Кен Лю – Говорящие кости (страница 38)
Волей случая, новые ягоды также сыграли на руку Кутанрово в осуществлении ее проекта сделать льуку
Но Кутанрово не считала достойным даже отвечать на этот жалкий скулеж соперников.
Теперь, когда все пришли в подобающее празднеству настроение, Кутанрово решила довести церемонию до кульминации.
– Давайте поприветствуем наших вотан-ру-тааса и вотан-са-тааса должным проявлением духа льуку!
Снова зазвучала музыка, начался танец. Шаманы ловко вертелись и прыгали все выше, а вошедшие в раж музыканты играли все громче. Наро и кулеки воздели костяное оружие и принялись стучать им по мачтам и планширю, топая ногами по палубе.
Кутаново простерла руки к Стене Бурь, словно бы обращаясь с мольбой непосредственно к волнам и ветру, и провозгласила:
Ку на гозтенва ва пэфир! Ку на татенва ва пэфир!
«Да, – подумала она. – Все правильно. Разве не можем мы построить рай собственными руками? Разве не можем открыть Стену Бурь силой собственных голосов? Дух льуку несокрушим!»
Молитва, подхваченная и многократно усиленная, ибо каждый из находившихся на «Даре Торьояны» орал во всю глотку, разносилась с города-корабля подобно раскатам грома.
Стена Бурь задрожала, готовая явить новый этап великого завоевания льуку империи Дара.
В это самое время где-то далеко за горизонтом, к востоку от «Дара Торьояны», адмирал Тан Каруконо расхаживал по палубе крохотного рыболовецкого суденышка «Тору-ноки». Несколько стражников, переодетых рыбаками, напряженно вглядывались в пустынное море.
Никаких других кораблей, кроме «Тору-ноки», здесь не было. Учитывая, что срок мирного договора с Неосвобожденным Дара (который льуку именовали Укьу-Тааса) истек, буквально все, от императрицы Джиа и премьер-министра Кого Йелу до младших клерков из Коллегии адвокатов, полагали разумным воздерживаться от любых действий, которые Танванаки могла истолковать как провокацию. Поэтому Тана Каруконо никак не могли сопровождать военные суда, в том числе механические крубены и воздушные корабли.
Он был здесь вовсе не с целью начать военные действия, а просто для того, чтобы наблюдать.
Постаревший адмирал смотрел на север, на закручивающиеся колонны из воды и облаков. Он не молился ни одному из богов Дара, хотя, казалось, различал их очертания в этих постоянно движущихся тайфунах и слышал их голоса в далеких раскатах грома. Годами наблюдая за работой великих инженеров империи – сначала своего старого друга Луана Цзиаджи, а затем его ученицы Дзоми Кидосу, превзошедшей учителя, – Тан Каруконо пришел к убеждению, что в прогнозах на будущее разумнее доверяться непонятным символам и запутанным математическим расчетам, нежели расплывчатым знамениям богов. Если Дзоми Кидосу говорит, что сегодня Стена Бурь откроется, это так же верно, как и то, что солнце заходит на западе.
Другой вопрос: какими окажутся последствия? Кто появится из-за Стены Бурь? Однако адмирал знал, что это было определено еще больше года тому назад, поскольку требуется целый год, чтобы проделать путь из Укьу в Дара по водам великого опоясывающего течения.
– О сиятельная принцесса Тэра, – пробормотал он. – Жребий брошен, и стрела слетела с тетивы. Достигла ли ты успеха?
Затем Тан Каруконо воззрился на Стену Бурь и призадумался: так или иначе, совсем скоро судьба Дара в очередной раз переменится под воздействием внешних обстоятельств.
Глава 13
Тан-волк
Очередная весна пришла в Укьу-Гондэ. После суровой зимы степь бурно оживала. Талые воды наполнили русла пересохших рек, крошечные головастики резвились в грязных лужах, цветы распустились в океане трав, а также на берегах Чаши Алуро и моря Слез. Родившиеся зимой младенцы впервые вдыхали разносимый свежим ветром влажный аромат кактусовой росы вместо стоящего внутри шатров дымного чада. Казалось, что вся земля пробуждается после долгого сна.
В Татене кипела бурная деятельность. Рабы агоны и дара, многие из которых были пленниками из долины Кири, под надзором вооруженных кнутами наро хлопотали вокруг городов-кораблей, готовя их к выходу в море. Коровьи и бараньи туши были свалены в кучи перед коптильными палатками, где специальным командам из кулеков предстояло обратить их в запас продовольствия для экспедиции. Невольники-агоны нарезали, сушили и связывали в кипы ветки колючего воскового кустарника и стебли колосистой травы, готовя к погрузке на корабли фураж для гаринафинов. Молодые наро боролись и демонстрировали силу, чтобы получить шанс стать членами экспедиции, тогда как таны, озабоченные политическими выгодами, спорили между собой, кто займет места среди вождей отправляющегося в Дара флота, а кто получит доходные должности, оставаясь в Укьу.
Подавив мятеж дара и агонов и покорив ледовые племена – жаль только, что Тово Тасарику не смог доставить в Татен Таквала и Тэру, живыми или мертвыми (Кудьу рассчитывал наглядно продемонстрировать свою власть, обратив череп Таквала в чашу, а Тэру сделав наложницей), – пэкьу устремил свое внимание к новым победам и завоеваниям.
Посредством обмана и хитрости (или в результате ниспосланного ему богами откровения, как он сам объяснял своим соратникам) Кудьу Роатан выяснил новую дату открытия прохода в Стене Бурь, и теперь ему предстояло провести сквозь него самый большой флот в истории льуку и агонов. Пэкьу давно уже решил, что, будучи человеком не таким порывистым и увлекающимся, как его отец, он примет в расчет ошибки старика и хорошенько подготовится к этому важнейшему событию. При помощи захваченных в долине Кири пленников дара он сделает города-корабли более прочными и приспособленными к продолжительному плаванию. Пытками и угрозами он вытащит из них все, что им известно о текущем положении дел в Дара. В отличие от прежней посланной им экспедиции, призванной исполнить сыновний долг, а заодно избавиться от неугодных танов, это будет серьезная попытка с привлечением лучших сил льуку. На сей раз Кудьу поведет намного больше гаринафинов и всадников, захватит с собой достаточный запас провизии и тольусы, отберет самых храбрых наро и самых коварных танов.
Как-никак теперь ему придется сражаться не ради кого-то другого, наступило его время вершить историю.
Молодой пэкьу поклялся не только довести до ума дело, не законченное отцом и сестрой, но и овладеть секретом кораблей из Дара, доставивших принцессу Тэру в Укьу, – удивительных судов, способных пересекать Стену Бурь в любое время. Он вернется на родину триумфатором, привезет с собой несметные сокровища и покорных рабов из далекой страны, все жители которой образованны и изнеженны.
Никогда еще не было у льуку пэкьу более великого, чем Кудьу Роатан, запечатленного шаманами в голосовых картинах и духовных портретах. Никто не сравнится с ним: ни Толурору, ни Тенрьо, ни даже сам Кикисаво.
– Вотан! Вотан! – В Большой шатер вбежали два наро и бухнулись на колени перед пэкьу Кудьу.
– В чем дело?
– Знамение! Знак в заливе!
В их взглядах пэкьу прочитал одновременно восхищение и страх.
Он встал и жестом велел наро показывать ему дорогу.
Саоф устал. Патрулировать территорию верхом на гаринафине семь дней кряду было тяжелым испытанием даже для восемнадцатилетнего юноши, сильного, как Кикисаво, когда тот впервые отправился требовать ответа от богов. Даже его скакун, самец-семилетка, только что включенный в основной состав гаринафинов экспедиции, страдал от последствий безостановочных вылетов. Кожистые веки зверя опухли, и каждый взмах крыльев давался ему с трудом.
Но разве можно ослушаться приказа великого пэкьу? Отплытие флота в Дара является самым важным за десятки лет событием, а потому следует принять все возможные меры, дабы покоренные и порабощенные народы не смогли навредить льуку. А потому следует быть предельно бдительным.
«Так, минуточку! Это кто же там у нас такие?»
Вдалеке показалась группа людей и животных, следовавших с севера к Татену. За караваном тянулся пыльный шлейф.
Саоф направил к ним своего гаринафина. Пока крылатый зверь, снизившись, описывал над караваном широкий круг, Саоф разглядывал пришельцев. Одинокая всадница ехала верхом на длинношерстном быке, за которым тянулись коровы. Рядом со скотом брела вереница связанных в цепочку пленников, числом около двадцати. Некоторые были одеты как рабы-агоны, на других были непривычные глазу одежды из гладкого меха. По обе стороны от бредущей группы, следя за тем, чтобы скотина и пленники не разбрелись, бегали туда-сюда здоровенные собаки, которых запросто можно было принять за жутковолков, если бы не снежно-белая шерсть.
Саоф приземлился перед конвоиршей.
От ветра, поднятого крыльями гаринафина, длинные волосы наездницы растрепались. Она натянула поводья, привязанные к кольцу в носу быка. Шлем из черепа жутковолка закрывал ее лицо, но глаза, ясные как звезды, блестели сквозь пустые глазницы черепа.