Келли Риммер – Без тебя (страница 27)
Он говорит, что его вполне устраивает жить одним днем. Он обещает не искать обязательств, но я вижу, что где-то в глубине души Каллум надеется, что дни как-нибудь превратятся в десятилетия и мы, сами того не осознавая, придем к тому, что будем сидеть рядышком и разглядывать фотографии наших внуков. Я вижу это в его взгляде. Я слышу это в его голосе. Хотя я стараюсь не обращать внимания на подтекст его слов, во время споров он приводит вполне логичные доводы.
Если бы я была более порядочным человеком, я бы не ответила на все его последующие звонки. А лучше бы сейчас закончить все раз и навсегда. Логика подсказывает мне, что сложившаяся ситуация ни к чему хорошему не приведет, но я все равно хочу продолжения. Древняя, как мир, борьба сердца против разума. Мое сердце каждый раз одерживает победу.
Дело не только в том, что я в него по-глупому втюрилась, хотя и это само по себе проблема. Нет, есть что-то в Каллуме, что заставляет жить одним днем. Я
А потом в моей комнате появляется Каллум. И для меня существует только здесь и сейчас. Этого мне вполне хватает. Он наделен замечательной способностью заботиться обо мне, окружая пониманием и поддержкой, которые я стремилась найти во всех, с кем сводила меня жизнь. Одно то, что я рядом с ним, делает меня здоровее.
Ну вот, я лгу сама себе. Я говорю себе, что он понимает: все временно, и мы без лишних эмоций расстанемся, когда придет срок. Черт! Может, чувство новизны притупится, и Каллум сам со мной порвет. Я говорю себе, что я ему нужна, что он учится у меня, как следует заботиться о другом человеке. Время, проведенное со мной, послужит Каллуму трамплином, оттолкнувшись от которого, он нацелится на другую женщину, способную остаться в его жизни на долгие десятилетия. Я говорю себе, что когда он кое-чему научится, я тихо исчезну из его жизни, оставив лишь воспоминания.
Я говорю себе, что не причиню ему никакого вреда, что я с самого начала была с Каллумом откровенна. Если он расстроится, это не моя вина. Я говорю себе, что поступаю правильно.
А затем, когда вся эта ложь начинает эхом отдаваться в моей голове, я говорю себе, что тоже заслуживаю счастья, пусть даже непродолжительного.
Глава девятая
Каллум
В любых отношениях есть свои подводные камни. То, что она с таким упорством отказывается ходить в обуви, действует мне на нервы. Я могу смириться с горой грязной посуды в раковине у нее на кухне или с полнейшим беспорядком в шкафах, но я никак не могу понять, почему такая умная, социально активная женщина считает незазорным появляться босиком почти везде и всегда.
Однажды во время обеденного перерыва я, проходя мимо обувного магазина, поддался минутному порыву. Когда я встретил Лайлу на причале вечером того же дня, в моей руке был бумажный пакет.
Улыбнувшись, я протянул ей подарок.
– Что это?
Она, казалось, обрадовалась, и я решил впредь почаще удивлять ее.
– То, что сделает твои поездки на работу более комфортными.
Я видел, как радость тает на ее лице. Раскрыв пакет, она вытащила оттуда дорогие босоножки, которые я сегодня купил ей в подарок.
– Они без каблуков… Ты можешь носить их в большой сумке вместе с лэптопом. Если те туфли, в которых ты ходишь на работе, неудобные, то всегда можно надеть эти…
Лайла перевела дух и только затем, сунув туфли обратно в пакет, порывисто ткнула им меня в грудь.
– Не тот размер? – спросил я, хотя знал, что размер подходящий: Лайла столько раз разувалась у меня на глазах, что я невольно запомнил, какой у нее размер ноги.
– Не пытайся изменить меня, Каллум.
– Я не…
– Я – это я. Я часто хожу босая. Смирись или отвали.
– Погоди, Лайла!
Я поднял руки вверх, словно это могло ее утихомирить. Прежде я не слышал, чтобы она говорила с таким раздражением и злостью в голосе.
– Мне казалось, что это станет наилучшим решением: тебе будет удобно, а ноги останутся чистыми.
– Тебе уже должно быть яснее ясного, что мне все равно, грязные у меня ступни или чистые. По правде говоря, мне наплевать, заботит или не заботит тебя, насколько чистые у меня ноги. Ты, возможно, захочешь узнать, что эти жутко дорогие туфли делают маленькие дети на бангладешских потогонных фабриках. Я не единожды схлестывалась в суде с этой компанией-учредителем из-за ее наплевательского отношения к основополагающим принципам охраны окружающей среды.
Лайла перевела взгляд в сторону залива, явно с нетерпением ожидая, чтобы паром прибыл поскорее и увез ее подальше от отвратительного подарка, который я пытался ей всучить. Я постарался понять, что же произошло. Я перешел красную линию? У нее сегодня плохой день? Или все вместе?
– Извини, Лайла. Я думал, что это разумно.
Издав тихий стон, она провела рукой по своим волосам.
– Это было разумно, Каллум, но меня терзает мысль, что твой поступок разумен скорее с твоей точки зрения, чем с моей. Ты стыдишься того, что я хожу босая?
Я стыдился того, что она громко кричала, а на пристани, как обычно, уже толпились люди. Стыдился ли я того, что Лайла ежедневно то и дело разувалась? Доля правды в этом была, но я также был уверен, что, по крайней мере частично, мой поступок продиктован куда более светлыми мотивами.
– Иногда мужчина просто хочет выказать свою заботу о девушке даже в том случае, если эта забота ей и не нужна.
Лайла не ответила. Я долго ждал, пока не решил вновь попытаться…
– Лайла! Извини, что расстроил тебя. У нас же все в порядке?
– Не уверена.
Мы молчали на протяжении всего пути через залив. Я не был уверен, стоит ли давить на нее сейчас. Вспоминая скандал, учиненный ею в лапшичной несколько недель назад, я понял, что, хотя это случается нечасто, Лайла иногда ведет себя как очень взбалмошный человек. Лайла подобна жарким дням в Сиднее, когда грозовые тучи появляются на небе словно из ниоткуда. Все хорошо, пока ты случайно не нажмешь на спусковую кнопку, и тогда грянет взрыв. Я постепенно признал то, что, купив ей туфли, пересек красную черту, но реакция Лайлы на мое «преступление» все равно была несоразмерно бурной. Я не знал, как сообщить это Лайле, не рискуя вызвать очередную вспышку злости. По крайней мере, сейчас она просто молчала и дулась.
Мы сошли с парома и зашагали по пристани. Хотя Лайла шла в ногу со мной, она не сказала мне ни слова. Уже когда мы добрались до входа, до меня наконец дошло, насколько полна ее жизнь, как много у нее дел и как мало времени остается на отдых. Она постоянно в движении: в будние дни полностью посвящает себя работе, а на выходных предается всяческим безумствам вместе со мной. Поэтому нет ничего удивительного в том, что ее эмоции висят на волоске, что иногда приводит к взрыву.
– Лайла! Извини, что расстроил тебя, – тихо произнес я.
Я взял ее за руку, но та безвольно повисла в моей. Она посмотрела на меня ничего не выражающим взглядом.
– Извини, что сорвалась с цепи, – сказала она.
– Итак, у нас все нормально?
– Нормально.
На следующий день я отнес босоножки обратно в магазин, и мне вернули деньги. Единственное, что не давало мне покоя, – угнездившаяся где-то на задворках моего разума тревога. Успокоиться я смог, лишь пообещав себе постараться найти способ помочь Лайле немного замедлить ритм ее жизни.
Однажды мы ужинали у Лайлы дома, когда позвонила ее мать. Лайла жестом попросила не шуметь, пока они разговаривают. Беседа оказалась очень непродолжительной, Лайла предпочитала ограничиваться краткими ответами.
– Да, спасибо… скоро… нет, хорошо… да, работаю…
Когда она закончила разговор, я вопросительно приподнял брови.
– Кое-кто секретничает.
Я старался говорить тем самым шутливым тоном, с каким Лайла обращалась ко мне почти каждые пять минут. Ее подтрунивания заставляли меня ощущать себя одновременно центром вселенной и милым увальнем. К сожалению, мне не удалось перенять ее легкую непринужденность, поэтому вышло так, будто я ее в чем-то обвиняю. Несмотря на фарфоровую белизну своей кожи, Лайла почти никогда не краснела, но сегодня я стал свидетелем редкого исключения.
– Я не рассказала маме о тебе, – призналась она. – Мама не поймет.
– Как твоя свободомыслящая мама-хиппи может осудить появление мужчины в жизни дочери?
Лайла съежилась и встала из-за обеденного стола, так и не доев свой салат.
– Она моя мама, – спокойным голосом произнесла Лайла.
Взяв телефон, она с отсутствующим видом уставилась на него сверху вниз.
– Ее отношения с папой не напоминали романы «Миллс-энд-Бун»[18], в отличие от истории твоих родителей, но все равно они любили друг друга. Если что, мама последовала бы за папой хоть на Луну. Она хочет такой же любви для меня, я это знаю, поэтому, если ей станет известно, что мы встречаемся, у нее возникнут неоправданно большие надежды, а мама мне слишком дорога, чтобы разбираться со всем этим дерьмом.
– Уверен, что в прошлом ты рассказывала ей о своих бойфрендах.
Мы не занимались созданием подробной хронологии ее романтических похождений, но на стенах в рамках висели фотографии, на которых Лайла была запечатлена с несколькими разными мужчинами. Один азиат грузного телосложения попадался особенно часто. Фотографии были сделаны в разных экзотических местах, поэтому я пришел к выводу, что Лайла с ним путешествовала по миру. Если они были знакомы так долго, что вместе объездили весь мир, ее мать должна о нем знать. Повернувшись ко мне спиной, Лайла отложила телефон.