Кен Фоллетт – Доспехи света (страница 145)

Кит кивнул. В любом случае, с его широкоплечей матерью мало кто решался спорить.

Дождь утих, и он попрощался. Он забрал свою лошадь и поехал назад, но вернулся в штаб не сразу. Артиллерийская батарея Роджера находилась всего в миле отсюда, и он поскакал туда в надежде увидеть человека, которого любил. Офицерам не запрещалось покидать лагерь, так что Роджера могло там и не быть.

Впрочем, Киту повезло и он застал Роджера в палатке за игрой в карты с другими офицерами, что было совсем неудивительно. Тот, вероятно, как обычно, попросит у Кита денег взаймы, а Кит, как обычно, откажет.

Кит понаблюдал за игрой несколько раздач, затем Роджер извинился, сунул деньги в карман и вышел из-за стола. Они побрели прочь под мелким моросящим дождем. Кит рассказал Роджеру о предприимчивости Сэл.

— Замечательная женщина, твоя мать, — сказал Роджер.

Кит согласился.

Пройдя несколько минут по размокшей земле, он почувствовал, что Роджер ведет его в определенном направлении. И точно, они миновали небольшой лесок и вышли к заброшенной хижине. Роджер вошел внутрь первым.

Там была всего одна дверь и ни одного окна. Дверь висела на одной петле. Роджер прикрыл ее и подпер большим камнем.

— В том маловероятном случае, если кто-то попытается войти, мы услышим, как он толкает дверь, и у нас будет достаточно времени, чтобы привести себя в приличный вид и сделать вид, будто мы зашли сюда переждать дождь.

— Хорошая мысль, — сказал Кит, и они поцеловались.

*

Веллингтон созвал совещание штаба, чтобы обсудить последние разведданные. Они собрались в арендованном доме Веллингтона на Рю-Руаяль и стояли вокруг большой карты, разложенной на обеденном столе. За окнами лил сильный дождь, как и большую часть июня. Кит стоял позади всех, пытаясь разглядеть карту через плечи более высоких мужчин. Настроение было напряженным. Вскоре им предстояло столкнуться с самым успешным полководцем своего времени, а может, и всех времен. По подсчетам Кита, Бонапарт провел шестьдесят сражений и выиграл пятьдесят. Этого человека определенно стоило бояться.

Французская национальная армия была разделена на четыре части и стратегически расположена для защиты страны от вторжений с севера, востока и юго-востока, а также от возможного роялистского восстания на юго-западе. Для британцев наибольшее значение имела Северная армия, защищавшая шестидесятимильный участок границы между Бомоном и Лиллем.

— По нашим оценкам, у Бонапарта сто тридцать тысяч человек, — сказал глава разведки. — Ближайшие находятся примерно в пятидесяти милях отсюда.

Британцы и голландцы были рассредоточены на огромной территории: иначе и быть не могло, ведь сельская местность должна была снабжать их продовольствием для людей и фуражом для лошадей.

— Наши силы составляют сто семь тысяч солдат, — продолжил офицер. — Но наши союзники, пруссаки, расположенные к юго-востоку от нас, насчитывают сто двадцать три тысячи человек.

«Значит, — подумал Кит, — у нас перед Бонапартом почти двукратное численное превосходство». Кит находился в армии Веллингтона уже более двух лет и знал, что «Старый Носач» всегда старался сражаться, имея численное преимущество, и скорее отступал, чем рисковал вступать в бой при неблагоприятных шансах. Это во многом и объясняло его успех.

Кто-то спросил:

— Какова будет стратегия Бонапарта?

Веллингтон улыбнулся.

— Когда я был в Вене, я обсуждал это с баварским фельдмаршалом, князем Карлом Филиппом фон Вреде, который сражался на стороне Наполеона до тех пор, пока пару лет назад не перешел на нашу сторону. Фон Вреде сказал, что Бонапарт говорил ему: «У меня нет стратегии. У меня никогда нет плана кампании». Бонапарт по своей природе оппортунист. Единственное, что можно предсказать в его случае, только то, что он непредсказуем.

«Эта мудрость не особо помогла», — подумал Кит. Разумеется, он ничего не сказал.

— Пруссаки хотели бы немедленно вторгнуться во Францию, — продолжал Веллингтон. — Блюхер говорит, что оставил свою старую трубку в Париже и хочет ее вернуть. — Мужчины вокруг герцога усмехнулись. Семидесятидвухлетний прусский командующий был обаятельным плутом. — Но реальная правда в том, что у его правительства не хватает денег и оно хочет поскорее закончить войну, а его люди отчаянно хотят вернуться домой к сбору урожая. Я бы предпочел подождать, но не хочу затягивать так долго, чтобы люди Блюхера начали разбегаться. Я отмахнулся от него, пообещав, что мы атакуем в июле.

Кит приветствовал отсрочку. Он не спешил вступать в еще одно сражение. Он хотел выжить, вернуться домой и возобновить свою прежнюю жизнь, делать станки для суконной промышленности и делить постель с Роджером. За две недели ожидания могло случиться что угодно. Бонапарт мог умереть. Французы могли сдаться. Возможно, больше вообще не будет сражений.

— Еще кое-что, — сказал офицер разведки. — Вчера патруль британского 95-го стрелкового полка столкнулся с группой французских улан к юго-западу отсюда, и мы можем предполагать, что они могут пересечь границу и атаковать через Монс.

— Вполне вероятно, — сказал Веллингтон. — Он может надеяться окружить нас и отрезать от побережья, чтобы мы не могли получать припасы. Но мы не можем быть уверены, пока не узнаем больше. А пока мы должны излучать невозмутимое спокойствие. У нас превосходящие силы, мы можем выбрать момент для битвы, нам почти нечего бояться. — Он улыбнулся. — И чтобы доказать это, завтра я буду присутствовать на балу у герцогини Ричмондской.

40

Рю-Руаяль была улицей великолепных особняков, граничащей с парком. Дом Веллингтона был не только его резиденцией как посла, но и штаб-квартирой как командующего армией. В день бала, в четверг 15 июня, его старшие офицеры собрались на обед в три часа дня. Это не было светское мероприятие, его жена была в Англии, и за столом не было других женщин. Да и еду подали простую. Веллингтон предпочитал говядину и к ней очень хорошее вино и ничего более.

На обеде присутствовал Генри, граф Ширинг. Кит ждал его в большом холле вместе с другими адъютантами. Граф был встревожен. Ходили упорные слухи, что французы вот-вот вторгнутся. Однако у Веллингтона были надежные шпионы в Париже, и они не видели никаких признаков неминуемых действий. Он подозревал, что Бонапарт сам распускает такие слухи, чтобы ввести его в заблуждение.

Один из слухов гласил, что Бонапарт отправит небольшой отвлекающий отряд для атаки на пруссаков к юго-востоку от Брюсселя, соблазняя Веллингтона разместить там англо-голландские армии, а затем основная атака последует на западе, перерезав линии коммуникаций Веллингтона с побережьем. Киту это показалось типичной уловкой Бонапарта. Веллингтон не был так уверен.

Через несколько минут после того, как старшие офицеры сели за стол, прибыл Вильгельм, принц Оранский. Он был командиром Первого корпуса Веллингтона, в который входили голландские войска. Худощавый, он получил прозвище «Тощий Билли». Дверь в столовую оставили открытой, чтобы адъютанты могли слышать его доклад.

Принц объявил, что передовые прусские отряды вступили в перестрелку с французскими силами, которые пересекли границу к югу от Брюсселя.

Именно о таком повороте событий и ходили слухи, от которых Веллингтон отмахнулся, сомневаясь в их достоверности.

Герцог на мгновение был озадачен. От его шпионов не поступало никаких сведений по этому поводу.

— Возможно, это была незначительная атака, — сказал Веллингтон. — Разведывательный отряд, может быть.

— Но может, и нет! — возразил принц.

Ложный маневр или настоящая атака? Узнать наверняка было невозможно. Главнокомандующий должен был сделать выбор. В его распоряжении была лишь интуиция.

— Нам нужно получить больше информации, — сказал Веллингтон.

Судя по голосу принца, он был обескуражен нерешительностью герцога. Очевидно, он считал, что Веллингтон должен отправить войска на юг для поддержки пруссаков. Кит не знал, что и думать. Бонапарт славился своей быстротой, любая задержка в реакции могла оказаться фатальной. Но если Веллингтон передвинет войска на основании недостоверной информации, он также может попасть впросак.

Выдвигать войска или ждать?

Обед возобновился, пусть и ненадолго. Следующим запыхавшимся гостем был сын герцога и герцогини Ричмондских. Он проскакал двадцать две мили, сменив нескольких лошадей, с новостью, что французские солдаты захватили крошечный средневековый город Тюэн, сразу за границей, заставив прусские войска отступить.

Насколько это было серьезно? Молодой аристократ, чья одежда была покрыта грязью после бешеной скачки, не мог дать точную оценку численности французов. Это было прискорбно. Веллингтону теперь позарез нужно было знать, сколько же французских войск пересекло границу. Слишком многое было поставлено на карту.

Орел или решка?

Через несколько минут прибыл прусский офицер связи, генерал-майор фон Мюффлинг, и сообщил, что французы продвинулись еще на десять миль на север и атакуют более крупный город Шарлеруа.

Веллингтон все еще считал маловероятным, что вся французская армия участвует в этом вторжении. Более вероятно, по его мнению, это был тот самый ложный маневр, о котором ходили слухи, чтобы отвлечь оборонительные силы от настоящего вторжения в другом месте. Другие за столом думали иначе.