Келли Моран – Нефункциональный тест (ЛП) (страница 43)

Он кивнул.

— Я начну первым. Ответь на мой предыдущий вопрос. Ты никогда не обнимаешься после секса?

Её взгляд потух.

— Нет.

Он ждал, что Кэм разовьёт тему, но она не стала. Трой понял, что это не она не хотела близости, а мужчины, с которыми она была. На протяжении многих лет Камрин привыкла к сексу больше как к акту, чем наслаждению.

— Тебя никогда не держали в объятиях после секса? — Она покачала головой. — И поэтому ты закрылась от меня прошлой ночью?

Она пожала плечами, но кивнула. Трой знал, что это не вся история, но пока не стал заострять на этом внимание.

— Не делай этого, — прошептала она. — Пожалуйста, не надо меня жалеть, ладно? Не все такие эмоционально открытые, как ты.

— Поверь мне, то, что я испытываю, — не жалость.

— Ты задал уже три вопроса. Моя очередь.

Отличная попытка.

— Уточнение ответа не является дополнительным вопросом.

Она прищурила глаза.

— Это не было оговорено в правилах.

Он улыбнулся.

— Теперь оговорено. Задавай свой вопрос.

— Кто такая Линдси? — Даже не задумываясь.

Интересный, однако, первый вопрос, и тот факт, что она задумалась о другой женщине. Она, что, ревнует? Он не думал, что Кэм способна на такие необузданные эмоции.

— Женщина, с которой я недолго встречался год назад.

Её брови приподнялись.

— И ты до сих пор с ней спишь?

— Нет. Почему Эмили назвала тебя уродливой?

Её взгляд метнулся вниз, а затем обратно к нему. На её лице отразилась борьба, а затем она наконец неохотно ответила:

— Она услышала, как я это произносила.

Трой так и подозревал, хотя и надеялся на иной ответ. Он принял её незащищённость за самоуверенность.

— Объясни.

Она уставилась на его грудь.

— Я примеряла отвратительную одежду, которую Хизер купила для меня в бутике. Это было после того, как они заставили меня осветлить пряди и подстричь волосы. Я пробормотала самой себе: «Нельзя исправить уродство». Эмили услышала.

— Ты же не считаешь…

— Моя очередь, — произнесла она, прерывая его. — Сколько женщин у тебя было?

Что такое со всеми этими вопросами о его интимной жизни?

— Много. Однако не так много, как ты думаешь.

— И ты никогда не хотел жениться на ком-нибудь из них? Ты хотя бы помнишь их имена?

Это прозвучало как оскорбление, завуалированное в вопрос.

— Нет, я никогда не хотел жениться ни на одной их них. И да, я помню всех по именам. Карен была первой — на заднем сидении её автомобиля после выпускного. Нет смысла перечислять их всех, но я помню каждую из них. Они все были особенные, но не для меня, в долгосрочной перспективе.

Она посмотрела на него с искренним удивлением.

— Они были тебе небезразличны, верно?

— Да. Ты же не считаешь всерьёз себя уродиной, не так ли?

Она вздохнула.

— Уродина — это сильное слово…

Он оттолкнулся от спинки кровати, садясь прямо, и заглянул ей в глаза.

— Ответь на вопрос, Кэм. Ты считаешь себя уродиной?

Она схватила простыню, лежащую рядом с ними, и слезла с его колен. С особой тщательностью она завернулась в неё и легла на спину. Её действия являлись таким же ответом, как если бы она сказала прямо…

— Да. Ну, нет. Не уродиной, но также и не красавицей. Я обычная. Одна из тех, мимо которых другие проходят и едва ли замечают. И мне это нравилось.

Его взгляд метнулся к её глазам, изучая её, но она не посмотрела в ответ. Он бы заметил её в комнате полной женщин, даже если бы они никогда не встречались. Настолько она выделялась. Но со временем она привыкла прятаться. И это подкинуло ему несколько идей для его списка.

— Нет, Кэм. Ты не уродина. Кто вообще сказал тебе…?

— Что произошло в тот день? — спросила она, снова перебивая его, чтобы отвлечь внимание от себя. Её тон смягчился, когда она пояснила: — В тот день, когда они забрали твоего отца насовсем?

Челюсть Троя отвисла, но он подобрал её, прежде чем она подняла на него свои огромные глаза. Его рука взметнулась к животу, не ожидая, что она поднимет эту тему. Её взгляд упал на его руку, а затем снова поднялся к глазам.

— Боже, Кэм…

Она резко села.

— Извини. Мне… мне всегда хотелось знать. Соцработница лишь сказала, что его надолго посадят. Тебе уже исполнилось восемнадцать, но она всё равно пришла к нам домой и спросила, примем ли мы тебя к себе, пока ты не окончишь старшую школу.

Он провёл ладонью по лицу, но образы того времени не исчезли. Трой ожидал от неё честности, и она заслуживала того же в ответ. Может быть, разговор о своём прошлом утихомирит его боль. Или, что гораздо-гораздо хуже, покажет ей, как сильно это всё ещё причиняет ему боль.

Он сглотнул, молясь, чтобы не заплакать и не выставить себя глупцом.

— Помнишь мой день рождения в том году? Вы с Хизер пришли ко мне домой с подарком. Новая рубашка и торт. — Она не ответила, и он посмотрел на неё, увидев перед собой единственного человека, кому он бы осмелился об этом рассказать. — Я даже не помню, какой именно торт…

— Песочный торт с клубникой, — сказала она. — Помню, он был твоим любимым, поэтому мы с Хизер его и приготовили.

— Он был моим первым и единственным тортом ко дню рождения.

Её глаза полезли из орбит.

— Извини?

— Отец не был любителем семейной жизни. — Трой махнул на это рукой, как и на всё остальное. — Как и не обладал выдающейся памятью, особенно в отношении Рождества и дней рождений.

— Но у нас дома мы каждый год отмечаем твой день рождения.

— Без торта. По моей просьбе к твоей матери.

Камрин огляделась, не видя ничего вокруг и пытаясь вспомнить. И он мог сказать, просто наблюдая за ней, что шестерёнки закрутились. А затем, пока она была отвлечена, он выпалил остальное:

— Он выстрелил в торт из охотничьего ружья и пробил дыру в новой голубой рубашке, прежде чем поднять оружие на меня. Сосед услышал выстрелы и вызвал полицию.

Её ладони стиснулись на простыне.

— Из-за меня тебя чуть не убили?