Кен Бруен – Мученицы монастыря Святой Магдалины (страница 19)

— Второй круг ада Данте предназначен специально для самоубийц.

— Это ответ?

Он коснулся моего плеча:

— Джек…

— Я хочу, чтобы ты дал мне слово.

Он не ответил. Тут подошла миссис Бейли и сообщила:

— Я вызвала такси.

Брендан встал:

— Похоже, наша встреча подошла к концу.

— Я могу поехать с тобой, составить тебе компанию.

— Нет, со мной все будет нормально, — заверил он и ушел.

Стоявшая у меня за спиной миссис Бейли пояснила:

— Я про кофе не забыла, но он бы только его пробудил, а трезвым не сделал.

Я не знал, что ей ответить. Во всяком случае, приличный ответ не приходил в голову. Я поднялся в свою комнату, свалился на постель и мгновенно отключился.

Во сне я ходил в магазин «Живаго рекордз». Работал, разумеется, Диклан, который продал мне полный каталог снов. Кошмарная жуть. За прилавком стояла девушка с обстриженными волосами. Она спросила меня, где достать отбеливатель. Когда сон уходил, я могу поклясться, что ясно слышал, как Стайп поет «Я теряю свою религию».

* * *

Разница между алкоголиком и запойным пьяницей в том, что алкоголик считает свои недостатки истинными, а достоинства фальшивыми.

Запойный пьяница держит свои достоинства при себе и уродует других своими недостатками.

Следующие несколько дней были настоящим адом. Жуткое похмелье. Провел я эти дни, в основном лежа поперек кровати. И постоянно виски и пиво взывали ко мне: «Иди к нам, мы тебя вылечим».

Да уж.

На каком-то этапе я очнулся с петлей из простыни вокруг шеи. На комоде стояла маленькая фотография. У меня что, галлюцинации? Я дважды моргнул, но фото не исчезло. Я медленно приблизился. На снимке был запечатлен мужчина в дешевом костюме из твида, с явными следами страданий на лице. Внизу фото стояла подпись: «Мэтт Талбот».

Я перевернул фотографию изображением вниз и снова залез в постель. Когда я очнулся в следующий раз, фотография исчезла. Я никогда не посмею спросить про нее у Джанет. Если не она виновница, то… КТО?

На третий день я был слаб, как котенок. Но принял душ и надел чистую одежду. Меня сдувало ветром с тротуара. Мой мозг зациклился на виски. Я направился в кафе на Проспект-хилл. Заказал яичницу, тост и чай. Столик плыл перед глазами. Я весь был в поту. Может быть, если мне удастся поесть…

Несколько месяцев назад, когда я занимался предыдущим делом, я здорово злоупотреблял кокаином. Но кокаин кончился, и я запаниковал. Кэти еще со времен своей панковской поры знала всех торговцев наркотиками. Я нагло воспользовался нашей дружбой и заставил ее дать мне адрес. Это сильно повредило нашим отношениям, но кокаину плевать на дружеские чувства.

Я нашел этого «Стюарта» и получил то, что хотел. Он был далеко не типичным торговцем. Жил в аккуратном домике недалеко от колледжа и больше напоминал банкира, чем наркодилера. Стюарт держался тише воды, ниже травы, и это приносило ему успех и избавляло от неприятностей.

Я отодвинул завтрак, не мог есть. Официантка забеспокоилась:

— Что-то не так?

Но дело было не в еде. Я даже чай не мог пить.

— Нет… Неважно себя чувствую.

Она одарила меня материнской улыбкой:

— Наверное, желудочный грипп, сейчас весь город болеет.

Я пошел к каналу, причем меня бросало то в жар, то в холод. Я взмолился, чтобы Стюарт оказался дома. Постучал, подождал и, когда тот открыл, проговорил:

— Стюарт, не знаю, помните ли вы меня.

Он прищурился:

— Приятель Кэти… не подсказывайте… вы Джон Тейлор.

— Джек.

Тут возникает интересный вопрос: а надо ли вам, чтобы торговцы наркотиками помнили, как вас зовут?

— Проходите, — пригласил Стюарт.

В доме было идеально чисто, как в витрине. На хозяине были выглаженные брюки, белая рубашка, свободно повязанный галстук. Он предложил мне сесть и спросил:

— Чай, кофе, лекарства?

— Сигареты случайно не найдется?

Я почувствовал уже забытое было томление. Стюарт сдержанно рассмеялся и сказал:

— Только в магазине на углу. Я не разрешаю курить в доме.

И разумеется, на стене висело объявление:

У НАС НЕ КУРЯТ

Я заметил:

— Вы шутите.

— Это дурная привычка.

— Стюарт, да будет вам… вы же наркотиками торгуете.

Он поднял палец:

— Я бизнесмен. Сам никогда не употребляю.

— Довольно гибкая система моральных ценностей, приятель, вы не находите?

Стюарт развел руки:

— Мне годится. Но я не думаю, что вы заглянули, чтобы поговорить об этических принципах, ведь так?

— Конечно, вы правы. Мне нужны сильные транквилизаторы. У меня ломка.

Он наклонил голову, напомнив мне врача, и спросил:

— Чем вы пользовались… вернее, чем злоупотребляли? Я тут путаюсь в терминологии.

— А я нет. Злоупотреблять — значит дойти до ручки.

— Понятно. Я запомню разницу. Извините меня.

Стюарт отправился наверх. Если бы я приметил бар с напитками, то обязательно ими «злоупотребил». Хозяин вернулся с кейсом и посмотрел на меня:

— Сколько вы собираетесь потратить?

— Сколько потребуется.

Широкая улыбка, все ради денег, никакого юмора. Стюарт выложил на стол шеренгу маленьких бутылочек:

— Обратите внимание, здесь красные, синие, желтые и черные капсулы.

— Вижу.