Келли Риммер – Без тебя (страница 55)
Господи! Я ему этого желаю. Я желаю ему счастья, всего счастья, которое я сжала в то короткое время, пока мы были вместе. Пусть оно распространится на десятилетия, которые ему предстоит прожить.
Вот только волшебных бутылок с джинами нигде не видно. Есть только обыкновенные бутылки и бутылочки с лекарствами.
Глава двадцать пятая
Каллум
В течение семи замечательных недель мы отдыхали на берегу моря, наслаждаясь моментами полнейшей непринужденности, которые впервые возникали в наших отношениях. Возможно, Лайла все больше страдала удушьем, когда ела и даже пила… Возможно, спорадические движения, вызванные хореей, становились все заметнее и возникали все чаще… Возможно, Лайла становилась все забывчивее, и ежедневные бытовые задачи, которые она перед собой ставила, давались ей со все бóльшим трудом… Возможно, она все чаще спотыкалась… Но если я и замечал это, то отказывался призваться самому себе.
Пета приезжала в гости каждый день. Иногда она появлялась перед завтраком и приносила с собой бекон для меня. Хотя Лайла зачастую при виде этого возводила глаза к небу, мы с Петой любили полакомиться мясом, так, словно были детьми, отыскавшими тайник с припрятанными в нем сластями. Леона и Нэнси мы тоже часто видели. Старики ежедневно работали в саду за окнами нашего дома. У Нэнси появилась ужасная привычка готовить еду, а затем появляться у нас с подозрительно свежими «остатками» вегетарианских блюд и домашней выпечкой. Изредка звонил Карл. В сущности, больше мы ни с кем не общались, оставаясь в пляжном домике. Я был всецело поглощен Лайлой, а она – мной. Мы весьма продуктивно провели эти семь недель, особенно учитывая то обстоятельство, что выбирались за пределы земельного участка только ради того, чтобы закупить продукты.
То было золотое время. Все казалось чудесным, за исключением полоски грозовых туч на горизонте, которые я поклялся не замечать до тех пор, пока это возможно.
Линн связывалась с Лайлой по скайпу каждые несколько дней. После одной из таких бесед врач вдруг выразила желание срочно увидеться с Лайлой и обследовать ее. Мы без особого желания собрали вещи и отправились в квартиру Лайлы в Мэнли. Как только мы переступили порог, я через застекленные раздвижные двери выглянул на балкон. «Садик» Лайлы совершенно засох. Я подавил в себе желание прикрыть ей глаза рукой.
– Блин! Как здесь воняет! – только и сказала она.
Лайла направилась прямиком к дверям и распахнула их настежь.
– Какой затхлый воздух! Правда же, мерзко? У тебя дома должно быть еще хуже. Господи! Ты там уже полгода не был.
Это не соответствовало действительности. Прошло лишь семь недель, во время которых я полностью погрузился в ее мир. Если бы моя квартира в это время сгорела дотла, я бы, пожалуй, не особенно обратил на это внимание. Я молча наблюдал за Лайлой.
– Чертовски холодно! Правда же? Я впущу немного свежего воздуха, а потом включим обогреватель.
Она вернулась в комнату, вытерла руку о спинку дивана и вздохнула.
– Гребаная пыль. Каллум! Можешь взять тряпку и протереть здесь немножко? А я надену джемпер.
Не дожидаясь моего ответа, она направилась в свою спальню.
В течение следующего часа я ожидал, когда же до нее дойдет, пытался разглядеть на ее лице разочарованное выражение. Лайла натянула джемпер, но мерзнуть не перестала. Она попыталась надеть и спортивные штаны, но руки ее дрожали, и мне пришлось ей помочь. Наконец я усадил ее на диван. На ногах у нее теперь было две пары носков. Я накрыл Лайлу одеялом. Теперь я был уверен, что она вот-вот обратит внимание на балкон и мне придется ее утешать.
Вместо этого Лайла сидела и переключала каналы. Горшки с засохшими растениями находились в метре позади нее, а она, казалось, их не замечала.
Прошло несколько минут. Я попытался поднять вопрос:
– Извини за балкон, Лайла.
Она тупо уставилась на меня.
– Извини за растения, – пояснил я.
Понимание в ее взгляде так и не появилось, и я указал на горшки с засохшими цветами. Она повернулась, посмотрела на балкон и пожала плечами, словно речь шла о погоде.
– Бывает и такое. Мы можем заменить их.
Тревожные симптомы и признаки грядущей катастрофы я замечал и прежде, но старался не обращать на них внимания… до этого случая. Теперь же, сидя в ее квартире, я наконец признал, что наш медовый месяц закончился.
За следующие несколько дней Лайла выдержала целую череду обследований. Линн пребывала в скверном расположении духа.
– Ее память нетвердая, – сказала она мне. – Когнитивные тесты показывают существенный регресс… ухудшение логической аргументации, последовательности суждений и способности решать элементарные задачи. С глотательными процессами дело обстоит еще хуже. Она, как я понимаю, все чаще страдает приступами удушья?
Конечно, Лайла страдала, но мне не хотелось озвучивать это. Я готовил пищу, состоящую из маленьких кусочков, чтобы ей было легче глотать, но это не особенно помогало.
Линн положила свою руку поверх моей.
– Каллум! Извините, но вам придется чаще привозить Лайлу для повторных обследований. В Ньюкасле есть круглосуточно работающая клиника. Я могу консультировать вас там. Так будет удобнее. Учитывая, в каком она положении, мне кажется, что в ближайшем будущем ей следует отказаться от обычного приема пищи и перейти на питательные трубки. Это чудо, что Лайла опять не подхватила воспаление легких. На вашу долю, ребята, и так выпало немало чудес. Нельзя дольше рисковать.
Когда я пришел на встречу с Линн, Лайле еще делали магниторезонансную томографию. Я знал, что худшее – разговор с Лайлой – еще впереди. Когда она к нам присоединилась, видно было, как она измучена бесконечной чередой обследований. Прежде чем Линн заговорила, Лайла подняла руку.
– Мне известно, что мы в последний раз пустились вниз по склону горки, и теперь все происходит куда быстрее, чем мы надеялись. Все словно бы подернуто туманом. Я знаю, что вы делаете все возможное, чтобы облегчить симптомы, но…
Мы ни о чем подобном не говорили. Я полагал, что Лайла об этом не догадывается, вернее, я страстно этого желал. Она посмотрела на меня. Тьма, гнездящаяся в ее голубых глазах, сдавила мне сердце.
– Наше время истекло, Каллум. В следующий раз, когда я заболею воспалением легких, я откажусь лечиться. Я позволю болезни меня забрать. Понял?
Удивительно, каким волевым казался ее голос. Из-за упрямства она даже перестала хрипеть.
– Это твой выбор, Лайла, – мягким тоном произнесла Линн.
– Главное, чтобы Каллум это понял, не вы!
Голос ее стал резким. Все ее внимание сосредоточилось на мне.
– А ты должен сделать так, чтобы это поняла мама. Я не хочу бороться с вами, когда даже говорить за себя не смогу.
– Понимаю…
Я едва смог это прошептать, не говоря уже о том, чтобы закончить предложение. Я нашел ее руку. Слезы застилали мне глаза. Нам с Лайлой осталось всего два-три месяца. Этого нельзя было отрицать. Я не понимал, как люди могут выносить десятилетия медленного угасания своих близких.
– Я прослежу, чтобы твои пожелания учли, дорогая. Обещаю тебе.
Лайла тоже плакала. Она привлекла меня поближе и прижала мое лицо к своей шее так, словно это я был болен. Ее пальцы перебирали мои волосы.
– Спасибо, – прошептала она, – спасибо, Каллум.
Вдруг она порывисто отстранилась от моего плеча и почти со злобой утерла слезы. Это не помогло, и Лайла зажмурилась и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.
Когда ее глаза вновь открылись, в них горели шаловливые огоньки. Улыбнувшись она мне подмигнула.
– Вот и хорошо, друг мой. А теперь отвези меня в «Таверну Мэнли». Я настроена на то, чтобы пожевать маленькие кусочки стейка.
Я предчувствовал, что мы с Лайлой в последний раз переступаем порог ее квартиры. Она, кажется, тоже это знала.
– Я хочу недолго побыть одна, Каллум.
Сумки стояли у двери. Я не мог придумать повода ей отказать, но все же остался стоять в нерешительности.
– А что, если я…
Лайла подняла глаза к потолку и толкнула меня по направлению к двери.
– Иди, черт побери, Каллум, прогуляйся! Выпей кофе, подстриги свою бесподобную шевелюру, купи мороженое… Я хочу хотя бы десять минут побыть одна. Обещаю, что, когда ты вернешься, я никуда отсюда не денусь.
Сев в лифт, я поехал вниз. Глядя на свое отражение в зеркале, я думал о том, что никогда себя не прощу, если, вернувшись, обнаружу, что с Лайлой случилось непоправимое. Когда лифт остановился на первом этаже, я, пройдя через вестибюль, вышел из дома. Я вспоминал, как, впервые оказавшись здесь, испытал легкое потрясение при виде этого нового элитного дома. Теперь домом для меня стало место, где жила Лайла. Как я смогу найти себе дом после того, как она умрет?
Я вернулся обратно к лифту и принялся снова и снова нажимать на кнопку вызова, словно пытаясь ускорить движение. Двери разъехались в стороны. Из кабинки вышел еще один житель этого дома. Он мне слегка улыбнулся, когда я проскользнул мимо него в лифт.
Двери лифта открылась на ее этаже как раз в тот момент, как Лайла пинками выставляла последние наши сумки за входную дверь.
– Я сказала: десять минут, – рассердилась она. – Иисусе, Каллум! Ты, что, даже из здания не вышел?
– Я… – глядя на сумки, пролепетал я. – Ты должна была позволить мне помочь тебе.