Кен Фоллетт – Крутой вираж (страница 30)
Харальд не поверил собственным ушам.
— Погиб? Быть такого не может!
— В полиции говорят, что он покончил с собой.
— Почему?!
— Он боялся, что его будет допрашивать гестапо. Так командир Арне сказал вашей матери.
— Боялся гестапо… Боялся, что не выдержит пыток? Он покончил с собой, чтобы спасти меня… Так ведь, да? — воскликнул он. — О, боже! Все это ради меня…
— Наверное… — прошептала она.
— Господи! — зарыдал Харальд. — Какой ужас!
Карен нежно обняла его, положила его голову себе на плечо.
— Бедный брат… — горестно прошептал Харальд.
— Милый ты мой… Я очень тебе сочувствую, — пробормотала Карен. — Очень…
В полицейском управлении был просторный внутренний двор, окруженный галереей с двойным рядом колонн. В погожие дни он бывал залит солнцем. Петер Флемминг с Тильде Йесперсен стояли в галерее и курили.
— Гестапо закончило с Йенсом Токсвигом, — сказал он.
— И что же?
— Да ничего. Он рассказал все, что знал. Он тоже был «ночным стражем», передавал информацию Полу Кирке, приютил у себя Арне Олафсена. Он сказал, что Харальд, брат Арне, должен был проникнуть на военную базу и сфотографировать находящуюся там установку. Арне ждал его у Йенса. Туда Харальд обещал принести пленку. Еще Йенс сказал, что операция была организована невестой Арне, которая работает в британской разведке.
Тильде глубоко затянулась.
— Арне покончил с собой, чтобы кого-то защитить, — сказала она. — Того, у кого пленка.
— Либо она у его брата Харальда, либо у кого-то еще. В любом случае нам необходимо побеседовать с Харальдом.
— А где он?
— Полагаю, на Санде, у родителей. Через час я еду туда. И хочу, чтобы ты поехала со мной.
— Тебе нужна моя помощь? Разумеется, я поеду, — сказала она, бросив на него пристальный взгляд.
— А еще я хотел бы познакомить тебя с моими родителями.
— А где мне остановиться?
— В Морлунде есть небольшая гостиница.
У его отца имелась собственная гостиница, но это слишком уж близко от дома. Если Тильде остановится там, на Санде все об этом узнают.
— А что же ты будешь делать с Инге? — спросила Тильде.
— Найму круглосуточных сиделок.
— Понятно. — Она задумчиво смотрела на дворик.
— Ты что, не хочешь провести со мной ночь?
— Хочу, — улыбнулась она. — Пойду соберу чемодан.
Петер с Тильде сели в Морлунде на первый утренний паром. Полицейский и немец-солдат проверили их удостоверения. Значит, немцы усилили меры предосторожности, подумал Петер. Он предъявил им полицейский жетон и попросил записывать имена всех, кто в ближайшие несколько дней поедет на остров.
На острове коляска, запряженная парой лошадей, отвезла их к дому пастора. Двери церкви были открыты, оттуда доносились звуки пианино. За инструментом сидел пастор, игравший медленный и печальный церковный гимн.
— Пастор! — громко сказал Петер.
Тот, доиграв пассаж, оглянулся.
— Я ищу Харальда.
— А я и не думал, что ты пришел выразить соболезнования.
— Он здесь?
— Ты спрашиваешь как официальное лицо?
— Какое это имеет значение? Он дома?
— Нет. Его вообще нет на острове. Я не знаю, где он.
— Как вы думаете, где он может быть? — спросил Петер.
— Уходи.
— Ваш старший сын покончил с собой, потому что его арестовали за шпионаж, — сказал Петер. Он услышал, как прерывисто вздохнула Тильде, пораженная его жестокостью, но продолжил: — Ваш младший сын, возможно, тоже в этом замешан. Так что советую держаться с полицией повежливее.
На пастора было больно смотреть.
— Ты мой прихожанин, и, если ты придешь ко мне за духовной помощью, я тебе не откажу. Но в иных ситуациях я отказываюсь с тобой общаться. Ты бесцеремонен и жесток. Убирайся вон!
Петеру трудно было смириться с тем, что его выставили вон. Он вывел Тильде из церкви.
— Пастор очень переживает, — сказала она.
— Это понятно. Но как ты думаешь, он сказал правду?
— Харальд наверняка где-то скрывается. А это значит, что пленка у него.
Они подошли к дому. Петер постучал в дверь кухни и, не дожидаясь ответа, вошел. Госпожа Олафсен сидела за столом, глядя в одну точку.
— Госпожа Олафсен! — окликнул ее Петер.
Она обернулась. Глаза у нее были красные от слез.
— Здравствуй, Петер, — с трудом проговорила она.
С ней надо быть помягче, решил Петер.
— Примите мои искренние соболезнования, — сказал он. Она молча кивнула.
— Это Тильде. Мы вместе работаем.
— Очень приятно.
Они сели за стол.
— Когда похороны? — спросил Петер.
— Завтра.
— Мы видели в церкви пастора, — сказал Петер.
— Он очень скорбит. Но старается этого не показывать.
— Понимаю. Харальд, наверное, тоже переживает.
Она вскинула на него глаза, но тут же отвела взгляд. Однако Петер успел заметить в ее взгляде испуг.
— С Харальдом мы не разговаривали, — пробормотала она.