раздался крик принца Фиро, который появился на стене, тяжело дыша.
В руках у него был портрет Маты Цзинду, который повесили в главном зале для паломников, приходивших просить благословения у Гегемона. Теперь Фиро, держа его перед собой, как щит, выступил навстречу нападающим, готовым вот-вот ворваться на парапет.
– Вы посмеете надругаться над образом Гегемона? – вопросил Фиро и выставил портрет за край стены. – Это тот самый, знаменитый, вышитый госпожой Мирой и отражающий дух Гегемона. Неужто вы такие богохульники, что готовы ударить мечом в душу самого Гегемона?
Поток стрел со стороны атакующих иссяк. Никто из лучников не решался повредить портрет своего господина. Штурмующие на лестницах замялись, а потом остановились в опасении, что, поднявшись наверх, могут против воли задеть священное изображение.
– Это достойная презрения уловка! – выкрикнул Нода Ми, лицо которого пошло от гнева пятнами.
– Жалкий фокус! – подхватил Дору Солофи с пеной у рта.
– Неужели я так жалок? – спросил ухмыляющийся Фиро. – Тогда почему портрет Гегемона не выскальзывает из моих рук? Да будет вам известно, что мне всегда нравился Гегемон. Я, может, даже еще больший его поклонник, чем вы! Так вот, я буду держать эту картину и стоять на стене. Если кто здесь и осквернит память Гегемона, то только не я.
Рин Кода замахал руками самым доверенным из своих солдат, которые словно бы очнулись от транса. Они помчались в замок и спустя несколько минут вернулись. Кто-то нес большие фигуры Гегемона из святилища, другие тащили ящики с вышитыми портретами Мата Цзинду, которые продавали паломникам в качестве сувениров. Вскоре весь парапет пестрел статуями и картинами.
– Ты воистину сын подлого Куни Гару, – провозгласил Нода Ми. – Это бессовестный фокус, сравнимый лишь с великим предательством твоего отца.
Они с Солофи обрушили на голову принца поток оскорблений и проклятий, но Фиро только усмехался в ответ. Мятежники на лестницах так и застыли на месте, не зная, что делать.
Вообще-то, Нода Ми и Дору Солофи всерьез подумывали отдать лучникам приказ пускать огненные стрелы, чтобы сжечь портреты и положить конец этому фарсу. Но они понимали, что в основе этого восстания лежит почитание Гегемона, и подозревали, что их сторонники могут не только не подчиниться подобному распоряжению, но и обернуть оружие против них самих.
Пока обе стороны застыли в бездействии, люди, как под стенами, так и на них, стали вдруг показывать на небо. Послышались крики:
– Воздушный корабль!
– Мы спасены!
– Но почему только один?
Действительно, над замком Цзинду проплывал узкий корпус воздушного корабля, пернатые весла грациозно и ритмично поднимались и опускались. Неужели наконец прибыл император?
Первоначальный восторг на лице Фиро постепенно сменился разочарованием.
– Это «Стрела времени», – шепнул он Рину Коде. – Императорский посыльный корабль с командой, состоящей всего из пары дюжин человек. Где же остальные суда?
Нода Ми, смекнув, что прибывший корабль не представляет большой угрозы, уже готовился отдать приказ о новом штурме, с другой стороны замка – не могут же Фиро и его солдаты все стены опоясать изображениями Гегемона? – когда кто-то спрыгнул с воздушного судна.
Пока воины с обеих сторон, разинув рот, смотрели на происходящее, фигура перекувырнулась несколько раз в воздухе, а затем выпрямилась. Но как раз в тот момент, когда все уже зажмурили глаза, чтобы не видеть трагического удара о землю, за спиной у прыгуна появился большой шелковый шар. Он раскрылся и наполнился воздухом, замедлив падение.
– Вот как Гегемон взял Дзуди много лет назад!
– Неужто дух? Посланец от Гегемона?
Теперь все уже разглядели, что с корабля спрыгнула женщина и облачена она в элегантную придворную мантию с длинными рукавами и шлейфом, развевающимся за ней наподобие хвоста воздушного змея.
Словно семечко одуванчика, женщина снизилась по спирали и приземлилась на парапет стены в замке Цзинду.
– Тэра! – воскликнул изумленный Фиро. – Что ты тут делаешь?
– Спасаю твою задницу, что же еще? Три волны голубей! Я уж решила, что ты одной ногой в могиле. Поскольку сноситься с отцом, находящимся за проливом Аму, было бы слишком долго, я взяла «Стрелу времени» и прибыла сюда сама.
Фиро с нескрываемым восторгом смотрел на старшую сестру. Он всегда восхищался ею, но теперь она выросла и стала еще прекраснее.
Тэра отцепила от одежды шелковый шар и подошла к краю стены.
– Последователи Гегемона, вас ввели в заблуждение!
Мятежники, задрав головы, смотрели на нее. Принцесса Тэра выглядела обворожительной и царственной в своей красной придворной мантии, расшитой серебряными изображениями семян одуванчика и мозаичными изображениями рыб.
– Я прислана сюда Гегемоном, дабы довести до вас его истинную волю!
Она извлекла из складок мантии большое бронзовое зеркало и высоко подняла, показывая, что его отполированная поверхность гладкая, как пруд с чистой водой. Все окружающее точно отражалось в нем: котлы с продолжающим кипеть маслом; окровавленные фигуры защитников, некоторые еще со стрелами, торчащими из туловища; сияющая золотым оружием орда мятежников.
Девушка воздела руку и указала на небо за спинами у повстанцев. Все повернулись и увидели, что корабль завис прямо над мятежниками. С обоих краев гондолы выехали длинные бамбуковые шесты, между ними было растянуто громадное полотно из шелка, похожее на исполинский парус или занавес.
Принцесса Тэра повернула зеркало так, чтобы яркий луч солнца коснулся его и отбросил отражение на экран.
Защитники замка Цзинду и мятежники Туноа застыли в безмолвии.
Там, на экране, исполинская фигура Гегемона стояла рядом с таких же размеров фигурой императора Рагина. Оба обнимали друг друга за плечи, лица их были спокойными и радостными. Под отображаемой картинкой виднелось несколько строчек, написанных буквами зиндари:
Кто-то из мятежников бросил меч, потом его примеру последовал другой, и вскоре отовсюду уже слышался звон падающего оружия.
– Как? Что? – сыпал вопросами Фиро.
Тэра протянула руку, указывая на Ноду Ми и Дору Солофи, и грозно приказала:
– Схватить их!
Но оба уже сбросили с себя яркие королевские одежды и растворились в темном лесу – так каракатица исчезает в глубине моря, выпустив за собой чернильное облако.
– Не двигай слишком быстро, – сказала Тэра. – И сильно не дави. Представь, что ты – легкий ветерок, подгоняющий лодку по поверхности пруда.
Фиро аккуратно провел по зеркалу полусферической стеклянной линзой. Проходя через линзу, свет касался гладкой поверхности зеркала и отражался от нее. В линзе появились радужные кольца, похожие на концентрические, вроде узора на подушечках пальцев.
– Что это?
– Я называю их «кольца Тутутики», – ответила сестра.
– Очень красивые, – заметил Фиро.
– Они не просто красивые. Они покажут тебе, гладкая ли под ними поверхность. Отражающийся от зеркала свет смешивается с тем, что отражается от самой линзы, и, если поверхность совершенно гладкая, кольца будут идеально круглыми. В противном случае ты увидишь деформированные кольца, выдающие углубления и выступы, не различимые невооруженным глазом.