Кен Лю – Стена Бурь (страница 42)

– Как оно называется? – спросила Дзоми.

– Извержение произошло прошлой осенью, и наши проводницы утверждают, что никогда прежде не встречали этого растения. Это новейшее открытие в мире ботаники!

Кэпулу и Сэджи оживленно рассказывали что-то Луану, потом знаками стали показывать, что просят его о чем-то. Видя замешательство на лице мужчины, сестры проворно начертили на земле логограммы. Луан усмехнулся:

– Они просят меня дать этому цветку имя. Это большая честь.

– Ну и как ты его назовешь? – спросила Дзоми.

Луан внимательно вгляделся в цветок и улыбнулся:

– Поскольку это огненное растение так нетерпеливо осваивает области, куда прочие боятся соваться, то почему бы не назвать его «дзоми» – жемчужина огня?

Девушка рассмеялась, явно обрадованная, и собрала еще немного ягод, ссыпав их в карман.

– Сделаю из них ожерелье и буду носить его.

Луан стоял, собираясь попросить проводниц собрать побольше этих растений, чтобы получше изучить их по возвращении в поселок, но при виде лиц женщин, застывших от ужаса, прикусил язык. Он обернулся, проследив за их взглядами, и увидел густые столбы дыма в той стороне, откуда они пришли.

Глава 15

Мятеж ученых

Куни повернулся на троне и окликнул дочь:

– Тэра? А Тиму тоже с тобой?

После некоторой паузы послышался дрожащий мальчишеский голос:

– Да, ренга, ваш покорный слуга здесь. Я ужасно сож… Ой!.. Мм…

Невнятное мычание, какое получается, если рот зажимают ладонью, добавило басовую нотку к шепоту детских голосов, ведущих оживленный спор. При этом некоторые фразы из которого звучали достаточно громко, чтобы их услышали собравшиеся в зале повелители Дара.

– …Заткнись… план…

– …Я не ухожу…

– …Подчиняйся!.. Старшая сестра… доверься мне…

– …Лучше вместе… никаких эссе… у меня пальцы отсохнут…

Все это перемежалось хихиканьем четырехлетней девочки.

Атмосфера в Большом зале для приемов стала напоминать детскую игровую комнату. Джиа и Рисана побледнели; министры, генералы и знать силились сохранить серьезные мины, тогда как тела их содрогались от с трудом сдерживаемого хохота.

Дзато Рути весь трясся от гнева, когда встал и широкими шагами направился к комнате позади тронного помоста; руки его пытались нащупать под складками мантии ферулу, которую наставник обычно всегда носил с собой, но в этот раз, как на грех, оставил в комнате, потому как она не вписывалась в официальный придворный наряд.

Но Куни сделал ему знак вернуться на место.

– Вы все можете войти, – произнес император. Настойчивый детский шепот прекратился. – Это официальное мероприятие, присутствие на котором детей обычно считается неприемлемым, но я полагаю, что по меньшей мере Тиму уже достаточно взрослый, чтобы больше вникать в государственные дела.

Тяжелые портьеры за троном раздвинулись, из-за них гуськом выступили ребятишки. Замыкала цепочку госпожа Сото.

– Дети ходят, куда хотят, – сказала она так, как будто это все объясняло.

Куни кивнул:

– У них шустрые ноги. Быть может, боги недаром привели их сюда сегодня. – Помолчав немного, он добавил с ноткой веселья в голосе: – Ребенок, не устраивающий рискованных выходок, едва ли проживет интересную жизнь.

– Мне очень жаль, отец, что произошло недоразумение, – промолвила Тэра. – Фара еще слишком маленькая, чтобы понимать, а я оказалась так захвачена игрой и не сообразила, что она прячется в комнате, в которую нельзя входить.

Фара обвела взглядом множество людей в зале, потом спрятала смышленое и невинное личико в подоле у старшей сестры, а Тэра, утешая, обняла ее.

– Папа, тут так много народа! – воскликнул Фиро. – Мы и не догадывались! – Он тоже осмотрел помещение, для пущего эффекта сделав круглые, как блюдца, глаза.

Куни сдвинул косички пляшущих перед лицом раковин каури и улыбнулся сыну:

– Повелители Дара собрались здесь, чтобы воздать хвалу учености. Тебе следует вдохновляться их примером и вести себя более благоразумно!

– Ренга! – промолвил Тиму и низко поклонился. Он сильно нервничал, как бывало всегда в присутствии отца, и хотя губы его шевелились, больше никакого звука с них так и не сорвалось.

– Ты тоже здесь, – произнес Куни. По его тону сложно было понять, просто ли это наблюдение, поощрение или сожаление. Мгновение спустя император вернул вуаль из раковин на место. – Вы все, садитесь у основания помоста и смотрите.

Джиа сдвинула брови. Естественно, устроенное детьми нелепое представление ни на минуту не развеяло ее подозрения, что они намеренно подслушивали: Тиму никогда не умел лгать, и это свойство характера имело как свои положительные, так и отрицательные стороны. Но данное Тэрой объяснение хотя бы помогало сохранить лицо. Джиа сделала себе в памяти зарубку: позже надо будет поговорить с Сото и капитаном дворцовой стражи Дафиро Миро насчет введения более строгих мер безопасности внутри дворца.

Куни повернулся на троне и собирался уже продолжить разговор с Дзоми, когда откуда-то донесся громкий звон. Это было похоже на то, как если бы одновременно били в сотни гонгов. В Большом зале для приемов воцарилась тишина, и теперь собравшиеся расслышали далекий ропот толпы.

– Что происходит? – спросила Рисана. Кровь отхлынула от ее лица.

Куни бросил взгляд на Дафиро Миро, стоявшего рядом. Капитан дворцовой стражи кивнул одному из охранников. Тот опрометью выскочил из Большого зала для приемов.

– Давайте продолжим экзаменацию. – Голос Куни не выдавал ни малейшего беспокойства. – Итак, Дзоми Кидосу, твой выход.

Все взгляды обратились на молодую женщину. Учитывая бедность ее одеяния, никто не ожидал зрелищного представления. Некоторые из генералов подавляли зевки, готовясь выслушивать долгую речь.

– Я уже начала свое представление, – сказала Дзоми.

– Как это?

– Лучшие из лучших Дара бунтуют на улицах. Вот моя презентация.

Повелители Дара навострили уши: так, уже интереснее.

– Кашима, не получившие мест в рядах фироа, собираются на площади Крубена перед дворцом, чтобы выразить свое недовольство, – продолжила Дзоми. – Судя по шуму, они привлекли орду зевак, многие из которых могут воспользоваться ситуацией и немного пограбить, исходя из теории, что с толпы спроса нет.

– Так это ты начала сей бунт? – сурово осведомился Куни.

– Возможно, я высекла искру, от которой занялся огонь, – ответила Дзоми. – Но поверьте, ренга, не я ответственна за то, что собралось столько опасного топлива.

Куни снова выразительно посмотрел на Дафиро Миро, и тот направился к выходу из Большого зала для приемов.

– Капитан, – окликнула его Джиа, – тебе может понадобиться собрать городской гарнизон. Мятеж на улицах должен быть незамедлительно подавлен.

– Нет! – отрезал Куни.

Дафиро Миро остановился, повернулся и посмотрел на императора и императрицу.

– Это ведь просто ученые, – проговорил Куни. – Что бы ни случилось, им нельзя причинять вреда.

Джиа прищурилась, но ничего не возразила. Дафиро кивнул, развернулся и вышел.

Куни снова обратился к Дзоми Кидосу:

– Раз уж ты считаешь себя искрой, то поведай, в чем же именно заключается их обида?

– Они считают, что Великая экзаменация была проведена несправедливо.

– Что? – вскинулся Дзато Рути.

– Я только повторяю жалобы, которые шепотом высказывали экзаменуемые. – Дзоми повернулась к остальным пана мэджи в зале. – Мои коллеги могут это подтвердить.

Рути обвел взглядом сидящих испытуемых, и те неохотно закивали. Все еще стоя на коленях, Рути задвигал ногами, развернувшись к императору, и поклонился так низко, что коснулся лбом пола.

– Ренга, я и прочие судьи охотно предоставим все наши записи для проверки. Уверяю вас, не было допущено никакого фаворитизма.

– Сядь, – ответил Куни. – Я не стану подвергать сомнению вашу работу из-за кучки вспыльчивых школяров, не сумевших смириться с мыслью, что они не такие умные, как им казалось.

– Но это серьезное обвинение, ренга! Я не допущу, чтобы мое честное имя замарали. Я требую вашего приказа о полной проверке нашего судейства и повторной оценке эссе участников Великой экзаменации. Вы убедитесь, что мы в точности следовали процедурам, обеспечивая справедливость…

– В этом нет необходимости, – отрезал Куни.