Кен Лю – Стена Бурь (страница 155)
Прежде чем он успел закончить или Тэра ответить, оглушительный вопль защитников на берегу накрыл их, подобно волне.
Большие бамбуковые болты были творением Мидзы Круна, уличного фокусника и бродячего целителя из Боамы.
Каждое полое древко содержало внутри банку Огэ, размещавшуюся сразу за увенчанным алмазами острием. Сделанные из тончайшего стекла с серебряным покрытием изнутри и снаружи, банки эти должны были представлять собой самую удобную проводящую поверхность для шелкокрапинной силы.
Чтобы зарядить встроенные банки Огэ как можно большей шелкокрапинной силой, Мидза Крун построил огромный производитель, центральной деталью которого являлся стеклянный диск почти десяти футов в диаметре, – вероятно, то был крупнейший кусок стекла, созданный за всю историю Дара. Прежде чем получить требуемый результат, лучшим стеклодувам Островов пришлось предпринять немало попыток и испортить множество заготовок, которые ломались или трескались. Диск крепился на оси из твердого дерева и вращался с помощью системы ремней и шестеренок, приводимых в действие ветряными мельницами. Сложенные в несколько слоев куски шелковой ткани плотно прижимались к стеклу, вырабатывая шелкокрапинную силу, которая распределялась по банкам Огэ посредством серебряных цепочек.
Как только болты проникли в толстые туши гаринафинов, бамбуковые древки изогнулись так, что банки Огэ лопнули, вызвав разряд шелкокрапинной силы.
Опыты Мидзы Круна показали, что сотрясение от разряда одной из таких больших банок Огэ способно остановить сердце некрупного животного. Однако если болт не поразит жизненно важные органы гаринафина, гибель такой громадины за счет одной только шелкокрапинной силы выглядела событием маловероятным, даже в самом удачном случае. Маршал не готова была ставить на такие шансы.
Но Дзоми Кидосу с помощью Мидзы Круна выдвинула предложение, как можно нарастить мощь шелкокрапинных стрел.
В каждом болте за банкой Огэ полое пространство бамбука заполняли порохом для фейерверков. Одним из самых впечатляющих свойств разряда шелкокрапинной силы была похожая на молнию искра, которая при этом образовывалась. Искру эту, сообразили два инженера, можно использовать как источник взрыва.
Применение бомб с порохом для фейерверков не было чем-то новым, ибо записи об этом сохранились в анналах истории Дара. Торулу Перинг, например, изобрел летающие фонари, начиненные взрывчаткой, покрытой смолой, чтобы они прилипали к корпусам воздушных кораблей. Взрыв осуществлялся за счет медленно сгорающего фитиля. Другие ученые предложили использовать это устройство против гаринафинов, но из-за множества препятствий подобный план пришлось оставить. Липучие бомбы, взрываясь на шкуре зверя, могли причинить ему только поверхностные ранения. С другой стороны, если использовать глубоко проникающий болт, но с медленным запалом, у гаринафина хватит времени выдернуть древко.
Зато искра от шелкокрапинного разряда стала просто идеальным взрывателем. Разряд не только вызывал у гаринафина временный паралич, но и происходил именно в тот миг, когда бомба оказывалась глубоко в теле животного.
При всем при том казалось маловероятным, что полый ствол бамбука удастся начинить достаточным количеством взрывчатки, чтобы причинить огромному зверю смертельное ранение. Тогда Атаро Йе, на этот момент уже один из ведущих экспертов по анатомии гаринафина в Дара, придумал еще один способ увеличить разрушительную мощь шелкокрапинного болта.
Гаринафины, указал он, это, по сути, толстый слой плоти, обернутый вокруг воспламеняемых мешков с ферментированным газом. Если взрыв, вызванный разрядом банки Огэ, удастся направить к газовым ячеям…
Вот почему шелкокрапинные стрелы снабжались полыми наконечниками, которые наполнялись тонкими гвоздями. При взрыве пороха они разлетались, проделывая во внутренностях гаринафина сотни каналов и повышая шансы повредить ячеи с газом и вызвать внутри огромной туши цепную реакцию мощных взрывов.
Маршал выразила восхищение работой инженерной команды Тэры.
– Основная заслуга принадлежит Дзоми, – заметила принцесса.
– Как вам удалось разработать столько нового оружия за такое короткое время? – спросила Мадзоти.
– Необходимость, – лаконично ответила Дзоми. А потом добавила, как бы поясняя: – Работа инженера очень сходна с развитием логограмм ано. Мы сводим вместе существующие компоненты, чтобы достичь некоей новой цели, пересматриваем старые идеи, дабы выразить нечто новое.
– Это звучит как признание в любви старому другу, – сказала Гин.
Дзоми согласно кивнула, поскольку обе женщины подумали про Луана Цзиаджи, который, оперируя этими понятиями, научил девушку видеть и красоту механики, и красоту классического ано.
– Не сомневаюсь, учитель очень бы тобой гордился, – произнесла Гин.
– И восхитился бы тем, что удалось сделать вам, – отозвалась Дзоми. – В точности как мы превратили собрание всякой всячины в новое действенное оружие, так и вам удалось свести воедино несовместимые как будто личности: уличного фокусника, принцессу, неудачливого мятежника, прославленного ученого, низложенного чиновника – и сколотить из них настоящую команду.
Не веря своим глазам, Танванаки смотрела, как пять гаринафинов были уничтожены в мгновение ока. Она немедленно приложила рупор к задней стороне шеи Корвы и велела отступать.
Но далеко внизу, на поверхности моря, с палубы «Гордости Укьу» раздался протяжный и пронзительный рев костяной трубы – это был приказ наездникам гаринафинов продолжать атаку, невзирая на потери.
Танванаки посмотрела вниз, и, несмотря на беспорядочное мельтешение людей на корабле, без труда наткнулась на взгляд отца: холодный, решительный и неумолимый.
«Когда бы я ни отдал приказ, ты обязана атаковать».
Танванаки вздохнула, приложила рупор к шее Корвы и велела нападать снова. Но предупредила свою гаринафиниху, чтобы та опять держалась позади.
Даже ликующие дара не могли не восхититься отвагой, которую проявили наездники гаринафинов. Вопреки гибели стольких своих товарищей, они ни мгновения не колебались, остановив и развернув ошарашенных скакунов и поведя их во вторую атаку на воздушные корабли. Экипажи последних ожидали, что льуку хотя бы на время окажутся деморализованы поразительной демонстрацией небывалой мощи шелкокрапинных стрел.
Только маршал Мадзоти не удивилась такой реакции врагов. Немедленный повторный натиск являлся, на ее взгляд, очень разумной тактикой. Приспособления для натягивания тетивы весьма сложны, поэтому для перезарядки огромного арбалета требовалось время. Промежуток между залпами, когда воздушные корабли беззащитны, был просто идеальным временем для атаки.
Но у маршала имелся в рукаве еще один фокус.
– Приготовиться запускать «ежей»! – велела она.
Дафиро Миро ударил в гонг, передавая приказ по эскадре.
Члены экипажа разбежались по вздувающимся утесам летучей крепости, забираясь в щели для лучников, обустроенные в важнейших точках корпусов. Люди ждали, готовясь отразить нападение.
Гаринафины подошли на дистанцию огненного дыхания. Арбалеты оставались пустыми.
Челюсти гаринафинов распахнулись, готовые защелкнуться и дать искру, воспламеняющую огненный выдох.
Целый ливень стрел, выпущенных из обычных луков, обрушился на них из щелей, нацеленный прямо в открытые пасти.
Однако гаринафинов это нисколько не смутило. По опыту они знали, что обычная стрела не причинит им вреда. Даже слизистая оболочка рта гаринафина, нечувствительная благодаря диете из колючей жесткой растительности мелколесья, была неуязвима для большинства видов оружия дара. Животные забили крыльями еще сильнее, быстро сокращая расстояние, отделяющее их от воздушных кораблей. Многие стрелы ударялись о толстые шкуры и отлетали, не причинив вреда, другие находили путь в раскрытые пасти. И, как звери и ожидали, ничего не произошло.
Но потом они поняли: что-то не так.
Ударяясь о твердое нёбо в ротовой полости гаринафинов, стрелы начали раскладываться и растопыриваться. Подобно насекомому, которое прикидывается в миг опасности сучком с множеством ответвлений, стрелы расщеплялись на секции и сцеплялись одна с другой, плотно заполняя пустое пространство за зубами раззявивших пасти животных.
Эти раскладные бамбуковые «ежи» были основаны на том же принципе, который использовался Луаном Цзиа для складного воздушного шара, а затем при строительстве воздушных кораблей-призраков, доставленных на механических крубенах во время имперского вторжения на Руи. Полностью разложенные, они не давали гаринафинам захлопнуть челюсти, а звери, которые попытались с силой сомкнуть их, огласили воздух жалобным воем.
Когда гаринафины свернули в сторону, не способные обдать воздушные корабли огненным дыханием, солдаты и матросы дара вновь разразились ликующими криками. Бамбуковые «ежи» были простым приспособлением, но, поскольку их применили с учетом особенностей строения гаринафинов, лишали крылатых монстров оружия.
Некоторые из наездников полезли по длинным шеям скакунов в отважной попытке вручную извлечь у них из пасти «ежей». Но коварные конструкции всячески сопротивлялись подобным усилиям. Когда всадники пытались расколоть «ежей» ударами боевых палиц, гаринафины начинали яростно мотать головами от боли, и люди срывались вниз, с воплем устремляясь навстречу гибели.