Келли Моран – Щенячья любовь (страница 3)
Кейд рассмеялся впервые за день и потер лоб.
– И такая скромная. Назову-ка я тебя Котими – одновременно «котенок» и «милашка». Ты поняла, Котими?
– Мяу!
– Ты права. За такие рассуждения меня стоит выгнать из общества нормальных мужчин.
Кошечка уютно устроилась на сгибе его локтя и погрузилась в полудрему, толкая его лапками в рукав.
– Как я понимаю, это утвердительный ответ? Может, тебе еще чего-нибудь хочется? Пива, например?
Котенок не ответил. Она.
Покачав головой, он придвинул к себе историю болезни. Пейджер запищал. Кейд тихо выругался и потянулся за ним в карман своего медицинского костюма, когда входная дверь задрожала от громкого стука.
Кейд взглянул на Котими.
– День сегодня ни к черту.
Она сонно мяукнула, словно в подтверждение его мыслей.
Ладно. Не будем раскисать.
Встав, он положил Котими на подушку в коробке, которая стояла на офисном стуле, и направился к двери, на ходу проверяя пейджер. Стук усилился. Номер оказался ему незнакомым. Но женщину на пороге клиники звали, кажется, Жюстин. У нее был секонд-хенд по соседству.
Кейд открыл замок и распахнул дверь. По крайней мере, снегопад прекратился.
– Это вы послали сообщение на пейджер?
Она ворвалась внутрь, а за ней – незнакомая Кейду женщина и девочка лет восьми.
– Да, я писала вам, – ответила Жюстин, убирая с лица темные, растрепанные на ветру волосы.
Он поспешил закрыть дверь и запереть ее на замок, спасаясь от ледяного воздуха, который ворвался в помещение вслед за женщинами.
Молодая женщина вытянула руки, на которых лежал замотанный в шарф щенок.
Кейд увидел, что розовая куртка девочки вся забрызгана кровью. Черт. Он жестом велел им следовать за ним.
– Сюда.
– Я подожду в приемной, – сказала Жюстин, и ее лицо подозрительно позеленело. – Не люблю… все, что связано с медициной, – она уселась, подчеркивая серьезность своих намерений.
В смотровой Кейд надел перчатки и повернулся, чтобы обследовать животное.
– Что случилось?
– Сама не знаю. Хейли нашла его в снегу где-то полчаса назад, – женщина говорила быстро, но спокойно, не подавая вида, как взволновал ее вид крови.
Кейд бережно уложил щенка на стол и начал разматывать шарф, попутно оценивая ситуацию. Палевый лабрадор. Кобель. Глаза только-только открылись. Вялый. Истощенный. Пяти или шести недель от роду. Дрожит. Лапка отрублена по сустав. Кровь уже свернулась и почти не шла.
Сукин сын!
Стиснув зубы, он заставил себя посмотреть на женщину.
– Идите сюда, постойте рядом с ним, пока я принесу все необходимое.
Глаза цвета какао расширились от резкого голоса. Она повернулась к девочке:
– Солнышко, посидишь пока на этом стуле, хорошо? Я скоро.
Девочка ничего не ответила, только начала переминаться с ноги на ногу, стараясь не смотреть женщине в глаза, и наконец уселась на стул в углу. Возможно, она тоже была в шоке.
Когда женщина подошла к смотровому столу, Кейд быстро взял пакет с физраствором и положил его в микроволновку, чтобы подогреть. Достал электроодеяло, подключил его к сети, подоткнул под щенка и закутал ему спину. Затем вытащил из кармана отоскоп и, склонившись над щенком, осмотрел ему уши.
– Сколько времени он провел на улице?
Женщина переступила с ноги на ногу, и в нос ему ударил фруктовый запах. Возможно, каких-то ягод.
– Я не знаю. Мы…
– Вы не знаете, – безучастно повторил он и осмотрел щенку пасть. Десны бледные, но зубы в нормальном состоянии.
Кейд вставил термометр щенку в задний проход и посмотрел на женщину. В Редвуд-Ридже он знал далеко не всех, но ее точно никогда прежде не видел. Миловидное круглое лицо, волнистые каштановые волосы падали на плечи из-под вязаной шапки. Примерно его ровесница. На вид – чуть меньше тридцати. Она все время покусывала нижнюю губу, отчего та стала ярко-красной и распухла.
Хорошо. Пусть чувствует себя виноватой. Оставила щенка на улице без присмотра, так нельзя поступать. К тому же щенок выглядел заброшенным. Судя по состоянию его лапки, он мог угодить в медвежий капкан. А раз они пришли с Жюстин, возможно, это какая-нибудь дура-туристка. Решила снять домик в горах, не имея ни малейшего представления о том, как там опасно и какие в этих местах водятся животные.
– Ему делали прививки? Можете еще сообщить какие-нибудь сведения?
– Даже не знаю. Это не…
– А вы вообще что-нибудь знаете? – рявкнул Кейд.
Она закрыла рот и посмотрела на свою дочь, которая теперь глядела в потолок.
Кейду стало стыдно за свой тон, но бросать собаку на произвол судьбы – это так подло. Ему часто приходилось иметь дело с подобным отношением. Люди заводят питомцев, потому что они такие очаровашки или потому что им одиноко, но совершенно не представляют, какую ответственность берут на себя. А потом они их выбрасывают или сдают в приют и забывают.
К тому же его достали туристы. Одного из живущих в клинике псов как раз оставил такой придурок-турист, который даже не потрудился вернуться и забрать своего годовалого дога, сломавшего лапу.
Люди – такой отстой!
Кейд, младший в семье О’Грейди, считался самым доброжелательным из трех братьев. Обычно он отлично ладил с владельцами животных, умел шутить над собой, старался не унывать. Но сегодня все обстояло иначе. Ему пришлось усыпить старого бладхаунда, который стал его самым первым клиентом, когда Кейд только начинал ветеринарную практику; не смог спасти двухлетнего ретривера, погибшего от непроходимости кишечника; а в довершение нашел у черного хода коробку с мертвыми котятами. Точнее, один из них все-таки оказался живым.
Так что день выдался хуже некуда. Кейд уже не мог сдерживать раздражение, особенно в отношении женщины, которая, возможно, разбила сердце дочери, подвергнув риску жизнь щенка.
Вынув термометр, он отметил, что температура низкая, но не настолько низкая, как он опасался. Затем вставил щенку в уши стетоскоп, прослушал сердце, легкие и брюшную полость. Волноваться не из-за чего. Давление тоже оказалось в норме. Щенок поднял голову и жалобно заскулил, когда Кейд попытался осмотреть его лапку.
– Знаю, малыш. Больно, да? Сейчас я тебе помогу.
Кровь на ране уже свернулась, и воспаления не было заметно, но все равно лапу придется ампутировать до сустава. Но сначала нужно стабилизировать состояние щенка и сделать ему капельницу, чтобы не допустить обезвоживания, а также дать антибиотик.
Кейд распрямился, сложил руки на груди и обратился к женщине:
– Его состояние вполне удовлетворительное, что даже странно. Жизненные показатели чуть ниже нормы, но все очень даже неплохо. Если в течение двух часов ничего не изменится, сделаем ему операцию и ампутируем оставшуюся часть лапы. Несколько дней щенку придется провести в клинике, чтобы мы могли понаблюдать за ним.
Кейд сделал паузу, ожидая, что она как-то отреагирует. Но женщина только посмотрела на него с выражением тревоги и растерянности на лице и покачала головой.
– Лечение будет дорогим, мэм.
Не то чтобы Кейда это сильно волновало. Если она просто уйдет и бросит щенка, он все равно его вылечит. Возьмет на себя все расходы. Как только щенок поправится, Кейд попытается пристроить его или оставит в клинике. В любом случае он не собирался усыплять животное только потому, что оно повредило себе лапу. По крайней мере, если оставался шанс на спасение.
Женщина потерла лоб.
– А он сможет жить с тремя ногами? Я имею в виду, ходить? Я ведь совсем ничего об этом не знаю…
Он скрипнул зубами.
– Но люди же продолжают жить после того, как им ампутируют одну или даже обе ноги, верно? Он совсем маленький. Быстро приспособится. Так вы согласны или нет, мэм?
Она со страхом посмотрела на него. С такими большими глазами, пухлым ртом и маленьким носиком ее можно было бы назвать привлекательной, если бы он сразу не почувствовал к ней неприязнь.
– Боюсь… я не понимаю, о чем вы меня сейчас спрашиваете.
Кейд ненадолго закрыл глаза и призвал все оставшееся у него терпение.
– Щенку потребуется реабилитация. На это нужны деньги. Вы готовы заплатить? Если нет, уходите. Неважно, ваша это собака или нет.
– Он… – ее карие глаза с удивлением уставились на смотровой стол. Она закрыла ладонью рот, и слезы потекли по щекам.