Келли Риммер – Без тебя (страница 16)

Я знаю, что тебе предстоит трудная неделя. Я только хочу сказать, что провел с тобой замечательный уикенд. Я о тебе думаю.

Мой палец завис над кнопкой, готовый дать отбой, но, вздохнув, я все же отправил сообщение. Было уже поздно. Я не надеялся, что она ответит, но звон, просигналивший об ее послании, пришедшем почти сразу же, наполнил мое сердце радостью.

Спасибо, Каллум. Поедем на пароме вместе завтра утром?

Причал Мэнли находится позади небольшого престижного торгового центра. Супермаркет, торгующий товарами со скидками, втиснут между очень дорогими бутиками и кафе, словно таким образом достигается определенное равновесие: переплатите за шоколад и кофе, и мы вознаградим вас дешевыми мукой и сахаром. Я увидел Лайлу в очереди перед кофе-баром, располагавшимся у входа на территорию торгового центра. Небо окутывали тяжелые облака, поэтому оба мы имели при себе черные зонты, вот только Лайла помимо этого везла небольшой чемоданчик на колесиках.

– Ты куда-то уезжаешь?

Секунду она смотрела на меня с недоумением, потом проследила за моим взглядом и рассмеялась.

– Это документы, которые я читала вчера вечером, готовясь к слушаниям. Их слишком много, чтобы отправлять по электронной почте. Тебе приходилось так долго читать с экрана, что когда отвернешься, то кажется, будто бы весь мир вокруг подернут электронным мерцанием?

Я рассмеялся и кивнул. Лайла скривилась.

– На прошлой неделе я добилась судебного запрета, но у меня такое чувство, что мерзавцы попытаются его обжаловать.

– Разорви их в клочья, тигрица, – сказал я.

Лайла потянулась и поцеловала меня прямо в губы. Я был приятно удивлен. Мы обменялись улыбками. Над нами пророкотал гром, но казалось, будто площадь, на которой мы стоим, залита ярким теплым солнечным светом.

– Сао Айрис? – нерешительно произнесла бариста.

В этом баре, заказывая кофе, приходилось писать свое имя на бумажном стаканчике.

Меня удивило то, что Лайла отдала предпочтение имени, которое люди никогда правильно не произносят.

– Сёрша, – поправил я баристу.

Когда девушка покраснела, я ей подмигнул.

– Это одно из эксцентричных гэльских имен, – сообщил я.

– Я заказала тебе кофе, – сказала мне Лайла.

Взяв два стаканчика из рук баристы, она одарила ее ледяной улыбкой, не вяжущейся с вежливыми словами:

– Большое спасибо.

Она передала мне стаканчик. Я прочитал то, что она написала после моего имени. К своему облегчению, я обнаружил, что Лайла заказала для меня кофе не с миндальным молоком, как я опасался, а с необезжиренным коровьим молоком. Я подхватил ее чемоданчик, и мы влились в поток жителей пригорода, которые привычным путем двигались по направлению к причалу.

– Почему ты не написала имя Лайла на стаканчике?

– Потому, что в прошлый раз, когда я заказывала кофе, эта бариста повела себя как конченая сука по отношению к пожилой леди, стоявшей передо мной. Я хотела, чтобы она опростоволосилась. – Лайла захихикала, словно школьница, и я не смог сдержать улыбку при виде ее радости. – А ты все мне испортил, проявив к ней толику жалости.

– Следует запомнить: надо быть настороже, ибо Лайла – особа мстительная.

– О да! Ты увидишь, что я сделаю с этой чертовой горнодобывающей компанией, если они снова позарятся на виды, занесенные в Красную книгу.

– Ты работаешь над одним делом за раз?

– Над одним! – фыркнула она. – Я одновременно веду дюжины дел. У меня превосходная секретарша и два помощника. Если бы не они, я не знала бы, какой сегодня день. Я даже не имею представления, сколько дел сейчас веду. Чтобы выяснить это, надо обратиться к моим сотрудникам или к компьютеру.

– А почему ты решила что эта особенно зловредная горнодобывающая компания решится снова стрелять в твою сторону?

– Не знаю, – пожав плечами, ответила она. – Проект стоит полмиллиарда долларов. Сомневаюсь, что эти люди позволят лягушкам и насекомым, обитающим на огороженном пастбищном участке, замедлить их продвижение, не говоря уже о том, чтобы их остановить. Мы смогли найти только одного эколога, который согласился выступить в суде против новой выработки. Это яркий пример того, что представляет собой наша наука. Экспертов, с которыми мы обычно сотрудничаем, либо купили, либо запугали. Судя по всему, дело может принять нехороший оборот, поэтому мне нужно быть настороже.

– Доброе утро, Лайла! – крикнул ей стоящий на противоположной стороне палубы служащий парома, пока мы поднимались на борт.

Она лучезарно ему улыбнулась и выкрикнула приветствие в ответ.

– Это Руперт, – объяснила она мне. – Ты его знаешь? Руперт работает на пароме в утреннюю смену.

Я отрицательно покачал головой.

– Он отличный парень. Его жена через пару недель собирается родить третьего ребенка.

Не уверен, что когда-либо обращал внимание на служащих парома, не говоря уже о том, чтобы узнавать, как их зовут, и выяснять какие-либо подробности их личной жизни. Мы уселись бок о бок напротив окна, в котором открывался вид на северную часть залива. Мне хотелось сказать что-нибудь, чтобы возобновить наш разговор, но внезапно я ощутил тяжесть на сердце. Потребовалось некоторое время, чтобы ее определить.

Разочарование.

Впервые я осознал, насколько же отличаюсь по характеру от Лайлы. Нет, конечно, новизна нашей непохожести на первых порах забавляла и даже интриговала меня, но, сидя на пароме и обдумывая события сегодняшнего утра, я спросил себя, не станет ли эта непохожесть непреодолимой. Что же я все-таки ищу?

– Эй! С тобой все в порядке? – вдруг спросила меня Лайла. – Я тебя расстроила?

Я повернул голову в ее сторону голову. Блестящие голубые глаза… едва различимые веснушки на носу… высокие скулы… переливающиеся глянцем губы… Неприятное чувство схлынуло, а внизу живота возникло иное, куда более приятное ощущение. Кто сказал, что мы должны быть одинаковыми? Не исключено, что мы прекрасно друг друга дополняем.

– Нет… Все хорошо. – Я взял ее за руку. – Лучше расскажи о своих лягушках.

Дело было многообещающим. Кто бы мог подумать, что паром станет залогом моего счастья? Лайла сказала мне, что перегружена работой, но мы хотя бы сможем встречаться здесь в ближайшие несколько дней.

Она уговорила меня ездить обратно домой вместе с ней на медленном пароме.

– Да, я знаю, что это глупо, да, я знаю, что тебе придется купить другой билет, даже если у тебя уже есть сезонный, да, я знаю, что этот паром ползет как черепаха, – сказала Лайла, беря меня под руку и увлекая к билетной кассе, – но, если мы отправимся на скоростном пароме, в Мэнли мы будем через четверть часа, а затем мне придется снова работать. Ты же говорил, что любишь медленные паромы!

Я не оказал особого сопротивления. Мы сидели в баре, пока паром едва тащился, перевозя нас через залив, и вели беседу о том, чем занимались в течение дня. Лайла очень подробно рассказывала мне обо всех тонкостях своего дела, хотя я не понял ни единого юридического термина, даже не разобрался, где же находится этот национальный парк. Я узнал о тех, кто работает вместе с ней, даже уловил разницу в тоне, когда Лайла говорила о каждом из своих сотрудников. Алан был старшим партнером, и Лайла, судя по всему, уважала его, как собственного отца. Бриджит работала секретарем-юристом. Всякий раз, когда Лайла называла ее имя, лицо ее словно бы озарялось невидимым светом. Сразу становилось ясно, что Лайла ее любит и ценит.

Два ее помощника, Анита и Лиам, представляли для меня определенную загадку. Хотя они составляли половину ее команды, у Лайлы не нашлось для них ни одного хорошего слова.

– Они просто не врубаются, – заявила она однажды вечером, когда раздражение взяло верх. – Известно, что парни из «Хемвея» собираются подавать апелляцию. Мы с Бриджит работаем как сумасшедшие, днем и ночью готовимся, а Анита и Лиам могут запросто отправиться утром на прогулку за шоколадными маффинами. Для них это всего лишь работа. Они сводят меня с ума.

Мне нравилось, как она изливала передо мной душу. Я восхищался сердитым прищуром ее глаз и порывистыми жестами рук. Я любовался волосами, которые Лайла неизменно распускала после работы, так что они ниспадали до талии. Пока она вещала, ее голову окружал сияющий ореол. Ее страсть и порывистость меня изумляли.

Разумеется, мы не все время болтали о работе. Иногда, в первые дни нашего знакомства, мы рассказывали о нелепых происшествиях времен нашей молодости, пока паром перевозил нас через залив. Я постепенно узнавал Лайлу. Каждый услышанный анекдот из прошлого открывал мне еще немного об этой женщине, создавая схематический набросок ее биографии. Я узнал, что она училась в университете примерно в то же время, что и я, а после, подобно мне, долго жила в центральном деловом районе Сиднея. Она хотя бы раз посетила все континенты, включая Антарктиду, к берегам которой отправилась на свое тридцатилетие. Поскольку многие ее рассказы включали упоминание о том или ином бойфренде, можно было прийти к выводу, что у Лайлы была очень богатая сексуальная жизнь.

– Он напоминал полуприцеп, – рассказывала она. – Двухметровая гора мышц, жесткий брюшной пресс и восхитительное греческое обаяние.

– Ну, слушая, как ты его описываешь, я удивляюсь, как ему вообще удалось обзавестись подружкой, – фыркнув, пошутил я.

– Красивой внешности и обаяния недостаточно. Я в то время изучала социологию и как-то за пивом спросила его, считает ли он природу пола скорее врожденной, нежели привнесенной извне культурными влияниями. А он посмотрел на меня вот так, – Лайла угрюмо уставилась на меня, – и произнес: «Ты, что, хочешь сказать, что ты лесби?»