Келли Сент-Клэр – Мечты о морозе (страница 38)

Это единственный намёк на моё опустошение от его решения хранить молчание.

— Ты когда-нибудь делаешь то, что тебе говорят? — спрашивает он.

Я игнорирую его вопрос так же, как он игнорирует мой.

— Где Каура? — спрашиваю я.

— Я присматривал за собакой. Я приведу её сегодня вечером, — он начинает двигаться к двери. — Знаешь, ты балуешь её, позволяя оставаться здесь.

В ответ я только хмурюсь. Он ухмыляется и покидает комнату, заставляя меня подпрыгнуть, захлопывая дверь.

Я сплю весь день, а когда просыпаюсь в тёмной комнате, натираю спину и рёбра мазью. Я бы убила за один или три снежных пакета. Я улыбаюсь и чувствую, как одна из трещин на моей губе снова открывается.

Дверь с грохотом открывается, и я вскакиваю, хватаясь за рёбра.

— Вени! Вы можете перестать делать это? — кричу я.

Король выглядит довольным.

— Нет.

Я забываю о своей злости, когда вижу, что он держит коробку с Каурой и несколько снежных пакетов под ней. Я протягиваю к ним руки. Он поднимает брови и передаёт мне их. Я кладу один на поясницу и один на рёбра, и со стоном откидываю голову назад, прикладывая последний к боковой части лица, над челюстью.

Когда я наклоняю голову, чтобы посмотреть на Короля, я вижу, что он наблюдает за мной тёмными глазами.

— Ты выглядишь намного лучше. Твои глаза стали получше, и отёк на лице намного… лучше, — говорит он.

Моя вуаль всё ещё снята. С ней слишком больно.

Я хихикаю.

— А я-то думала, вы презираете ложь. Я знаю, что выгляжу ужасно, Король Джован. Вам не нужно быть милым, это не ваша сильная сторона.

Несколько секунд он выглядит обиженным, прежде чем смеётся и проводит рукой по своим каштановым волосам.

— Я подумал, что стоит попробовать.

Каура поднимает голову на звук наших голосов. Она скулит, и Король берёт её за загривок и опускает на кровать. Она придвигается ближе ко мне, как будто чувствуя, что мне больно.

— Я в порядке. Подойди и проверь.

Она подходит ближе и запутывается в своих ножках. Я хихикаю и смотрю на Короля.

— Иногда она спотыкается о свои щенячьи ножки, — говорю я.

Смех Короля эхом разносится по комнате. Этот звук удивительный, как будто его вытащили из него. Я вовсе не хотела, чтобы мой комментарий был смешным, но его глубокий смех заразителен и заставляет меня тоже улыбаться.

— Я думаю, что слово, которое тебе нужно, это «лапы». У щенков лапы, — говорит он.

— А что тогда у собак? — спрашиваю я, почёсывая её живот, отчего она яростно дрыгает одной лапой в знак благодарности.

— У них тоже лапы.

— Хах, ладно, — говорю я, наблюдая, как она ёрзает на кровати.

Я хихикаю от её игры. Как будто она рассказывает мне историю последних нескольких дней.

— Спасибо, что присмотрели за ней, — говорю я, поднимая взгляд.

Он снова смотрит на меня, но быстро отводит взгляд, с пустым выражением лица.

— Пожалуйста, — жестко говорит он, делая шаг назад. — Я попрошу стражников собирать тебе снежные пакеты в течение следующих нескольких дней.

Он чешет Кауру за ушами, один раз кивает мне и выходит из комнаты, захлопывая за собой дверь. Я качаю головой от его странного поведения.

Я продержалась два дня прежде, чем почувствовала, что начинаю сходить с ума. Быть запертой напоминает мне о пребывании в башне. Ты можешь пересчитать каменные блоки на потолке много раз. Единственное, чего я добилась за последние два дня, это составила план расспросить Аднана о древке стрелы. Я даже отломила часть стрелы и положила её в карман. Обыск комнаты Блейна придётся отложить до момента, когда мне станет лучше.

Я надеваю вуаль и поднимаю Кауру, решив вывести её ненадолго на улицу. Стражники делали это за меня.

Я открываю дверь.

— Нужно ли снова вывести её на улицу, Татума? — спрашивает один.

Эти стражники до сих пор были самыми вежливыми. Король, должно быть, внушил им здоровый страх.

— Нет, я собираюсь сама вывести её, — говорю я.

Четверо стражников обмениваются беспокойными взглядами.

— Нам было сказано, что вы пробудете в комнате всю неделю, — говорит тот же стражник, через несколько секунд.

Я смеюсь.

— Я и планировала, но просто передумала. Я спущусь вниз с Каурой ненадолго.

Могу сказать, они не дураки.

— Татума, просто… сам Король сказал, что вы останетесь там, — говорит тот же стражник, на этот раз добавляя небольшой поклон.

Я начинаю идти по коридору.

— Уверена, это какое-то недоразумение, но, возможно, пока меня нет, вы могли бы послать кого-нибудь уточнить ваши приказы, — бросаю я через плечо.

Я выхожу на улицу и задерживаюсь на холоде пару часов, чего я не делала ни разу с момента прибытия в Гласиум. Снежные пакеты покорили меня, и я обнаружила, что при всех своих травмах, предпочитаю холод.

Трое стражников наблюдают за мной. К сожалению, они раскусили мой блеф и послали четвертого стражника к Королю. Я чувствую лёгкое сожаление, что ослушалась Джована, когда он так сильно мне помог. Но это чувство настолько незначительно, что следующая стена изморози сдувает его.

Я как раз возвращаюсь обратно, когда замечаю отца Аднана, стоящего с четырьмя моими стражниками.

— Татума, — приветствует он. — Я пришёл поинтересоваться от имени Короля, почему вы на улице, вопреки его приказам.

Его голос строг, но глаза наполнены весельем. Он стоит спиной к стражникам, и я понимаю, что тон его голоса скорее относится к ним, чем ко мне.

— Приказы? Я думала, это было скорее предложение. Кажется, возникло недопонимание, — я киваю четвёртому стражнику. — Спасибо, что прояснил приказы Короля по моей просьбе.

Он кивает в ответ. Его лицо бледное. Я гадаю, что Король сделал с ним.

Отец Аднана усмехается моему маневру.

Я продолжаю:

— Мы не были формально представлены друг другу, хотя Аднан говорил мне, что вы его отец.

— Да, мне принадлежит титул отца Аднана. Вы можете называть меня Роско. Рад познакомиться с вами, Татума Олина, — он слегка кланяется. — Вы направлялись обратно внутрь. Могу я присоединиться к вам?

Он очень вежлив для Брумы. Я киваю, и мы проходим через маленькую боковую дверь, поворачиваем через несколько небольших залов, которые выходят в главный коридор.

— Кажется, вы очень хорошо ладите с моим сыном, — говорит он.

В его голосе звучит лёгкий вопрос. Тонкие нюансы, которые он использует, напоминают мне об Осолисе.

— Да, он хороший друг, — говорю я, махнув рукой. — Ваша манера говорить похожа на мою собственную. Или на ту, какой она была.

Роско испускает сдерживаемый вздох.

— Я рад, что сохранил этот навык. Прошло много лет с тех пор, как я был в Осолисе.

— Вы были в составе договорной делегации, — говорю я, наслаждаясь шансом разговаривать так, как я привыкла.