Кен Лю – Стена Бурь (страница 61)

Рисана надеялась, что достаточно успокоила Джиа, чье настроение ей всегда так сложно было распознать.

Джиа дождалась, когда вода начнет кипеть, покрыв пузырями поверхность, подобно пене от рыб в тихом уголке пруда. Тогда она сняла чайник с огня и быстро разлила кипяток по трем чашкам, изгибая кисть так, что струйка горячей воды казалась лучом яркого света.

– Принцам необходимо практиковаться, чтобы узнать, как управлять повозкой государства, – сказала она. – Прошу вас, отведайте. Этот чай прислали с Фасы родители госпожи Фины.

Рисана отпила глоток.

– Он превосходен. Почтенная старшая сестра, твое искусство извлечь лучшие свойства из каждого сорта чая не знает равных.

Императрица с улыбкой приняла комплимент.

– Куни, – начала она. – Ты ведь не старший в семье, однако именно ты, а не твой брат стал императором Дара. Нам не следует цепляться за идею первородства. На трон должен взойти тот из принцев, кто более способен править.

В этот момент Рисана почувствовала к Джиа почти жалость. Бедняжке наверняка потребовались все силы, чтобы сказать это. Куни пришел к власти при помощи мужчин (и женщин), гораздо уютнее чувствующих себя в седле, чем при дворе, и почти все из них считают Рисану более подходящей королевой, а Фиро – самым лучшим наследником. И хотя император никогда не заговаривал вслух о том, чтобы сделать Фиро наследным принцем, все имеющие глаза видят, что он благоволит к младшему сыну. Так что Джиа сейчас практически признала свое поражение.

– Ты воистину необыкновенная женщина. – Рисана решила быть милосердной победительницей. – Я смиряюсь перед величием твоего духа.

Джиа вздохнула про себя. Трудно сказать, почему Куни и Тиму не были достаточно близки. Многие полагали, что причина этого кроется в долгой разлуке между отцом и сыном в ранние годы Тиму, когда Джиа с детьми находилась в заложниках у Гегемона. К тому времени, когда родители воссоединились, Тиму гораздо теплее относился к Ото Крину, любовнику матери, чем к отцу. Сдержанное поведение старшего сына и его скромный характер не способствовали сближению с Куни и в последующие годы.

Но Джиа понимала, что, если императором станет Фиро, беды не избежать. И твердо решила не допустить этого, не только ради Тиму или себя самой, но и ради судьбы всего Дара.

– Мне тут кое-что пришло в голову, – проговорила она. – Лучший способ определить, кто из мальчиков в большей степени пригоден править, – это посмотреть на принцев в деле, устроить для них своего рода дружеское соревнование.

Куни хмыкнул:

– Как хорошо, что у нас только два принца, о которых нужно беспокоиться.

Много лет назад – после смерти консорта Фины – Куни и обе его супруги договорились, что Джиа будет готовить для себя и Рисаны травяные снадобья, не позволяющие им вновь забеременеть. Даже когда под рукой имелись самые искусные целители, деторождение таило для женщин смертельную опасность, и Куни не хотел, чтобы кого-нибудь еще из его жен постигла та же участь, что и Фину. Детей и так уже достаточно, заявил он. И при этом наверняка подумал, хотя вслух этого и не сказал, что большое количество наследников обострит в будущем соперничество за престол.

– Каждое отдельное королевство не так велико, как империя, но сталкивается с теми же проблемами, только в меньшем масштабе, – продолжила Джиа. – Принцам пойдет на пользу поупражняться в искусстве управления. – Она отпила глоток чаю. – Подобно тому как фигура в театре теней отображает мир в миниатюре, принцы могут играть роль теней императора.

– Тени императора, – раздумчиво проговорил Куни. – А что, мне нравится. И где ты предполагаешь выделить государства для принцев?

– Кадо не слишком преуспел на Дасу, – заметила Джиа. – Честно говоря, подозреваю, что он будет только рад отречься от трона в пользу одного из племянников. Ты вполне можешь сохранить за Кадо и его семьей наследственный титул, но без фьефа: почет останется, а ответственности никакой.

Куни кивнул. Он никогда не был особенно близок с братом, и подобное решение казалось ему вполне разумным.

– И кого же мы отправим туда: Тиму или Фиро?

– Дасу нужен правитель, который способен позаботиться о духовном и интеллектуальном росте его обитателей, – промолвила Джиа. – Именно так выразилась адвокат Кидосу. Думаю, что Тиму больше подойдет для этого фьефа. А императорский наставник Дзато Рути поможет ему.

И опять Куни с ней согласился.

– А как насчет Фиро?

Рисана напряглась и, чтобы не выдать волнения, сделала глоток чаю. Она жалела, что не сыграла на опережение, предложив сделать Фиро своего рода подмастерьем при Гин Мадзоти: это дало бы мальчику необходимый опыт и при этом еще сильнее сблизило его с самым могущественным военачальником империи. Но теперь инициативой завладела Джиа, а ей не оставалось ничего иного, как ждать.

Императрица приняла задумчивый вид.

– Сейчас идет год Волка: это время, чреватое раздором и опасностями. Раз верные Гегемону силы затевают смуту на Туноа, почему бы не отдать острова во фьеф Фиро, предоставив ему необходимые полномочия, дабы навести там порядок? Советником мог бы выступить Рин Кода. В конце концов, ты не можешь вести за сыновей все сражения, надо им и самим что-то делать.

Рисана так и сяк покрутила в голове предложение Джиа. И не увидела в нем подвоха. Дасу и Туноа примерно равны по площади и по населению; вернее, Туноа даже немного больше. Нельзя не признать, что Джиа учитывала способности каждого из принцев применительно к местным нуждам, и, похоже, она искренне заботилась о благе обоих мальчиков.

– Благодарю тебя за мудрую заботу о наших детях, – сказала Рисана.

– Я всего лишь исполняю свой долг, – ответила Джиа. – Ты – сестра, которой у меня никогда не было.

Затем все трое продолжили пить чай и восхищаться видом раскинувшегося внизу озера. Плывущий между небом и водой воздушный корабль был единственной жемчужиной, соединявшей все вместе в паутине света.

Известие о «тенях императора» переполошило Пан.

Многие гадали, не означает ли это, что Куни собирается вскоре сойти со сцены. Одни одобряли решение послать принца Тиму с целью культурного развития Дасу. Другие волновались, что назначение принца Фиро указывает на рост недовольства старой знатью правлением императора Рагина. Были и такие, кто рассматривал всю эту затею как эпизод из захватывающего представления в театре теней: интересно, как соперничающие принцы станут закладывать фундамент своей независимой власти в разных концах Дара?

Госпожа Сото читала Фаре в западном уголке сада, когда на тропинке показалась Джиа с корзинкой в руке.

– Тетушка императрица! – воскликнула девочка. Она встала и склонилась в глубоком джири.

– Ступай и поиграй пока в саду сама, – велела ей Сото. – Попозже я приду за тобой, и мы прочтем, что было дальше.

Фара ускакала, а Сото положила книгу рядом с собой. Джиа бросила взгляд на название и нахмурилась.

– Не маловата ли Фара, чтобы слушать про королеву Экофи и Семерых принцев?

– Дети умеют переваривать кровавые истории гораздо лучше, чем мы думаем, – возразила Сото.

Императрица наклонила голову и посмотрела на свою наперсницу. Уголки ее губ приподнялись.

– Сото, мне сдается, что мы давно уже миновали пору, когда нужно было играть в игры. Если у тебя есть что сказать, говори прямо.

Сото тяжело вздохнула:

– Я пытаюсь уразуметь, что ты задумала, но признаюсь, мне остается лишь развести руками.

– Я тут как раз шла в теплицу, чтобы набрать апельсинов для детей, – беззаботно заявила Джиа.

– Думаю, я заслужила, чтобы со мной говорили без обиняков. Я просмотрела дворцовые счета: кастелян Крин, без сомнения, очень осторожен, но, когда задействованы такие суммы, невозможно не оставить следов.

Улыбка сошла с лица императрицы.

– Ты гадаешь, по-прежнему ли я пытаюсь обеспечить Тиму титул наследника. Мой ответ – да.

– Я это знаю. Но не понимаю, каким образом затея с «тенями императора» может этому помочь, а также при чем тут твои тайные операции с капиталами из имперской казны. Ты раньше тревожилась, что Фиро расположил к себе генералов Куни благодаря открытому характеру и искреннему восхищению военным искусством. Вполне объяснимо, что ты могла бы постараться исправить это, подорвав позиции генералов или позволив Тиму завоевать уважение в их среде. Но твой план явно не достигает ни одной из этих целей.

– Когда ты раз за разом пробуешь чего-то достичь и не получаешь результата, то продолжать действовать тем же способом, – это безумие, – сказала императрица.

Сото вздохнула:

– Я всегда была предана тебе, Джиа. Но я люблю всех детей. И мне не хотелось бы, чтобы кто-то из них пострадал.

Джиа посмотрела на нее в ответ, нимало не смутившись.

– Ну почему поступки матери всегда расцениваются как эгоистичные? Дети росли на моих глазах, и я люблю всех четверых, а не только тех, кого родила сама. Но еще мне доводилось видеть реки крови, которые проливаются, когда люди, руководствуясь амбициями, норовят отнять силой то, чего не могут получить по праву. Я обязана сделать все, что могу, дабы избежать такого будущего. Я императрица Дара, и главный мой долг – служить народу.

– И ты предвидишь, что дело примет подобный оборот, если на трон взойдет Фиро?

Джиа отвела на миг взгляд, а потом, видимо, приняла некое решение.