Кен Фоллетт – Доспехи света (страница 111)

Возможно, ему повезет. Возможно, Нортвуд умрет при удачном стечении обстоятельств.

А возможно, и нет.

29

Кит много думал о Роджере Риддике. В детстве он никогда не понимал, каким замечательным человеком был Роджер. С тех пор как Роджер вернулся из своих путешествий, Кит узнал о нем больше и научился ценить его качества. Он был, конечно, очень умен, и это делало каждый разговор с ним необычайно интересным, но важнее этого был его солнечный нрав. Он был весел и оптимистичен, и его улыбка могла осветить комнату.

Роджер был на тринадцать лет старше Кита и получил образование, о котором Кит не мог и мечтать. Но, несмотря на это, они на равных говорили о машинах и технике ткачества. Роджер, казалось, даже был весьма расположен к Киту.

Чувства Кита были настолько сильны, что вызывали у него некоторую тревогу. Словно он был влюблен в Роджера, но это было, конечно, смешно. Это означало бы, что Кит из «этих», что было невозможно. Правда, в юности он кое-чем занимался с другими мальчишками. Они вместе мастурбировали. Они называли это «стрельбой». Они становились в круг и соревновались, кто первым кончит. Иногда они «стреляли» друг другу, отчего Кит всегда кончал быстрее. Но никто из них не был из «этих». Это были просто юношеские эксперименты.

И все же он не мог выбросить Роджера из головы. Время от времени Роджер обнимал Кита за плечи и коротко сжимал в эдаком мужском жесте привязанности и Кит чувствовал это объятие весь оставшийся день.

Он думал о Роджере всю методистскую службу причастия. Кит не был ярым методистом. Он ходил на службу, потому что ходила его мать. Его не интересовали вечерние молитвенные собрания и группы по изучению Библии. Он предпочитал книжный клуб, где читали научные тексты. Поэтому, выйдя из методистской молельни, он чувствовал себя немного виноватым.

Затем он увидел Роджера, прислонившегося к стене.

— Я надеялся тебя встретить, — сказал Роджер, и его улыбка излучала тепло, как огонь. — Можем поговорить?

— Конечно, — ответил Кит.

— Пойдем к Калливеру выпьем.

Кит никогда не бывал у Калливера и не хотел начинать, особенно в воскресенье.

— Как насчет кофейни? — предложил он.

— Договорились.

Хозяин таверны «Колокол» открыл новое заведение, Кофейню на Хай-стрит, по соседству с Ратушей. Такие места назывались кофейнями, но на самом деле там подавали полноценные обеды и вино, а кофе был скорее дополнением. Кит и Роджер пошли по Мейн-стрит к Хай-стрит под зимним солнцем. Внутри кофейни Роджер заказал кружку эля, а Кит попросил кофе.

— Помнишь, я говорил о станке Жаккарда? — спросил Роджер.

— Помню, — сказал Кит. — Это очень интересно.

— Вот только мне не удалось раздобыть ни одного. Если бы я мог поехать в Париж и поговорить с ткачами, уверен, я бы выяснил, где его купить, но даже тогда было бы непросто вывезти его в Англию.

— Какое разочарование.

— Вот поэтому я и пришел к тебе.

Кит понял, к чему он клонит.

— Ты собираешься его сделать.

— И я хочу, чтобы ты мне помог.

— Но я даже ни разу его не видел.

Роджер снова улыбнулся.

— Когда я учился в Берлине, у меня был особенный друг, французский студент. — Кит задумался, что именно Роджер имел в виду под «особенным другом». — Пьер выяснил, что месье Жаккар запатентовал свою машину, а это значит, что в патентном бюро есть ее чертежи. — Роджер полез за пазуху. — И вот несколько копий.

Кит взял бумаги и развернул чертеж. Он отодвинул свою чашку и кружку Роджера и разложил чертеж на столике кофейни.

Пока он его изучал, Роджер сказал:

— Я не справлюсь один. Чертеж никогда не говорит всего, что нужно знать. Всегда много догадок и импровизации, а для этого нужно досконально знать процесс. Ты знаешь о ткацких станках все, что только можно. Мне нужна твоя помощь.

Мысль о том, что Роджеру нужна его помощь, взволновала Кита. Но он с сомнением покачал головой.

— На это уйдет месяц, а то и два.

— Ничего страшного. Спешить некуда. Мы, вероятно, единственные в Англии, кто вообще знает о станках Жаккарда. Мы все равно будем первыми.

— Но у меня есть работа. У меня нет свободного времени.

— Уходи с работы.

— Я на ней не так уж и долго!

— Я прикинул, что мы сможем продать один такой станок за сто фунтов. Деньги разделим пополам, так что ты получишь пятьдесят фунтов за месяц-другой работы, вместо… сколько ты сейчас зарабатываешь в месяц?

— Тридцать шиллингов в неделю.

— То есть чуть больше шести фунтов в месяц, а я предлагаю тебе пятьдесят. И как только один такой станок заработает, другие суконщики тут же захотят себе такой же. Я предлагаю нам с тобой стать деловыми партнерами, производить станки Жаккарда и делить прибыль поровну.

А после того, как первый станок будет сделан и все недочеты устранены, следующие пойдут быстрее, это Кит знал. Деньги можно было заработать немыслимые, но соблазняло его не это. А мысль о том, чтобы проводить все рабочее время с Роджером. Какое это было бы счастье.

Увидев его колебания и неверно их истолковав, Роджер сказал:

— Не решай прямо сейчас. Обдумай все. Поговори с матерью.

— Так и сделаю. — Кит встал. Он бы с удовольствием провел остаток дня здесь, с Роджером, но его ждали дома. — Меня ждут к ужину.

Роджер смутился.

— Прежде чем ты уйдешь…

— Да?

— У меня сейчас туго с деньгами. Ты не мог бы заплатить за выпивку?

Это была слабость Роджера. Он проигрывал деньги, а потом ему приходилось клянчить, пока не появятся новые. Кит был рад возможности ему помочь. Он попросил счет, расплатился и заплатил за вторую кружку для Роджера.

— Очень мило с твоей стороны, — сказал Роджер.

— Не стоит.

Кит ушел и поспешил домой.

Он все еще жил в том же доме с Сэл, Джарджем и Сью, но дом выглядел иначе. На окнах висели новые занавески, вместо деревянных стаканов были стеклянные, и угля было в достатке. Все это было куплено на жалованье Кита. Войдя, он почувствовал запах говядины, которую Сэл поворачивала на вертеле над огнем.

Они все становились старше. Один из непреложных фактов, что не должен быть сюрпризом, но все равно воспринимается с трудом. Сэл и Джарджу было уже за тридцать. Сэл была в хорошей форме и сильна, полностью оправившись от испытаний каторжной тюрьмы. У Джарджа был красный нос и слезящиеся глаза человека, который никогда не отказывался от кружки эля. Сью, ровесница Кита, девятнадцати лет, работала на прядильной машине на фабрике Эймоса. Она была довольно мила, и Кит думал, что она, вероятно, скоро выйдет замуж. Он надеялся, что она не уедет слишком далеко. Он будет по ней скучать.

Они все набросились на говядину, которая все еще была большой роскошью. Когда они, сытые, откинулись на спинки стульев, Кит рассказал им о предложении Роджера.

— Какое разочарование для Эймоса, — сказала Сью, — после того как он так рано тебя повысил.

— С другой стороны, он отчаянно хочет заполучить станок Жаккарда. Думаю, он будет доволен.

— Откуда ты знаешь, что их будет больше одного?

— Будет как с прялкой «Дженни», — уверенно сказал Кит. — Как только она появилась, всем пришлось ее завести. А когда ею начнут пользоваться все, появится новое изобретение.

— Это отнимет работу у ткачей, — мрачно сказал Джардж.

— Машины всегда так делают, — ответил Кит. — Но их не остановить.

Сью всегда была осторожна.

— Как думаешь, Роджер надежный человек?

— Нет, — сказал Кит. — Но я надежный. Я позабочусь о том, чтобы станок был построен, и чтобы он работал как надо.

— Это все так зыбко, — сказала она. — Думаю, тебе стоит остаться у Эймоса.

— Все зыбко, — парировал Кит. — Нет никакой гарантии, что Эймос останется на плаву. Фабрики иногда закрываются.