Келли Моран – Второй шанс (страница 7)
– Тебя так расстроили все эти разговоры об отношениях?
Дрейк и раньше не любил говорить о смерти Хизер, сейчас у него тоже не было такого желания. Да, он кое-что рассказал Эйвери, и это далось достаточно легко. Но поговорить с братьями – всё равно что заново открыть рану, которую он так старался зашить. Нет, если он с кем-то и мог спуститься в эту тёмную нору, то разве что с Зоуи.
Когда он не ответил, Флинн пригладил ладонью волосы.
Ярость. Хорошо знакомое и понятное чувство.
– Заткнись, чёрт тебя побери! – Дрейк наклонился вперёд. – Если намекаешь, что вокруг меня нужно ходить на цыпочках, я тебе врежу! Я очень рад за вас! – Он посмотрел на Кейда. – За вас обоих. – А затем вздохнул, пытаясь немного успокоиться, и расправил плечи.
– Мы знаем, но тебе ведь приходится нелегко, правда? Слушать, как мы делимся планами, строим свои жизни…
– Именно так и нужно делать.
Спустя четыре года Дрейку тоже следовало бы. Он даже думал попробовать, но… Впрочем, это его демоны и его чувство вины, не стоит вмешивать в это братьев.
Кейд и Флинн обменялись загадочными взглядами, затем Кейд посмотрел на Дрейка:
– Ладно, не буду ходить вокруг да около. – Он замолчал, и Дрейка поразило, насколько глаза его младшего брата похожи на глаза отца. Он умер от сердечного приступа почти десять лет назад. Столько всего произошло с тех пор. – Ты не думал попробовать с кем-нибудь встречаться?
Дрейк с трудом сдержался, чтобы не вздрогнуть. Сложив руки на груди, он вздохнул:
– Это приходило мне в голову.
По правде говоря, с каждым днём всё чаще.
Он не то чтобы окончательно пришёл в себя после смерти Хизер, но всё-таки смирился. Её отсутствие уже не мучило так, как в те дни и ночи, когда он просто сидел и не знал, сможет ли когда-нибудь вздохнуть и не почувствовать при этом боли. Они собирались прожить вместе всю жизнь, но смерть разрушила их планы. Хизер не хотела бы, чтобы он похоронил себя заживо. Но она была его единственной. В очень многих смыслах, даже тех, которые казались неочевидными.
Возможно, в этом и есть суть проблемы. Они с Хизер начали встречаться ещё в старшей школе. У него ни с кем больше не было серьёзных отношений. Он просто не знал, как встречаться, и не смог бы разобраться во всех тонкостях, даже если бы ему в голову загрузили подробную инструкцию.
Когда Дрейк снова поднял глаза, Кейд и Флинн смотрели на него так, словно он что-то эдакое сморозил.
– Что?
–
– Готов, – закончил Кейд. – Это правда? Ты готов?
Решив, что он скорее согласится вырвать себе все зубы, чем продолжит этот разговор, Дрейк встал:
– Да. Не знаю. Когда-нибудь попробую. Довольны?
Кейд тут же вскочил и с тревогой посмотрел на него:
– Извини, если мы давим на тебя. Мы переживаем.
Чёрт! Дрейк прекрасно это понимал. Он слишком замкнулся в себе, раз они не решались с ним поговорить.
– Я люблю вас обоих. Вы же и так это знаете, правда?
Жизнь научила его, что завтра может не наступить, поэтому он всегда старался говорить любимым людям, как они ему дороги, когда мог.
Кейд обнял его, а Флинн похлопал по плечу.
Дрейк решил, что исчерпал свой лимит общения на этой неделе, поэтому позвал собак и пешком отправился к своему дому, находившемуся неподалёку.
Заперев дверь и отложив ключи, он огляделся.
Они с братьями построили себе дома на земле, которую отец купил за несколько лет до смерти. Этот участок находился на опушке леса, окружавшего город. Уединённое место, их семейные владения. Все три дома были высокими, сложенными из брёвен, с каменными каминами, деревянными полами, окнами во всю стену и балками на потолке. Но Кейд предпочёл дом в стиле лофт, Флинн – ранчо, а дом Дрейка был двухэтажный и самый большой. Ведь они с Хизер собирались наполнить его детьми.
После её смерти здесь ничего не изменилось. Те же обои, мебель, даже фотографии на каминной полке – всё как и в день её похорон. Почти все детали интерьера выбирала Хизер, и Дрейк никогда не возражал.
Выключив свет, он в последний раз выпустил собак во двор, поднялся наверх, принял душ, рухнул на кровать в одних боксерах и уставился в потолок. Затем по привычке потянулся за мобильным.
В ночь после похорон Дрейк вёл себя точно так же. Лежал в кровати один, сломленный, и отчаянно старался не сойти с ума. Он до сих пор не знал, почему написал тогда Зоуи, но это была та самая тоненькая нить, которая спасла его тогда.
«Я так по ней скучаю, что не могу дышать».
Она ответила через несколько секунд: «Я тоже».
Так началась их переписка, и с тех пор они общались почти каждую ночь. Писали о том, чего не могли сказать вслух. От случайных мыслей до сокровенных секретов. И никогда не обсуждали это ни друг с другом, ни с кем-либо ещё. Эти слова так и остались навсегда заперты в цифровом вакууме, словно и не были высказаны.
Его большие пальцы быстро принялись за работу.
«Думаю, мне нужно сделать перестановку в доме».
Ответ пришёл через несколько секунд, как будто она ждала его сообщения:
«С чего бы это?»
Дрейк вздохнул.
«Хочу перемен. Не смогу двигаться дальше, если всё останется как прежде».
Она не стала задавать очевидных вопросов, которые наверняка задали бы другие. После смерти Хизер Зоуи единственная полностью доверяла его решениям и никогда не давила. Она просто поддержала тему. Ничего больше.
«С какой комнаты начнёшь?»
Глава четвёртая
В крошечной комнатке для груминга в глубине «Животного инстинкта» Зоуи смывала пену с пуделя, который стоял в специальной ванночке, и смотрела на Розу. Тётя Дрейка и бывший офис-менеджер клиники печатала что-то на своём мобильном со злорадным блеском в глазах.
Кейд любил называть свою маму и тёток «железными леди». Эти дамы обожали навязывать окружающим свою волю, а ещё играть роль свах. Или самого Господа Бога. Зоуи так и не поняла, зачем Роза пришла. Но она проторчала тут целый час. Писала сообщения. Ехидно ухмылялась. Возможно, готовилась развязать третью мировую с помощью Твиттера.
Зоуи спустила из ванночки воду, вытерла собаку, и тут её телефон зазвенел.
– Роза, посмотришь, кто пишет?
Скорее всего, там ничего серьёзного, но нужно оставаться начеку, вдруг это насчёт мамы.
Зоуи постучала по лесенке, ведущей на столик для груминга, приглашая Пэрис подняться. Эта собачка была одной из её любимых клиенток – всегда спокойная и дружелюбная. Она запрыгнула на стол и уселась, величественно наклонив голову.
Зоуи отошла к сушилке для рук, а тем временем Роза проверила её телефон. Она нахмурилась и приподняла бровь так, словно хотела сказать: «Да что вы говорите!» Быстро что-то посмотрела и отложила мобильный в сторону. Зоуи ждала, но Роза ничего не объяснила.
– Ну?
Роза пожала плечами.
– Ничего срочного. Ладно, ещё увидимся.
С этими словами она величественно выплыла из комнаты, покачивая бёдрами в лосинах в чёрно-белую полоску, при этом её красные, торчащие во все стороны волосы оставались совершенно неподвижными.
Зоуи взглянула на Пэрис.
– Ну и что всё это значит?
Собака ничего не ответила, Зоуи высушила её шерсть феном, причесала тугие кудряшки и завязала розовый платок вокруг ошейника. Когти она уже постригла, поэтому можно отпускать Пэрис. К счастью, других клиентов в этот день не предвиделось. И если Зоуи правильно рассчитала время, у неё оставалось ещё сорок пять минут, прежде чем микроавтобус службы дневного ухода за взрослыми привезёт домой маму.
Чем бы заняться?
Зоуи отвела Пэрис в фойе к хозяйке, после чего вернулась к себе и проверила телефон. Оказывается, сообщение было от Дрейка.
«Не против, если я сегодня вечером сделаю Коттону прививку и осмотрю его?»
Она тут же ответила, что не возражает, а потом нахмурилась. Роза что-то листала в её телефоне. Их переписка с Дрейком была очень личной и продолжалась с той ночи, когда умерла Хизер. Роза вряд ли успела прочитать много, но всё равно внутри у Зоуи всё сжалось от тревоги. Недавно они обсуждали перестановку в доме Дрейка, и он упомянул, что уже купил краску. Это, конечно, не государственная тайна, но всё-таки.
Зоуи со вздохом взяла чистящие средства, отдраила ванночку, протёрла стол, помыла расчёски. Убравшись, она посмотрела на расписанную стену напротив. Там был пейзаж, собаки купались в пруду, а кошки смотрели на них, сидя на ветке дерева. Она сама всё это разрисовала здесь, а ещё в фойе и в стационаре, где-то лет шесть назад, когда братья О'Грейди устроили в клинике ремонт. Тогда жизнь казалась намного проще. И счастливее. Хизер ещё не умерла, а мама была в здравом уме.