Кен Фоллетт – Обратный отсчет (страница 10)

Билли убрала со стола и выкинула свой остывший завтрак в мусорное ведро. Торопливо заправила постели – свою, Ларри и мамину, бросила в корзину грязное белье. Показав корзину матери, сказала:

– Мама, видишь? Когда зайдет человек из прачечной, просто отдай ему все это. Договорились?

– Билли, – сказала вдруг ее мать, – а ведь у меня кончились таблетки от сердца!

– Вот черт! – Обычно Билли не ругалась при матери, но сегодня ее терпение было на исходе. – Мама, у меня очень много работы. Когда я еще должна бежать в аптеку?

– Но что же мне делать? Они кончились!

Больше всего раздражало Билли то, с какой скоростью ее мать переходила от роли проницательной, все понимающей родительницы к роли беспомощного ребенка.

– Почему ты не сказала мне вчера? Вчера я ходила за покупками, заодно зашла бы и в аптеку! Я не могу бегать по магазинам каждый день, я работаю!

На глазах у Бекки-Ма заблестели слезы – и Билли немедленно раскаялась в своей резкости.

– Прости, мама, – устало и виновато проговорила она.

В последнее время Бекки-Ма плакала из-за любой ерунды – совсем как Ларри. Пять лет назад, когда они поселились здесь втроем, мама очень помогала Билли с сыном, но теперь с трудом справлялась с ним даже пару часов. В самом деле, мелькнуло в голове у Билли, насколько же все станет проще, если они с Гарольдом поженятся!

Зазвонил телефон. Билли успокаивающе погладила мать по плечу и сняла трубку.

Звонил Берн Ротстен, ее бывший муж. После развода они остались друзьями: Берн заходил два-три раза в неделю, чтобы пообщаться с Ларри, и охотно выплачивал свою долю расходов на сына.

– Привет, Берн. Что-то ты рано поднялся!

– Да… Скажи, пожалуйста, Люк тебе не звонил?

Такого вопроса она совсем не ожидала.

– Люк Люкас? В последнее время? Нет, а что? Что-то случилось?

– Не знаю. Может быть.

Берна и Люка связывала многолетняя дружба-вражда. В молодости они вели бесконечные споры о политике, и порой казалось, что готовы вцепиться друг другу в глотки – однако и в колледже, и после, во время войны, оставались очень близки.

– Что стряслось? – спросила Билли.

– Он позвонил мне в понедельник. Я удивился – давненько ничего о нем не слышал.

– Я тоже. – Билли напрягла память. – Последний раз я его видела пару лет назад.

«Как давно!» – мелькнуло у нее в голове. Почему же она так легко отказалась от их старой дружбы? Слишком была занята. Дела, дела, дела… вот так и жизнь проходит мимо.

– А я получил от него письмо прошлым летом, – ответил Берн. – Он писал, что читает племяннику мои книги. – Берн стал детским писателем: его серия книг о приключениях шалопаев-близнецов имела большой успех. – И сам тоже над ними смеется. Очень теплое было письмо.

– Так зачем же он тебе позвонил?

– Сказал, что приезжает в Вашингтон и хочет со мной увидеться. Мол, кое-что произошло.

– Он объяснил, что именно?

– Нет. Сказал только: «Помнишь, чем мы занимались на войне? Вот это из той же оперы».

Билли нахмурилась, встревоженная. Во время войны Люк и Берн служили в разведке – работали за линией фронта, помогали французскому Сопротивлению. Но в 1946 году все это закончилось… или нет?

– Как ты думаешь, что он имел в виду?

– Ума не приложу. Он сказал, что, как только приедет в Вашингтон, мне позвонит. В понедельник вечером зарегистрировался в отеле «Карлтон». Сегодня среда, а он так и не позвонил. И вчера не ночевал у себя в номере.

– Откуда ты знаешь?

Берн нетерпеливо фыркнул.

– Билли, ты ведь тоже служила в разведке! Что бы ты сделала на моем месте?

– Наверное, заплатила бы пару баксов горничной за информацию.

– Вот именно. Его не было всю ночь, и он до сих пор не вернулся.

– Ну, может, просто… загулял?

– По-моему, весьма маловероятно.

Берн был прав. Люк отличался страстным темпераментом, но в сексе его привлекало не разнообразие, а сила чувств. Кому, как не Билли, об этом знать?

– Да, наверное, ты прав, – согласилась она.

– Позвони мне, если он вдруг появится, хорошо?

– Конечно.

– Увидимся.

– Пока.

Билли повесила трубку и медленно опустилась на табурет. Повседневные дела были забыты; она вспоминала Люка.

1941

Машина мчалась по шоссе 138, что разрезает Массачусетс и бежит на юг, к Род-Айленду. Облака рассеялись, и дорогу ярко освещала полная луна. Обогревателя в стареньком «Форде» не было: Билли подняла воротник пальто, укуталась шарфом и натянула перчатки; ноги у нее совсем закоченели. Хотя, пожалуй, стоило померзнуть ради того, чтобы провести два часа в машине рядом с Люком Люкасом – пусть он и не ее парень. Красивые мужчины, с которыми Билли приходилось иметь дело до сих пор, раздражали ее смешной и утомительной самовлюбленностью; но этот красавчик, как видно, исключение из правила.

Иные гарвардские студенты рядом с привлекательными женщинами нервничают: не вынимают сигареты изо рта, или начинают прихлебывать из фляжки, или беспрерывно приглаживают волосы и поправляют галстук. Иное дело Люк: он уверенно вел машину, держался спокойно и непринужденно поддерживал беседу. Шоссе в этот поздний час было почти пустым, так что он нередко отводил взгляд от дороги и смотрел на свою собеседницу.

Сперва они говорили о войне в Европе. Как раз сегодня утром во дворе Рэдклиффа прошли студенческие дебаты: сторонники вторжения страстно доказывали, что Америка должна вступить в войну, сторонники изоляции с тем же пылом защищали противоположную точку зрения. Обе стороны развернули плакаты и раздавали листовки с изложением своих взглядов. Послушать их собралась целая толпа – мужчины и женщины, студенты и преподаватели. Спор не был отвлеченным – все понимали, что студенты Гарварда, попав на фронт, скорее всего погибнут там первыми.

– У меня в Париже есть родственники, – говорил Люк. – Я хотел бы, чтобы мы высадили туда войска и им помогли. У меня с немцами личные счеты.

– У меня тоже – я ведь еврейка, – ответила Билли. – Но, чем отправлять американцев умирать в Европу, я бы лучше открыла страну для беженцев. Лучше спасать людей, чем убивать!

– Вот и Энтони так говорит.

Билли поджала губы, вспомнив сегодняшнее происшествие.

– Не могу тебе передать, как я зла на Энтони! – призналась она. – Почему он не мог нормально обо всем договориться и убедиться, что его друзья будут дома?

Она ждала, что Люк ей посочувствует, однако тот ее разочаровал.

– По мне, оба вы были не слишком осторожны, – заметил он с несомненной ноткой упрека в голосе.

Билли почувствовала себя задетой, но проглотила резкий ответ, просившийся на язык, – в конце концов, она у Люка в долгу.

– Ты защищаешь своего друга, и это правильно. И все равно он обязан был подумать о моей репутации!

– Да, но и ты тоже.

Такая резкость удивила Билли. До сих пор Люк был с ней безукоризненно любезен.

– Ты так говоришь, словно это моя вина!

– Ничьей вины здесь нет, вам просто не повезло, – ответил он. – Тем не менее Энтони поставил тебя в такое положение, что любое неудачное стечение обстоятельств может сильно тебе навредить.

– Уж это точно!

– А ты ему позволила.

Билли закусила губу. Неодобрение Люка ее расстроило: сама не понимая, почему, она очень хотела, чтобы этот парень не думал о ней дурно.

– Как бы там ни было, – решительно сказала она, – больше я такой глупости не сделаю! Ни с кем!