Келли Сент-Клэр – Мечты о свободе (страница 3)
Я глажу основание его шеи большим пальцем, который покоится под его волосами; сердце разрывается, когда он показывает это спрятанное лицо своему народу.
— Изначально вы узнали о ней ввиду смерти Кедрика, — заявляет он.
Раздаётся несколько вздохов.
Он встречается со мной взглядом.
— Хотя прошло уже много месяцев с тех пор, как мы узнали, что мой брат погиб, защищая её. Как видите, его смерть оказалась сложнее, чем мы могли себе представить.
Мои глаза начинает жечь. Потому что я скучаю по своему другу. А Джован однозначно скучает по своему брату.
— Вы знаете её как Мороз, женщину, которая бросила мне вызов в Куполе и спасла жизни своих мужчин.
Раздаётся несколько смешков. Я бросаю быстрый взгляд и вижу, что один из них издаёт Санджей. Он подмигивает мне, держа одну руку на животе беременной Фионы.
— Вы знаете её как Татуму Осолиса. Статус, который имеют те, кто в прошлом был нашими врагами. Многие из вас испытали на себе её неизменную доброту. И многие из вас выразили ей свою преданность и уважение, не обращая внимания на укоренившиеся в вас с юных лет взгляды: Брумы не должны общаться с Солати, а Солати не должны общаться с нами.
Я наблюдаю за Джованом, очарованная его словами. Он преображается на моих глазах, демонстрируя первые признаки великого Короля, которым ему суждено стать.
— Три недели назад вы поняли, что Мороз это ни кто иная, как наша Олина. Я знал об этом большую часть её пребывания здесь, — он тяжело сглатывает. — Я мог бы носить её целый день на руках, она такая миниатюрная. Но эта женщина спасла жизни ваших жён и детей. Она сделала это с большим риском. И, как вы заметили, едва не заплатила за это самую высокую цену.
Звук скрипа дерева отрывает моё внимание от Короля. Я окидываю взглядом членов ассамблеи, встающих из-за столов. Некоторые плачут. Те, кто не смотрит на меня, заворожены словами своего Короля.
— Джован, — шепчу я, — мне нужно встать.
Осторожно он ставит меня на обе ноги. Я не отстраняюсь. Мои ноги дрожат от слабости и эмоций. Я цепляюсь за руку Джована, в то время как он стоит перед своими подданными, свободной рукой откидывая волосы с моего лица.
— У Татумы Олины смешанная кровь. И я говорю вам, что это не имеет значения, — заявляет он. — Брумы говорят, что они судят людей по их поступкам, а не по словам. В прошлых переменах мы использовали это как оправдание. Но я, как ваш Король, говорю, что мы должны придерживаться этого правила. Эта женщина спасла вас. Она доказывала это непрестанно. Мы в большом долгу перед Татумой Олиной.
Из моих глаз текут сдвоенные дорожки слёз. Я не делаю ни малейшего движения, чтобы их смахнуть, когда позади меня отодвигают стулья. Я смотрю в сторону шума и вижу, что советники… преклонили колени. Снова скребущие звуки, и я не знаю, куда смотреть: волной, от начала и до конца, вся ассамблея опускается на колени на холодный каменный пол.
Есть те, кто может и не согласен с тем, что говорит Джован. Но как они могут оставаться на месте, когда все остальные выражают своё уважение? Их Король сказал им, что они в долгу передо мной. Они повинуются ему, или лишатся жизни. Я замечаю, что в комнате нет Жаклин — женщины, которая никогда не преклонит передо мной колени.
Мои ноги едва не подкашиваются, когда Джован высвобождает свою руку из моей цепкой хватки. Сквозь постоянно расплывающееся зрение я вижу, как Король Гласиума преклоняет колено, держа обе мои руки в своих.
Его глаза пылают, а челюсть плотно сжата, чтобы контролировать собственную реакцию.
— Я, Король Гласиума, преклоняю колени перед Татумой Осолиса.
Раздаётся шёпот.
— Я дарую тебе верность Гласиума. Я заверяю, что твои поступки достойны того, чтобы заслужить наше доверие и нашу неизменную благодарность.
Я не могу говорить. Ничего из того, что я могу сказать, никогда не будет достаточно. Поэтому, когда слёзы текут по моему лицу, я киваю и пытаюсь поднять Короля на ноги.
Это не помогает.
Мои дрожащие ноги подкашиваются, и я падаю на Джована, который поддерживает меня. Я кладу руку на сердце и лепечу что-то невнятное. Слава Солису, никто не слышит моих бессвязных слов. Глаза Короля Гласиума сверкают весельем, хотя вслух он не смеется. Я протираю глаза и смотрю на него.
Шокированный шёпот, вызванный неожиданным сюрпризом Джована, стихает.
Я ёрзаю, когда внимание ассамблеи снова оказывается приковано ко мне.
— Держу пари, что все её хорошие качества исходят от её стороны Брумы, — громко произносит голос.
Зал взрывается бурным шумом от этого замечания. Санджей кланяется ассамблее, а затем морщится от сокрушительного удара Рона по плечу. Я ухмыляюсь рыжеволосому мужчине. Я уже сбилась со счёта, сколько раз он спасал меня таким образом.
Джован несёт меня вокруг тронного стола, и я, благодарная за помощь, обессилено опускаюсь, когда самое страшное уже позади. В груди растекается тепло. Я выдержала первое испытание, в следующий раз я буду сильнее. Это станет легче, как и снятие вуали в самом начале. Брумам может не нравиться моё наследие, но вид всё равно станет привычным. С этим первым шагом, в последующих поколениях, народ Ире может найти признание.
Сможем ли мы достичь мира? После такого количества кровопролития?
Мои мысли кружатся в голове после того, как я нырнула с эмоционального обрыва. Требуется минута, чтобы понять, где я нахожусь.
На коленях Джована. На его троне.
Его советники услышат меня. Мне уже давно всё равно.
— Я хочу сесть на свой стул, Джован.
Он игнорирует меня, отпивая из кубка. Я оглядываю стол слева и справа и нахожу Оландона, который смотрит на меня сердитыми глазами. Рядом с ним стоит Риан.
Риан. Единственный выживший член Элиты моей матери. Молодой солдат сменил сторону до того, как мы сразились с Элитой, и я приняла его клятву верности. Я только смутно помнила его, со времен моего пребывания в Осолисе. Во время одного из моих избиений он сжалился надо мной. Он рискнул сделать это под пристальным взглядом Татум. По-моему, это было проявлением высочайшей моральной стойкости. Но Оландон не был столь доверчив. Во время своих визитов к моей больничной койке он часто выражал беспокойство по поводу сохранения жизни Риану. К этому времени я уже доверяла своей интуиции и понимала, что у Оландона тоже есть недостатки, и что его желание защитить меня затмевает всё остальное. Риан был на моей стороне. Вернее, он был на той стороне, которая поможет Осолису снова процветать. У меня было не так много друзей, чтобы я могла быть разборчива с врагами.
Драммонд смотрит на нас с Королём с нескрываемым раздражением. Он не единственный советник, которому неприятна близость между мной и Джованом, хотя большинство, кажется, вполне довольны. Я поднимаю брови, и выражение лица Драммонда быстро исчезает. Если советники что-то и понимают, так это то, что им следует быть осторожными в моём присутствии. Воспоминание об отрубленной голове Блейна всё ещё свежо в их памяти.
Я толкаюсь между руками Джована, пока он режет грушу на кусочки.
— Ешь, — велит он, поднимая кусочек.
Я позволяю своим волосам соскользнуть вперёд и смотрю на него, отказываясь открыть рот.
— Я не буду есть, сидя у тебя на коленях. И из твоих рук.
Кто-то усмехается:
— Она не собирается упрощать тебе задачу.
Джован не отводит взгляд.
— Это обычай Брум, — объясняет он. — Если ты отвергаешь еду, которую я тебе предлагаю, ты отвергаешь меня и всё, что я предлагаю.
Моё лицо мрачнеет.
— Правда?
Этот мужчина принизил себя перед всем своим народом ради меня. Он предлагает мир.
Джован кивает. Кто-то задыхается позади него, но я не отвожу взгляда от его глаз.
— Если я сделаю один укус, этого будет достаточно? То, что ты кормишь меня, это… странно.
Его глаза сверкают, и я сдаюсь, мельком взглянув на мужчин. Их лица тщательно нейтральны.
Джован держит грушу, приподняв бровь, а я убираю волосы за ухо и открываю рот. Если это и будет сделано, то только один раз. Все должны увидеть.
Мои губы смыкаются над сочной грушей, касаясь его пальцев. Никогда ещё выражение его лица не было таким сосредоточенным на моих действиях. Или, может быть, я замечаю это больше из-за того, где мы находимся, и кто смотрит. Я быстро жую, избегая всеобщего внимания. Сок вытекает и катится по моему подбородку. Но когда я собираюсь вытереть сок, Джован хватает меня за руку и наклоняется вперед. Когда я застываю на месте, Король слизывает сок, а затем прижимается к моему рту глубоким, захватывающим поцелуем.
Я задыхаюсь, когда он отстраняется.
К моему ужасу, зал аплодирует. Никогда ещё я не испытывала такого облегчения, как когда возобновляется обычная суета и шум ассамблеи.
До момента…
— Наконец-то, — слово произносится на вздохе.
Я щурю глаза от слова, которое я явно не должна была услышать.
— Джован, — рычу я. — Что это значит?
Он смотрит на меня, и излучает столько счастья, что я могу только моргать от этого зрелища.
— Хочешь ещё? — предлагает он, шепча мне на ухо.
Приятная дрожь пробегает по мне, даже когда я выхватываю у него кусок груши и запихиваю его в рот, прежде чем он снова попытается меня накормить.
— Что это значило? — настаиваю я.
Но он больше не слушает. Он разговаривает с Роско, сидящим по другую сторону от него. Я пристально смотрю на него и знаю, что он чувствует тяжесть взгляда, но продолжает вынужденный разговор со своей любезной «правой рукой».