Кен Лю – Потаенная девушка (страница 18)
Я не кинокритик и не знакома с терминами для технических приемов, которые они использовали. Результат, рассказанный членами нашей семьи, предназначавшийся только друг для друга, а не для широкой аудитории посторонних людей, получился непохожим на все те фильмы и иммерсии в виртуальную реальность, которые я когда-либо видела. Сюжета нет, если не считать показ одной-единственной жизни; нет программы, если не обращать внимания на чистое любопытство, сострадание, стремление ребенка обнять вселенную, стать кем-то. Жизнь была замечательной, она любила и заслуживала быть любимой – до того мгновения, когда ее жизнь резко и жестоко оборвали.
«Хейли заслуживает, чтобы ее помнили именно так, – заливаясь слезами, подумала я. – Такой вижу ее я, и такой ее должны видеть все».
Я дала им свое благословение.
САРА ФОРТ
В детстве мы с Греггом не были особо близки. Для родителей было важно, чтобы наша семья внешне выглядела успешной, независимо от того, что было на самом деле. Как следствие, Грегг проникся недоверием ко всем формам внешнего представления, в то время как я стала просто одержима ими.
Если не считать поздравлений с праздниками, мы с ним, став взрослыми, практически не общались и уж точно не откровенничали друг с другом. Я знала своих племянниц исключительно по тому, что выкладывала в социальные сети Эбигейл.
Полагаю, этим я пытаюсь оправдать себя за то, что не вмешалась раньше.
Когда Хейли погибла в Калифорнии, я послала Греггу контакты психологов, специализирующихся на работе с жертвами террористических актов, однако сама сознательно осталась в стороне, считая, что мое вмешательство в эту годину скорби было бы неуместным, учитывая, что я показала себя плохой теткой и плохой сестрой. Поэтому меня не было там, когда Эбигейл согласилась посвятить память Хейли делу борьбы за контроль над оружием.
Хотя на страничке моей компании указано, что я занимаюсь изучением общения в интернете, основной объем анализируемых мною данных – это видео. Я разрабатываю защиту от тех, кто троллит в сетях.
ЭМИЛИ ФОРТ
Я много раз смотрела то видео про Хейли.
Избежать этого было невозможно. Есть иммерсионный вариант, в котором можно зайти в комнату Хейли и прочитать записи, сделанные ее аккуратным почерком, посмотреть висящие на стенах плакаты. Есть низкокачественный вариант, предназначенный для ограниченных объемов данных, где размытая зернистая картинка изображает жизнь Хейли в старомодном, мечтательном ключе. Все пересылали друг другу это видео, подтверждая этим, что они хорошие, что они сочувствуют жертвам. Выделить, скопировать, добавить картинку с горящей свечой, отправить.
Воздействие было сильным. Я плакала много раз. Перед моими очками бесконечными поминками мелькали комментарии с выражением сочувствия и солидарности. Родственники жертв других терактов, окрыленные возрожденной надеждой, заявляли о своей поддержке.
Однако Хейли из того видео казалась мне совершенно незнакомым человеком. Вроде бы все детали были правдой, но выглядели они ложью.
Учителя и одноклассники любили Хейли, но была в классе одна девочка, которая при появлении моей сестры съеживалась. Однажды Хейли вернулась домой пьяная в стельку; в другой раз она стащила у меня деньги и врала, будто она ни при чем, до тех пор пока я не нашла их у нее в сумочке. Хейли умела манипулировать людьми и не стеснялась делать это. Она была преданной, мужественной и доброй, но могла также быть безалаберной, мелочной и жестокой. Я любила Хейли, потому что она была живым человеком, но девушка из фильма была чем-то бо́льшим – и в то же время чем-то меньшим.
Я держала свои эмоции при себе. Из чувства вины.
Мама неудержимо двигалась вперед, в то время как мы с папой держались сзади, оглушенные. Какое-то недолгое время казалось, будто ситуация в корне изменилась. Перед Капитолием и Белым домом собирались многолюдные митинги. Выступали ораторы, толпа скандировала имя Хейли. Маму пригласили на популярное ток-шоу. После того как средства массовой информации сообщили о том, что мама ушла с работы ради того, чтобы посвятить себя кампании, анонимный фонд начал сбор денег для нашей семьи.
А затем начался троллинг.
Поток писем на электронную почту, сообщения, грязная ругань в соцсети. Нас с мамой называли продажными шлюхами, наемными актрисами, наживающимися на горе. Незнакомые люди присылали нам длиннющие тексты, разъясняя все те моменты, где папа был неправ и вел себя не по-мужски.
Хейли жива-здорова, заверяли нас. На самом деле она живет на китайском острове Санья на те миллионы, которые ей заплатили ООН и ее приспешники в американском правительстве за то, чтобы она притворилась, будто ее убили. Ее приятель (который также «естественно, не погиб» при стрельбе), на самом деле по национальности китаец, и это можно расценивать как доказательство связи.
Видео с Хейли разбирали по кадрам с целью найти следы монтажа и цифрового редактирования. Цитировались анонимные одноклассники, называвшие ее хронической лгуньей, обманщицей, любительницей театральных эффектов.
По Сети начали распространяться короткие вырезки из видео, перемежающиеся «разоблачительными» вставками. Кто-то с помощью специальных программ состряпал видеоклипы, в которых Хейли проповедовала ненависть и цитировала Гитлера и Сталина, хихикая и маша рукой перед камерой.
Я удалила все свои аккаунты и не выходила из дома, не находя в себе сил встать с кровати. Родители меня не трогали – им самим приходилось вести тяжелые сражения.
САРА ФОРТ
За десятилетия цифровой эры искусство троллинга, эволюционируя, заполнило все ниши, раздвинув границы как технологий, так и приличий.
Со стороны я наблюдала за тем, как тролли роятся вокруг семьи моего брата, разобщенные, но объединенные бесцельной злобой, низменным злорадством.
Теории заговоров переплетались с откровенной фальшивкой, выдавая мемы, в которых сострадание выворачивалось наизнанку, глубокая боль превращалась в хохмочки.
«Мамочка, на пляжах в аду так жарко!»
«Мне нравятся эти новые дырки в моем теле!»
Поисковые системы в ответ на запрос имени Хейли начали выдавать ссылки на порносайты. Программы изучения предпочтений в интернете, управляемые искусственным интеллектом, откликнулись автоматически сгенерированными фильмами и иммерсиями в виртуальную реальность с участием моей племянницы. Алгоритмы брали имеющиеся в открытом доступе кадры с Хейли и гладко вплетали ее лицо, тело и голос в оголтелую порнуху.
Новостные средства массовой информации откликались на происходящее гневно (возможно, даже искренне). Эти публикации порождали новые поиски, что, в свою очередь, приводило к генерации нового контента.
Мой долг как исследователя – оставаться непредвзятой, изучать явление с клинической отрешенностью. Упрощенный подход заключается в том, чтобы считать троллей политически мотивированными – только не в том смысле, в каком этот термин используется обычно. Хотя ярые сторонники Второй поправки[19] и способствовали распространению мемов, у самих авторов редко имелись вообще какие-либо политические взгляды. Пристанищем этих навозных жуков интернета являются всевозможные анархистские сайты, возникшие на волне войн по борьбе с инакомыслием прошедшего десятилетия. Получая наслаждение от нарушения запретов и беззакония, тролли не имеют общих интересов помимо того, чтобы говорить то, что нельзя говорить, издеваться над искренностью, играть с тем, что остальные считают запретным. Погрязнув в эпатажном и низком, они оскверняют и в то же время определяют установленные средствами массовой информации социальные связи общества.
Однако как человек я не могла спокойно смотреть на то, что делали с образом Хейли. Я связалась со своим братом.
– Давай я вам помогу.
Машинное обучение дало нам возможность предсказывать с достаточно большой точностью, кто станет жертвой нападок, ведь на самом деле тролли далеко не такие непредсказуемые, какими пытаются себя представить. Моя компания и другие крупные социальные медиаплатформы остро сознают, что им нужно аккуратно идти по узкой тропинке между регулированием пользовательского контента и холодной отрешенностью: именно этот показатель в наибольшей степени влияет на рыночную стоимость акций и тем самым является определяющим при принятии решений. Агрессивное вмешательство, особенно когда оно опирается на суждения, принимаемые человеком, подвергается критике со всех сторон, и всем компаниям приходится сталкиваться с обвинениями в цензуре. В конечном счете все подняли руки и отложили в сторону мудреные руководства по регулированию контента. У них нет ни умения, ни желания становиться арбитрами истины и порядочности для общества в целом. Как можно требовать от них решить проблему, с которой не могут справиться даже органы демократии?
Постепенно большинство компаний пришли к одному и тому же решению. Вместо того чтобы сосредоточиваться на оценке поведения ораторов, они потратили значительные силы на то, чтобы дать слушателям возможность самим ограждать себя. Алгоритмическое отделение законной (хотя и страстной) политической речи от целенаправленной травли