Кен Лю – Говорящие кости (страница 164)
– Но… если императора не похитили пираты, то что же тогда с ним случилось, как ты считаешь?
Эги обвел взглядом дозорную башню, убедившись, что они одни. Но все равно понизил голос, когда продолжил с лукавым блеском в глазах:
– Надо думать головой, парень! Ты поменьше слушай, о чем говорят во дворце, но следи за тем, что
– Мне кажется, таким образом выслеживают шпионов льуку и бандитов, – проговорил сбитый с толку Асулу. – Чтобы… чтобы защитить императрицу и министров.
– Ну и с какой стати льуку вдруг захотят причинять вред императрице? Она ведь их главная союзница и защитница. А что касается бандитов… Да с какого вообще перепугу подаваться в разбойники сейчас, когда урожаи богатые, налоги низкие и можно честным путем заработать кучу денег? Но есть один человек, который – если он жив – может плести заговор против императрицы.
В голове у Асулу как будто вспыхнула шелкокрапинная лампа.
– Погоди… ты хочешь сказать, что императрица принимает меры по защите… защите
– Чш-ш-ш! – зашикал на него Эги. – Не все можно говорить, что в голову пришло! Догадался и помалкивай! Ну да, император долгие годы негодовал, ходя под железным ярмом Джиа. Почему тебя так удивляет, что он способен поднять против нее армию?
– Но разве можно взбунтоваться против собственной тети-матери? Она же растила его, когда умерла его родная мать…
– Да ты никак воображаешь, что в императорской семье все устроено как у простых людей? – Эги презрительно сплюнул в очаг. – Ха! Все эти великие принцы и императорские консорты думают только о власти, родственные чувства ничего для них не значат. Помнишь, что сталось с детьми Мапидэрэ после его смерти? Вот это была кровавая семейная драма. В любом случае, императрица Джиа держится за власть так долго, что становится ясно: она не собирается уступать ее принцу. Обрати внимание, ни ты, ни я не воспринимаем его как настоящего императора.
– Но ради чего императрица так упорно цепляется за власть? Она ведь не собирается жить вечно.
– Не берусь утверждать, что способен понять ход мыслей этой женщины. Но насколько я могу сообразить, она до сих пор надеется передать престол своему сыну – принцу Тиму.
– Марионеточному императору с острова Руи?
– Она всегда строила такие планы, даже когда император Рагин еще был жив. И когда Рагин объявил наследницей принцессу Тэру, которая, как говорят в народе, была ближе к отцу, чем к матери, та в скором времени погибла в море… Готов побиться об заклад на десять серебряных монет: Джиа каким-то образом приложила к этому руку.
– Но великая принцесса Тэра отплыла со своим агонским супругом, чтобы помочь нам за Стеной Бурь…
– Ага. И если ты веришь в эту историю, то наверняка готов поверить, что Луан Цзиаджи летал на Луну на воздушном шаре и привез оттуда секрет шелкокрапинной мельницы. Да брось ты! На самом деле ничего этого не было: ни агонского принца, ни союза с живущими за морем варварами, ни безумного плана проплыть сквозь Стену Бурь, – все это сказки! Самый настоящий блеф, состряпанный императрицей и ее присными после того, как они избавились от Тэры – вероятно, потому, что принцесса отказалась быть покорной марионеткой в руках у матери.
Откровения сыпались на молодого солдата так стремительно, что голова у него пошла кругом.
– Уф… Но если не было никакого союза с агонами, то откуда же тогда взялись гаринафиньи яйца?
– Ну, это просто! Учитывая, какую щедрую дань императрица платила льуку, они, полагаю, с удовольствием выделили бы Джиа тайком несколько гаринафиньих яиц, чтобы укрепить ее власть. Тебе такая мысль в голову не приходила?
– Думаешь, наши гаринафины взялись от льуку? От наших заклятых врагов?
– А что тебя удивляет? Помни, на Туноа вороны такие же черные, как и на Дасу; все власти предержащие мыслят одинаково. Нам, простолюдинам, трудно поверить льуку по причине того, что они творили и продолжают творить с нашими соотечественниками. Однако такого сорта истории нимало не смущают амбициозных личностей вроде императрицы Джиа.
– Просто все оказалось так неожиданно… И слишком уж запутанно…
– Мы с тобой люди простые: съедим что-нибудь, а на следующий день испражнимся этим. А вот у властей предержащих кишки свернуты в восемьдесят одно кольцо, поэтому пока дерьмо через них пройдет, то успеет забродить и наружу появляется уже в виде коварного плана. И не забывай, приятель, что Танванаки доводится Джиа снохой и они, надо полагать, души друг в дружке не чают. Если пэкьу льуку решит, что передача Джиа пары гаринафинов окажется на руку им обеим, то с чего ей вдруг колебаться?
– Но это бессмыслица какая-то! Ведь наши гаринафины сражались с ее гаринафинами!
Эги вздохнул:
– Какой же ты наивный. Допускаю, что когда Танванаки еще только отдавала гаринафинов императрице Джиа, то все держали в тайне. Но со временем Фиро узнал про гаринафинов и забрал их, вот почему он и заставил императрицу отпустить его на войну. А может, свекровь с невесткой разругались, и Джиа задумала отправить Фиро на войну, чтобы тот показал Танванаки, что у нас тоже есть зубы. Короче, смысл такой: ничему из того, что говорят нам правители и министры, верить нельзя. У них за каждым поступком непременно таится какой-нибудь хитрый умысел, и раскрыть его можно, только будучи человеком опытным, внимательным и наблюдательным.
Асулу потребовалось какое-то время, чтобы переварить услышанное.
– Если я правильно понял, получается так: императрица всегда стремилась усадить на Трон Одуванчика принца Тиму. Вот почему она подстроила гибель великой принцессы Тэры, поддерживала мир с льуку и отказывалась сложить с себя полномочия регента и уступить престол молодому императору Монадэту. Мирный договор с льуку – это всего лишь дымовая завеса, ибо императрица Джиа и Танванаки действуют заодно и тайно помогают друг другу сохранять власть. Гаринафины – часть сделки. А неудавшееся вторжение императора – всего лишь проявление внутрисемейной борьбы.
Эги улыбнулся и одобрительно кивнул:
– Вот молодец, парень, теперь ты начал соображать. Ну пораскинь сам мозгами. Ставлю пятьдесят серебряных монет на то, что, едва добравшись до берегов Руи и оказавшись подальше от глаз Джиа, император вознамерился поднять против нее армию и пойти на Пан. Но императрица, будучи более опытной интриганкой, в последний момент лишила его полномочий командовать войском. Вот почему Монадэту теперь прячется, стараясь собрать против нее новую армию.
От такого совершенно нового взгляда на политическую ситуацию в стране по спине у Асулу побежали мурашки.
– Но это… это же означает, что императрица прекратила войну вовсе не потому, что заботится о народе!
– Да и император тоже собирался вторгнуться в Неосвобожденный Дара не ради интересов простых людей, – добавил Эги. – Они оба дрались – и продолжают драться – между собой за власть.
– Ну и ну! Верится с трудом! Не может же все быть так плохо!
– Это политика, парень. Слушай побольше историй, которые плетут сказители в чайных домах. Император, герцог, министр, генерал – пусть они твердят о мутагэ и благе народа Дара, но все, что их по-настоящему интересует, – это власть.
Асулу поплотнее запахнул плащ. Ему совсем не нравился этот новый взгляд на мир. Увидев, как тут на самом деле все устроено, молодой человек невольно пожалел, что не остался дома с родителями, а записался добровольцем в армию…
Внезапно в голову ему пришла новая мысль.
– Но если ты прав, то нам предстоит война против самого императора! А это будет…
– Измена? – Эги посмотрел на напарника и хмыкнул. – Уверен, не одного тебя смущает эта мысль. Вот почему императрица не говорит открыто, что император восстал против нее. Разбойники и шпионы льуку – удобный предлог.
– Как ты можешь так спокойно рассуждать об этом? Если ты прав, то выходит, что мы сражаемся за узурпатора! Кон Фиджи всегда говорил…
– Да я козьего шарика не дам за то, что там говорил Кон Фиджи. Императрица Джиа – регент, и, пока она держит печать Дара, я без колебаний буду сражаться за нее против кого угодно.
– Но ведь император Монадэту – законный наследник престола…
– Мне до этой болтовни про
– Ага, честно говоря, хотелось бы знать, чем ты руководствуешься.
– Все мудрецы ано, которых любят цитировать книжные черви, твердят про служение народу Дара, верно? Ну, так я прямо скажу: мне все равно, кто сидит на Троне Одуванчика, лишь бы этот правитель не затевал войн, не повышал налоги, очищал дороги от разбойников и давал мне и моим близким честно зарабатывать на чашку риса. Вот что на самом деле означает служить народу Дара, а все остальное – пустой треп.
– Но это все равно что утверждать, будто младенец должен звать матерью любую женщину, которая даст ему молоко. Жизнь ведь не сводится к тому, чтобы просто набить брюхо. Что ни говори, а я по-прежнему верю, что император боролся за свободу коренного населения Руи и Дасу, а это благородное дело стоит того, чтобы за него сражаться.