Кен Бруен – Мученицы монастыря Святой Магдалины (страница 41)

Больше никаких вопросов.

Направившись в собор Августинцев, я поставил кучу свечей за упокой Брендана. Интересно, какая разница, одну свечу ты зажигаешь или восемь? Ну да… облегчает совесть. Я не знал, какую молитву надо читать, поэтому просто произнес:

— Мне не хватает тебя, Брендан.

Если не слишком проникновенно, то, по крайней мере, абсолютно честно.

Затем я направился к Чарли Бирну. Конечно, одежда нужна, но без книг я просто не мог существовать. И это мой любимый магазин. Чарли как раз уходил и сказал на ходу:

— Джек, там только что пришло много новых детективных романов.

— Замечательно.

— Я отложил для тебя твоих любимых авторов.

Некоторые люди гордятся тем, что среди их знакомых есть букмекеры, и думают, что это им помогает. Трудно поверить, что букмекеры приберегут для вас хорошую лошадь, но, и это верно, они всегда в курсе насчет фаворитов. Я предпочитаю торговцев книгами. В магазине Винни читал книгу «Встречи с замечательными людьми».

Я спросил:

— Это напоказ… или тебе действительно нравится?

Он широко улыбнулся:

— На серьезный показ. Где ты пропадал? Мы уж решили, что ты покончил с книгами.

Я вытянул руки ладонями вверх:

— Разве можно покончить с книгами?

— Вот это нам приятно слышать.

— Винни, моя нынешняя библиотека пропала.

— Пропала?

— Это длинная история.

— Понял. Итак… ты хотел бы начать все сначала, купить самое основное?

— Мне надо будет просмотреть список?

— Нет. Я знаю, что тебе надо. Где ты обретаешься?

Если Винни и был удивлен, услышав ответ, то никак этого не показал. Я поинтересовался:

— Сможете привезти на днях?

Он писал в блокноте и заметил:

— Я даже прихвачу пиццу.

Я полез за бумажником, но он меня остановил:

— Давай рассчитаемся позже.

В тот вечер я снова вернулся в свою частично восстановленную комнату.

Там все еще царил беспорядок, но разруха была сведена до минимума.

Я спросил у миссис Бейли:

— Кто занимался ремонтом?

— Джанет и я.

— Что?

— Да рабочих надо неделю ждать. Я могу перевести вас в другой номер.

— Нет… не надо… все прекрасно.

Мои покупки доставили. Я принял душ и примерил новый костюм. Мое отражение в разбитом зеркале было зигзагообразным. Те части костюма, которые я мог видеть, показались мне приемлемыми. Лицо было разделено на части, но я посчитал, что виновато зеркало. Самое время идти на свидание с женщиной-полицейским. Миссис Бейли спросила:

— Вы в полицию обращались?

— Нет.

— Я так и думала.

Папа Иоанн Павел II в 1982 году сказал, обращаясь к пилигримам-полицейским:

Задача полиции в современном мире, безусловно, не из легких. Она требует призвания, безоглядной преданности делу безопасности и благосостояния сограждан. Вам необходимо ощущать себя важной и эффективной моральной силой, действующей на благо общества.

Я мог процитировать эти слова наизусть, что и делал порой в самых странных обстоятельствах.

Когда открылась гостиница «Бреннанз Ярд», все отреагировали одинаково. Находясь на углу Ки-стрит, она всегда пользовалась популярностью. Разумеется, гостиница была с претензиями, но не до противного. В бар пускали и в джинсах, но костюм был предпочтительнее.

Я вошел, и услужливый бармен поприветствовал меня:

— Добрый вечер, сэр.

Ну, что я говорил… не без претензий.

Я взял кружку пива и сел в углу. Даму мою было не узнать: она явилась в хлопчатобумажной блузке, короткой черной юбке и туфлях на среднем каблуке. В руке — стакан со спиртным. Я сказал:

— Я бы вас в этой экипировке не признал.

— Можно мне сесть?

— Если только вы не предпочитаете стоять.

Женщина села.

Я взглянул на ее стакан и заметил:

— Хотите, угадаю? Минералка?

— Нет, белое вино.

Я закурил, и она сказала:

— Пожалуйста, не курите.

— Господи, Ридж, что вы за синий чулок?

— Такой, которому не нравится пассивное курение.

Я откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на нее. В толпе вы бы ее не заметили, но мне почему-то показалось, что ее это устраивает. Я сказал:

— Вы хотели меня видеть. Не припоминаю, чтобы вы говорили о каких-то правилах.

Женщина-полицейский отпила глоток вина. Невозможно было сказать, получила ли она от этого удовольствие. В ее глазах горел лихорадочный огонек. Не то чтобы одержимость, но что-то вроде того. Она тихо спросила:

— Почему вам так нравится раздражать людей?

— Не знаю… да и не так это. Давайте скажем, что мне не нравится «раздражать людей». Видит Бог, их сейчас прорва, этих людей. А благосостояние сделало их еще хуже.

— Вы предпочитаете добрые старые времена?