Кен Бруен – Мученицы монастыря Святой Магдалины (страница 47)

— Пора двигать.

Я не стал упоминать про Дэнни.

Я ожидал, что меня повезут в тюремном фургоне. Но они воспользовались полицейской машиной. В суде толпился народ. Юристы, полицейские, клерки. Меня привели и посадили в конце очереди подавленных мужчин. По возрасту — от юношей до моих ровесников. Все молчали, никакого тебе братства в беде. С другой стороны комнаты ко мне направился мужчина. Он облокотился о перила и спросил:

— Джек Тейлор?

Я кивнул. Он сказал:

— Брайан Кейси. Я вас представлю.

Прежде чем я успел ответить, вошел судья, и заседание началось. Когда меня вызвали, судья выслушал обвинение.

— Нападение и избиение. Намеренное разрушение общественной собственности. Нарушение общественного порядка.

Полицейские начали возражать против залога. Когда я это услышал, у меня свело живот. Перспектива не выбраться отсюда ужасала. Мой адвокат расправил плечи, встал и заявил:

— Моего клиента все хорошо знают, у него здесь глубокие корни, так как он уроженец этого города. Его имя неоднократно упоминалось в прессе в связи с услугами, оказанными им городу.

Он монотонно продолжил рассказ о моей выдающейся личности. Я понятия не имел, о ком вообще адвокат рассказывал.

Наконец судья его перебил, постановил, что суд состоится через три месяца, и назначил большой залог. Затем громко произнес:

— Следующий.

Ко мне подошел Кейси.

— Вот и все, — с улыбкой сказал он.

— Но залог?

— Мне было поручено об этом позаботиться. Так что вы свободны. Я свяжусь с вами по мере надобности.

У меня возникла куча вопросов, но больше всего мне хотелось убраться из суда куда подальше, к чертям собачьим. Я никак не мог поверить, что свободен. Выйдя из здания суда, я закурил сигарету. Руки тряслись. Сделал всего несколько шагов, когда услышал:

— Утро доброе, Джек.

У одной из колонн стояла Кирстен. В темно-синем костюме. Вид у нее был крайне деловой. Она подошла ко мне и сказала:

— Пошли, я угощу тебя завтраком.

Вся моя былая решимость испарилась. Ночь в тюрьме заставляет вас тянуться к любому теплу, а голос у Кирстен был по-настоящему теплым. Я кивнул:

— Конечно.

Мы отправились в новое местечко в Вудкей. Хозяин был итальянцем, он пришел в восторг при нашем появлении и сказал:

— Buongiorno.

Кирстен поморщилась и выдавила:

— Привет.

Хозяин провел нас к столику у окна, при этом широко улыбаясь:

— Смотрите на проходящий мимо мир.

Кирстен коснулась моей руки:

— Тебе нужно что-то посущественней.

— Залог был вполне существенным.

Она повернулась к хозяину:

— Два кофе.

Затем посмотрела мне в глаза:

— Было тяжко, там, в тюрьме?

— Мне кажется, у меня случились галлюцинации.

— Замечательно. Что-нибудь интересное?

Как будто я из кинотеатра вышел. Я ответил:

— Скорее печальное.

— Ты отмечал прошедшие дни палочками на стене, развешивал портреты девушек?

— Это ты пригласила адвоката?

— Я заплатила залог.

— Я у тебя в долгу.

Кирстен провела пальцами по волосам и подтвердила:

— Ты здорово у меня в долгу.

Тут уж не поспоришь.

Принесли кофе. Она отпила глоток и ухмыльнулась:

— Хм, настоящий.

Я полез за сигаретами, и Кирстен попросила:

— Подкури две.

— Ты теперь куришь?

— Мне нравится возвращаться к своим былым дурным привычкам.

Затянувшись один раз, она загасила сигарету и сообщила:

— Я знаю того мужика, которого ты ударил.

— Вот как.

— Если немного надавить, то его можно уговорить снять обвинения.

— Сомневаюсь.

Кирстен склонила голову набок

— Похоже, ты на самом деле не понимаешь, как все происходит, Джек, так?

— Может, и нет.

Она постучала ногтями по чашке. В светлом лаке отразился свет из окна.

— Ты знаешь, что такое групповой трах, Джек? — проговорила Кирстен.

Как и раньше, грубое слово легко слетело с ее языка, что меня снова удивило. Я немного помолчал, прежде чем ответить:

— Могу догадаться.