Кен Фоллетт – Доспехи света (страница 117)

— Вы были бедны?

— Хуже, чем бедны. Мы были воришками и жили только тем, что крали.

Спейд был заинтригован. Хорнбим в детстве был воришкой.

— А ваши родители?

— Я был подкидышем. У Джоуи до двенадцати лет была мать. Лиззи Хорнбим. Она тоже была воровкой. Промышляла на стариках. Попросит шесть пенсов, и пока старый хрыч говорит «нет», или даже «да», она уже вытаскивала золотые часы прямо из его жилетного кармана. Но однажды она ошиблась и выбрала мужика пошустрее. Он схватил ее за запястье и уже не отпустил.

— Что с ней случилось?

— Ее повесили.

— Боже правый, — сказал Спейд. — Интересно, не поэтому ли Хорнбим стал таким, какой он есть?

— Вне всяких сомнений. Мы ходили смотреть. — Глаза мужчины затуманились, и Спейд понял, что тот снова видит казнь. — Я стоял рядом с Джоуи, когда его мать повисла на веревке. Иные умирают легко. Раз, и шея сломана, но ей не повезло, и она еще несколько минут задыхалась в петле. Ужасное зрелище — рот открыт, язык вывалился, обоссалась. Страшное дело, правда, для сына, видеть такое в его возрасте.

Спейда пробрал холодный ужас.

— Мне почти становится его жаль.

— Не стоит, — сказал баркасник. — Он вам спасибо не скажет.

31

Свадьба Спейда и Арабеллы Латимер стала главной нонконформистской свадьбой года в Кингсбридже. Методистская молельня была забита до отказа. Здание новой, вдвое больше, уже строилось, но еще не была закончено, и небольшая толпа собралась даже на улице. И это несмотря на флер, окружавший этот брак, флер невысказанного греха и полускрытого стыда. А может, подумал Спейд, люди и хлынули на церемонию именно из-за этого флера, такого скандального и волнующего, порочного и притягательного одновременно. К этому времени в городе, должно быть, не осталось никого, кто не слышал бы слух о том, что Арабелла была любовницей Спейда еще при жизни мужа и задолго до его смерти. Возможно, некоторые пришли на свадьбу, чтобы неодобрительно хмуриться и перешептываться с друзьями, но, оглядывая собравшихся, Спейд чувствовал, что большинство, кажется, искренне желают паре добра.

Это был понедельник, 30 сентября 1805 года.

Арабелла была в новом платье из шелка каштанового цвета — цвета, который, как заметил Спейд, придавал ее лицу сияние. Он не мог не думать о теле под этим платьем, теле, которое он так хорошо знал. В свое время он любил стройную юношескую фигурку Бетси и ее безупречную кожу, а теперь он любил зрелое тело Арабеллы, с его мягкой округлостью, его складками и морщинками, с россыпью серебра в ее светло-каштановых волосах.

Спейд и сам подстригся и надел новый сюртук яркого темно-синего цвета, который, по словам Арабеллы, придавал его голубым глазам особенный блеск.

Кенелм Маккинтош был зятем Арабеллы и ее единственным родственником мужского пола, но теперь он был деканом Маккинтошем и не мог участвовать в методистской церемонии, поэтому Арабеллу к алтарю вела Элси. Она держала за руку пятилетнего Эйба, одетого в новый синий костюмчик, курточку и штаны, скрепленные пуговицами, называемый костюмом-скелетоном, потому что он так плотно сидел. Это был излюбленный наряд для маленьких мальчиков.

Пастор Чарльз Мидуинтер произнес короткую проповедь на тему прощения. Текст был из Евангелия от Матфея: «Не судите, да не судимы будете». Прощение необходимо в браке, сказал Чарльз. Практически невозможно двум людям прожить вместе сколько-нибудь долго, не обидев друг друга время от времени, и нельзя позволять ранам гноиться. Далее он сказал, что тот же принцип применим и к жизни в целом, что Спейд воспринял как намек на то, что людям следует забыть его и Арабеллы грех теперь, когда они женятся.

Спейд все смотрел на Арабеллу, хотя должен был сосредоточиться на проповеди. Много лет назад они сказали друг другу, что хотят быть вместе навсегда, что их связь — это обязательство на всю жизнь и эта клятва со временем только крепла. Он был уверен в ней и знал, что она чувствует то же самое по отношению к нему. И все же его на удивление тронуло то, что это обещание скрепляется в церкви перед его друзьями и соседями. У него не было тревог, которые нужно было бы успокоить, ни сомнений, которые нужно было бы развеять. Ему не требовалось подтверждения ее вечной любви. И все же слезы навернулись ему на глаза, когда она согласилась принять его в мужья до того момента, когда смерть наконец их разлучит.

Они пели 23-й псалом: «Господь — Пастырь мой. Я ни в чем не буду нуждаться». Спейд пел так плохо, что его иногда просили делать это потише, чтобы не сбивать других, но сегодня никто не возражал, когда он пел громко и безбожно фальшивя.

Когда они вышли из молельни, прихожане последовали за ними. Все были приглашены в их новый дом. В холле были накрыты столы с едой и напитками. Все устроила Элси, а Спейд оплатил счета. В доме пахло свежей краской, и он был полон мебели, которую они с Арабеллой выбирали вместе. Спейд ничего не ел. Все хотели с ним поговорить, и у него не было времени на еду. Арабелла, как он видел, тоже. Ему было приятно принимать всеобщие поздравления.

Через два часа Элси убедила гостей разойтись. Она отложила немного еды и накрыла стол в гостиной, поставив бутылку вина, затем пожелала им спокойной ночи и ушла. Когда дом наконец опустел, Спейд и Арабелла сели рядом на диван, каждый с тарелкой и бокалом. Окна были открыты навстречу мягкому воздуху сентябрьского вечера. Поужинав, они сидели, взявшись за руки, пока темнота медленно вкрадывалась в комнату, и тени сгущались в углах.

— Нам предстоит сделать то, чего мы никогда раньше не делали. Ляжем спать бок о бок и проснемся вместе утром, — сказал Спейд.

— Разве это не чудесно? — спросила Арабелла.

Спейд кивнул.

— В жизни не было лучше момента, чем сейчас, — сказал он.

*

Эймос пришел в дом декана с бухгалтерской книгой. Он вел счета воскресной школы и каждые три месяца сверял цифры с Элси. Учителя были добровольцами, а еду предоставляли благотворители, но школе все равно нужны были деньги на книги и письменные принадлежности, и жертвователи имели право знать, как тратятся их дары.

Элси всегда была рада видеть Эймоса. Ему было уже тридцать два, и он стал красивее, чем когда-либо. В своих мечтах она была замужем за ним, а не за Кенелмом. Но в этот раз она нервничала. Ей нужно было сообщить ему кое-что важное. Она предпочла бы этого не делать, но лучше было ему услышать это от того, кто его любит.

Она предложила ему бокал хереса, и он согласился. Они сели рядом за обеденный стол и вместе заглянули в книгу. Ее ноздри уловили слабый, приятный аромат сандалового дерева. В цифрах не было ничего тревожного: она без труда могла бы собрать нужную сумму.

Когда он закрыл книгу, ей следовало бы сразу сообщить ему новость, но она была слишком напряжена и вместо этого сказала:

— Как ты справляешься без Кита? Он ведь был твоей правой рукой.

— Мне его не хватает. Хэмиш Лоу все еще со мной, но я ищу кого-то, кто разбирается в машинах.

— Не могу себе представить, чтобы Киту нравилась военная жизнь.

— Я полагаю, полковник Нортвуд очень рад, что у него есть Кит.

— Уверена.

Это был ее шанс, и она собралась с духом.

— Кстати, о Нортвуде… — С усилием она подавила дрожь в голосе. — Ты знал, что Джейн ждет ребенка?

Наступила долгая тишина.

Затем он сказал:

— Боже милостивый.

Он уставился на нее, и она попыталась прочитать его лицо. Он побледнел. Он испытывал какое-то сильное чувство, но она не могла понять, какое именно.

Его губы шевельнулись, словно он пытался что-то сказать. Через несколько мгновений ему удалось произнести:

— После стольких лет.

— Они женаты девять лет. — Ей удалось сохранить голос ровным.

Белинда Гуднайт и городские сплетницы раньше говорили, что Джейн не может зачать. «Бесплодна», таким словом они пользовались. Теперь они строили догадки, что Нортвуд не может иметь детей и что настоящим отцом должен быть другой мужчина. Правда же была в том, что они ничего не знали.

Элси заговорила, чтобы заполнить тишину.

— Они, должно быть, надеются на мальчика. Нортвуд и его отец, конечно, хотят наследника.

— Когда должен родиться ребенок? — спросил Эймос.

— Скоро, я думаю.

Он выглядел задумчивым.

— Возможно, это их сблизит.

— Возможно.

Нортвуд и Джейн всегда проводили много времени порознь.

— Джейн никогда особо не старалась скрывать свое недовольство, — сказал Эймос.

В последние несколько месяцев Элси чувствовала, что Эймос уже не так страстно относится к Джейн, как раньше. Она гадала, не изменилось ли что-то. Но это были лишь ее мечты. Его, очевидно, тронула эта новость.

Другая теория сплетниц заключалась в том, что отцом ребенка Джейн был Эймос.

Это, по мнению Элси, было совершенно невероятно.

*

На поле в пяти милях от Кингсбриджа Кит учил пятьсот новобранцев строиться в каре.

Обычно пехота наступала по полю боя линией. Это было хорошее построение, если только на них не нападала кавалерия, всадники которой могли быстро обойти линию с фланга и атаковать сзади. Единственный способ отразить атаку кавалерии — построиться в каре.

Линия солдат, получившая приказ построиться в каре без дальнейших инструкций, будет в замешательстве метаться полчаса, за это время враг может их всех уничтожить. Поэтому существовала стандартная процедура.

Солдаты были разделены на восемь или десять рот, в каждой по два-три сержанта и столько же лейтенантов. Те, кто находился в центре линии, оставались на месте, образуя переднюю сторону каре. Два фланга отходили назад, образуя боковые стороны, а элитные гренадеры и легкие роты бежали назад, чтобы образовать тыл. Сержанты с помощью алебард держали ровный строй.