Келли Сент-Клэр – Мечты о пламени (страница 12)

Величина армии Брум — это то, что всегда позволяло Гласиуму находиться на равных с силами Солати. Мои люди это цельный, сплочённый отряд, которым командует Начальник стражи. У Брум нет такой дисциплины. Хоть они и искусны, они полагаются на численность и грубую силу, чтобы соответствовать нашим тщательно разработанным военным стратегиям и строго обученными солдатам. Внизу в лагере, должно быть, тысяча человек. Джован, вероятно, там с ними. Я колеблюсь несколько секунд, размышляя, стоит ли мне приземлиться рядом и проверить, там ли он. Сверху люди выглядят крошечными точками, но, когда я подлетаю ближе, я замечаю, что они поднимают лица и смотрят на меня. Некоторые из них указывают пальцами!

Как хорошо они меня видят? На мне нет вуали. Она засунута в переднюю часть моего костюма. Наверняка их зрение не настолько хорошее. Нежелательное внимание принимает решение за меня. Я нажимаю на перекладину, чтобы ускориться, и вскоре лагерь остается позади. К счастью, Адокс дал Королю разрешение раскрыть Ире, потому что, помимо ассамблеи, целая армия стала свидетелем того, как кто-то летел.

Я пролетаю над Гласиумом, смутно отмечая шесть относительно определённых зон, которые Брумы называют Секторами. Оба мира разделены на шесть зон. Но в Осолисе мы называем их Ротациями. Два мира лежат бок о бок, и область, расположенная ближе всего к другому миру, получила наименование «Первая Ротация или Сектор». Затем зоны были пронумерованы по кругу от одного до шести. Миры вращаются медленно, поэтому для того, чтобы пройти все шесть пространств и вернуться к началу, требуется целых три года. Тем временем Оскала, или Великий подъём, остается незыблемой — неподвижной связью между двумя противоположными планетами.

Во многих отношениях Гласиум — полная противоположность моего родного мира. Здесь другие животные, еда и одежда. Деревья коричневые с зелёными листьями, а не чёрные с тёмными красно-пурпурными листьями. Но главное отличие в том, что там, где Осолис полон огня, дыма, потрескавшейся земли, пожелтевшей травы и сморщенных лоз, Гласиум это планета мороза, снежных гор, метелей и льда. Брумы считают нас снобами, лишёнными чувства юмора и чопорными. Солати считают Брум варварами, невоспитанными и примитивными.

Нет никакой загадки в том, почему мы оказались на грани войны.

Но есть одна вещь, которую мы разделяем.

Мы зависим от климата другого мира, что позволяет нам регулировать собственный. Мы ненавидим друг друга, но нуждаемся друг в друге, чтобы выжить.

Четвёртый Сектор — для каждой планеты — самый отдаленный от другого мира. Четвёртый Сектор Гласиума непригоден для жизни, погода там настолько холодная, что можно замерзнуть за несколько минут. Четвёртая ротация Осолиса настолько раскалена, что одежда может вспыхнуть — если ты раньше не умрешь от дыма. Четвёртые зоны Гласиума и Осолиса постоянно напоминают нам, что, если Осолис не даст тепла и огня, а Гласиум не даст холода, мы все погибнем. Огонь распространится по Осолису и сожжёт всех, а Гласиум заледенеет.

Я добираюсь до Первого Сектора и меняю курс на Шестой, где находится Король и его ассамблея. Правитель и его двор обычно перемещаются только по первой, второй и третьей зонам, осуществляя переход каждую половину перемены, чтобы избежать Четвёртого Сектора. Деревенские жители просто перемещаются вокруг четвёртого Сектора, из третьего в пятый, таким образом, максимально используя любое жилье, которое им удаётся найти. Поскольку более состоятельные горожане переезжают чаще, у богачей обоих миров есть две резиденции — одна для проживания, в то время как другой дом проходит через четвёртый, пятый и шестой Сектора. Необычно, что королевская элита располагается в Шестом Сектора. Король Джован сделал это только для того, чтобы оказаться ближе к тропе на случай нападения. Это был удачный ход с его стороны.

Я снижаюсь на достаточном расстоянии от замка и, осторожно приземлившись, складываю Флаер. Раньше я приземлялась в одном из дворов за замком, но дозору мог быть дан приказ стрелять. Маловероятно, но рисковать не стоит. Вытащив вуаль, я бросаю взгляд на густые деревья вокруг и накидываю её на голову, закрепив сверху деревянным ободком. Моё зрение мгновенно затуманивается. Я касаюсь рукой ствола дерева, находящегося рядом со мной, и жду, пока мои глаза привыкнут к темноте. Я беру свой Флаер под мышку и быстро иду в направлении замка.

Я приземлилась на окраине Внутреннего Кольца, на мощёной дорожке, которая соединяет самых богатых и знатных Брум с подступами к замку. Отчасти мне хотелось бы пройти в другом направлении, через Внутреннее Кольцо, затем Среднее Кольцо и Внешние Кольца.

Кольца на Гласиуме разделяли различные классы. Внутреннее Кольцо занимали богачи, и оно располагалось в пространстве, наиболее близком к замку. Во Внешних Кольцах жили люди без гроша в кармане, и оно находилось дальше всего от замка, занимая внешние края этого мира. Возможно, Внешние Кольца — это самая бедная часть Гласиума, полная опасностей, но несколько моих самых близких друзей жили там, в боевых казармах. Я всегда буду помнить время, проведённое там, как самый простой и самый свободный этап моей жизни. Ты сражался, ты выживал, ты ел и пил.

Я кручусь из стороны в сторону, когда ветер подхватывает сложенный под мышкой Флаер, и не обращаю внимания на голубоглазых Брум, которые проходят мимо меня по дороге. Они глазеют на мою одежду и приспособление, прижатое к боку. На мне также вуаль, о которой я стараюсь не вспоминать. Она привлекает почти столько же внимания, сколько моя одежда и Флаер. Было время, когда я болезненно воспринимала вуаль. Но каждый раз, когда я снимала ткань, становилось легче. Теперь я управляю вуалью, а не наоборот. Я помню своё внезапное прозрение во время разговора с Адоксом. Путь передо мной был всё так же ясен, как и в тот волнующий душу момент. Я не могла строить своё будущее на лжи, как моя мать. Единственный путь вперёд для меня заключался в том, чтобы раскрыть свою истинную сущность. Конечно, я не стану делать это как дура. Но если я добьюсь своего, вуаль больше никогда не сможет управлять мной. Я сама решу, как раскрыть мою тайну. Меня не загонят в угол.

Когда меня видят, раздается сигнал. Ворота поднимаются. Я прохожу под решёткой из железных прутьев.

Один из дозорных бежит ко мне так быстро, как только позволяют ему его тяжёлые доспехи. Я не понимаю, зачем дозорные носят такое громоздкое обмундирование. Мужчина неловко кланяется, на его лице выражение ужаса.

— Татума Олина, Король приказал доставить вас к нему немедленно по прибытии.

Что ж, это объясняет его страх. Я сомневаюсь, что приказ Джована был вежливым.

Я спокойно киваю, несмотря на нервное возбуждение, которое пробегает по мне от его слов.

— Отлично. Проводите меня к нему.

Интересно, это один из тех стражников, которых я обманула, когда сбежала во Внешние Кольца?

Стражник переводит взгляд с меня на ворота и обратно.

Я улыбаюсь под вуалью.

— Если только… ты не можешь покинуть свой пост?

— Но он сказал мне привести вас, и…

Я поднимаю руку, пытаясь сдержать смех.

— Всё в порядке. Я пойду прямо к нему и заверю его в твоей решимости выполнить оба его приказа.

Я ухожу, пока дозорный продолжает кланяться. Он явно не был выбран за свой разум.

Как только я вхожу в громоздкий вестибюль замка, обитый деревом, меня осеняет… Я сейчас увижу Джована! Я останавливаюсь на полпути к залу собраний. Недосып и стресс последней недели дают о себе знать. Интересно, как я выгляжу? Я встряхиваю головой, желая очистить затуманенный разум. О чём я думаю? Я продолжаю идти, не обращая внимания на новое напряжение.

— Хм, Лина?

Я поворачиваю голову в сторону звука. Это Камерон. Маленький сын Томи, одного из делегатов.

— Привет, Кам. Тебе что-нибудь нужно? — спрашиваю я.

— Неа, я в порядке. Король хочет тебя видеть. Я слышал.

Джован всем отдал этот приказ? Я упорно игнорирую тепло, разливающееся по мне. Я достаточно устала, чтобы признать, что чувствую себя так, потому что скучала по нему. Я слишком устала, чтобы притворяться, что это просто нетерпение передать новости о том, что произошло в Ире. Но знать о своих чувствах и действовать в соответствии с ними — две разные вещи.

— Я как раз направляюсь к нему. Проводишь меня?

Я следую за юным, пухленьким мальчиком, пока мы не доходим до зала собраний. Стоит ли мне постучать? На мой вкус это слишком робко.

Я толкаю дверь, и меня накрывает волной шума.

— Блейн! То, что ты предлагаешь, просто нелепо, — раздается голос Драммонда, отца Арлы.

Кто-то ударяет кулаком по столу, и я, наконец, понимаю, что только что услышала. Кто-то только что сказал «Блейн»? Джован не мог сделать его советником! Я задыхаюсь, слишком хорошо зная о сомнительных делах Блейна. Этого не может быть. Я чувствую руку на своей руке и чувствую, как мои мышцы напрягаются в оборонительном жесте. Я расслабляюсь, узнав Роско, самого надежного советника Джована и отца одного из делегатов, Аднана. Пожилой мужчина всегда вежлив. Необычная черта для Брумы.

— Татума Олина, я рад вашему возвращению. Король очень хочет вас видеть.

Он ведёт меня вокруг стола для совещаний — большого каменного круга. По пути мы проходим мимо других советников. Они замолкают и смотрят на меня. Я осторожно высвобождаюсь из направляющей руки Роско. Большинство из них выглядят спокойными, но есть и те, кто по-прежнему настороженно или неприязненно смотрит на меня, я не знаю. Моё сердце начинает биться учащённо, когда я ближе подхожу к Джовану. Смотрит ли он на меня? Я молю свои ноги не спотыкаться, хотя они не спотыкались с самого детства. Я хочу увидеть его, но в то же время мне плохо. Это нормально?