Кен Бруен – Убийство жестянщиков (страница 16)
— Пока не знаю, но что-нибудь придумаю.
— Тебе обязательно повезет.
— Знаешь, Джек, в Ирландии не любят румын.
— Мне очень жаль.
— Но в Голуэе все по-другому.
— Прекрасно.
— Да нет, здесь нас ненавидят.
— Вот как.
— Одолжи мне пятерку, Джек.
Я дал ему деньги. «Пока», — и я удалился.
И налетел прямо на свою мать. Она взглянула поверх моей головы, где висела вывеска паба. Это вместо «здравствуй». Лицо, как и раньше, без морщин, как будто жизнь ее не коснулась. Так бывает с монашками. «Эсти Лаудер», поимей в виду: поинтересуйся монашками. Когда смотришь в ее глаза, то видишь Арктику, ледяную голубизну. И всегда одно и то же послание: «Я тебя похороню».
Она сказала:
— Сын.
Памятуя о запахе пива изо рта и сломанном носе, я ограничился фразой:
— Как дела?
— Ты вернулся.
— Правильно.
Молчание. Люди ее типа умеют наслаждаться таким молчанием. Мне все это было знакомо, да еще во мне гулял алкоголь, поэтому я был в состоянии играть в эту игру. Ждал. Она сдалась первой:
— Могу угостить тебя чаем.
— Не думаю.
— Тут в лавочке пекут дивные плюшки.
— Нет, не сегодня.
— Ты никогда не думал, что стоит написать?
Старая песня, привычное нытье. Я сказал:
— О, я думал написать. Вот только я никогда не собирался писать тебе.
Это ее зацепило. Она вздохнула. Если вздохи когда-либо включат в олимпийские виды спорта, она всех обойдет. Люди спешили мимо, не замечая нас. Я сказал:
— Мне пора.
— Это все, что ты можешь сказать собственной матери?
— Знаешь, нет. У меня есть еще кое-что.
Я сорвал с шеи кисет и вложил ей в руку. Собирался сказать: «Можешь положить это рядом с сердцем моего отца».
Только зачем золотить пилюлю?
* * *
Трубочист заехал за мной вовремя. В белом фургоне, сверкающе-чистом, ни пятнышка. Я сел на пассажирское сиденье. Сзади четверо молодых парней в черных спортивных костюмах. Я поздоровался:
— Привет.
Они промолчали. Трубочист включил передачу и выехал на дорогу, где было совсем мало машин. Я сказал:
— У меня есть для вас подарок.
Он очень удивился и спросил:
— Что именно?
Я протянул ему пакет. Он раскрыл его, одним глазом следя за дорогой.
— Элвис Пресли!
— Как и вы, он самый главный.
Сзади раздался одобрительный хор голосов. Мы сворачивали на Найл-лодж. Он сказал:
— Они живут на Тейлор Хилл.
— Наверное, есть бабки.
Он взглянул на меня и спросил:
— Не родня?
— Что?
— Ну холм… Тейлора.
Я отрицательно покачал головой и сказал:
— Я по другую сторону.
Он задумался над моими словами, потом спросил:
— Вы готовы?
— К чему?
— Делать то, что вам скажут.
— Хмм, с этим у меня вечные проблемы.
— Попытайтесь.
— Ладно, видит Бог, я постоянно пытаюсь.
Мы остановились в тихом месте, недалеко от Треднидл-роуд, встали в сторонке. Трубочист кивнул, и парни исчезли, как черные призраки. Я спросил:
— Эти Тирнансы, это их собственный дом?
Он мрачно улыбнулся:
— Достался по наследству, ни один из них не женат. Они смотрят видео, заказывают карри, пиво и веселятся. Без женщин. Сливки ирландских мужчин, холостяки, и этим гордятся.
— Вы женаты, — сказал я.
— Да, и у меня маленькие дети. Но не будем сейчас о семье.
— Ладно.