Келли Сент-Клэр – Мечты о полете (страница 34)

Он выгибает тёмно-каштановую бровь.

— Снова врёшь, я вижу.

Ухмылка сползает с моего лица.

— Нет, это не так. Вы оба слишком самодовольны на мой вкус.

Я кладу грушу и иду в сторону Осколка, игнорируя громкий смех за моей спиной. Осколок вскидывает брови при моём приближении.

— Шутишь классные шутки? — спрашивает он.

Я киваю.

— Ты же знаешь меня. Комик Мороз, — говорю я.

Он смеется и встает рядом со мной.

— Возможно, ты захочешь знать, Малир расспрашивал Гнева, почему ты убила Мясника, — он сохраняет свой голос тихим, оглядываясь по сторонам.

Я удерживаю внимание на выборе стрелы из бочки.

— Оу? — говорю я и смотрю на него поверх оперения, приподняв бровь. — Ты хочешь о чём-то спросить, Осколок?

Его глаза блестят. Я кладу стрелу на место.

— Ни о чём, просто странно, что ты спасла одного командира, но не имела никаких проблем с тем, чтобы вырубить другого, — говорит он. При его следующих словах я замираю: — Кто-нибудь может решить, что ты знала Малира.

Он передает мне выбранные стрелы. Я машинально беру их, во рту пересыхает.

— По этой причине я вмешался и сказал Малиру, что у тебя были личные счёты с Мясником. Что ты некоторое время преследовала его, — продолжает он. — Возможно, ты захочешь придерживаться этой истории, если спросят.

Он знает, что я увязла в этом по самое горло, и понимаю, что он прикроет мою спину.

— Спасибо, — шепчу я и двигаюсь, желая стиснуть его руку.

Он отдёргивает её раньше, чем я касаюсь его.

— Почему ты это сделал? — спрашиваю я.

Он усмехается, но как-то неловко. Он никогда раньше не отстранялся. Никто из нас не проявлял часто привязанность, но когда её предлагали, то всегда принимали. Он бросает взгляд на Короля, который стреляет ещё в одну грушу.

— Касаться тебя — не очень хорошее дело для моей продолжительности жизни. Я рассматриваю тебя как сестру. И хочу удостовериться, что это очевидно для того гигантского мужчины, который решает буду я жить или умру, — говорит он. — Ты можешь пожимать мне руку, когда угодно. Но, когда его нет рядом.

Он дёргает головой в сторону Джована с очередной ухмылкой. Она сползает, когда он обнаруживает, что Король наблюдает за ним.

Я издаю стон.

— Только не ты.

Осколок усмехается, отходя в сторону и направляясь ко Льду.

В этот вечер я иду с Кристал в обеденный зал. У нас теперь нет стражников. Полагаю, мы доказали, что не представляем угрозы. Мы поворачиваем в арку, и Кристал врезается кому-то в спину. Я поддерживаю её, когда она отскакивает назад. Этот «кто-то» — Ашон, младший брат Кедрика. Моё сердце слегка замирает при виде его знакомых голубых глаз и высеченного лица. Но это напоминание о Кедрике уже не так болезненно, как было раньше.

Он смотрит на меня поверх головы Кристал.

— Мороз, не так ли? — спрашивает он.

Ждал ли он здесь, пока я пройду?

Я делаю короткий кивок и стараюсь сохранить дыхание. Так близко я ещё не находилась к Ашону. Его улыбка ни за что не была бы такой искренней, если бы он знал, что я — Татума.

— Приятно познакомиться с тобой. И приятно наблюдать, как ты сражаешься, — добавляет он.

Я поднимаю брови.

— В Куполе или в яме? — спрашиваю я и немедленно прикусываю язык.

Это не было умно.

Его ответная улыбка ослепительна и очаровательна, и мне хочется улыбаться вместе с ним. У Кедрика была такая же харизматическая улыбка и у Джована тоже, когда он её использует. В улыбке Ашона я обнаруживаю лёгкую тревогу.

— Боже, мисс Мороз, в Куполе, конечно, — отвечает он.

— Благодарю за комплимент, Принц Ашон. Прошу извинить нас, — говорю я и жестом показываю Кристал идти вперёд.

В нашем конце зала царит суматоха. Видимо, причина в Осколке и Льде, хотя несколько человек из Дозора, похоже, присоединились к ним.

— Девчушка! Ты должна это попробовать, — кричит Лёд.

Он ловит ртом кусочек фрукта. Я качаю головой и сбегаю, чтобы найти что-то поесть. Я размышляю, могу ли я спокойно взять грушу, когда кто-то пристраивается рядом со мной.

Это Мэйси, жена Блейна. Робкая Мэйси смелее, чем стойкие люди, с которыми она сидит, и она первая женщина из ассамблеи, которая подошла ко мне.

— З-здравствуй, Мороз, — говорит она.

Я наклоняю голову и продолжаю ковыряться в еде, стараясь реагировать противоположно моей инстинктивной реакции.

— Я подумала, могу ли я… задать тебе вопрос? — спрашивает она, накладывая большую порцию мяса на свою тарелку.

После этого она отрезает ещё два куска мяса. Я сомневаюсь, что она осознает, что делает.

— Давай, — с любопытством бормочу я, но произношу это, будто делаю ей огромное одолжение.

— Мог бы кто-нибудь научить меня драться, как ты?

Она говорит так быстро, что мне требуется мгновение, чтобы осмыслить её слова. Когда я понимаю смыл, я с трудом могу в них поверить.

— Ты хочешь драться? Зачем?

Дрожащими руками она начинает накладывать булочки. Я не могу удержаться и не распахнуть глаза, когда она добавляет их к своей уже приличной куче. Мэйси следит за моим взглядом, направленным на её массу еды, и краснеет.

— У меня был план — письма. Но кто-то украл их. Теперь у меня ничего нет. Я не могу сбежать.

Её слова рассыпаются в беспорядочном потоке.

Во рту пересыхает. Письма? Говорит ли она про урну с документами, которые я взяла? Моё сердце замирает.

Некоторые из этих писем были написаны многие перемены назад. Она так долго планировала побег от Блейна, а я разрушила её тщательно продуманные планы.

— Этот человек причиняет тебе боль? — мягко спрашиваю я.

Она смотрит на меня расширенными глазами и сжимает рот. Я спешу дальше, чувствуя её отстранение.

— В детстве меня несколько раз били. Я знаю каково это, испытывать такую боль.

— Правда? — спрашивает она.

Слёзы наворачиваются на её глаза. Я киваю.

— Да, — шепчет она, — он причиняет мне боль.

Блейн бьёт свою собственную жену. Мерзкое, отвратительное оправдание для мужчины. Почему Соул не предпринял ничего по этому поводу? Он был самым робким из всех делегатов, да и вообще из всех Брум, которых я встречала, но это же была его сестра!

Конечно, он мог бы набраться мужества и защитить её. Джован, должно быть, не знает о жестокости Блейна. Я помню, как он отреагировал на моё избиение. Я никогда не испытывала такой сильной ярости по отношению к себе. Джован убил бы его — что не было бы так плохо — но по своему собственному опыту я знала, что Мэйси не хотела бы, чтобы её проблемы афишировались.

Я ставлю свою тарелку и хватаю её за руку.

— Я не знаю места, где женщины могут научиться драться, но оставь это мне. Я уверена, должны быть и другие, кто хочет того же, благородные или иные. Возможно, что-то можно устроить.