Келли Линк – Милые чудовища (страница 63)

НАСТОЯЩИЙ БАЛУ: передай ей, что я жду не дождусь увидеть ее малыша, когда в следующий раз понадобится спасти тебе жизнь, ты же знаешь, где меня найти, да?

Ли загибает уголок страницы и достает мобильник. Время действовать. Пора переходить ко второй части испытания Зигани. Однако она не двигается.

Высоко на «спицах» колеса обозрения виднеются птичьи гнезда, они выстланы козьей шерстью и фантиками от конфет, оставшимися от безнадежно влюбленных археологов или, возможно, еще со времен раннего детства Ли. Пастбище окружено деревьями, они то ли охраняют «Мирное королевство», то ли, наоборот, наступают на него — Ли так и не смогла за прошедшие годы разобраться. В воздухе витает сладкий запах луговых трав и рождественский аромат елочного базара. Вот бы колесо обозрения снова заработало! Тогда птичьи гнезда приехали бы вниз, а Ли взлетела бы высоко-высоко, воцарившись над всем, что ее окружало: над козами, соснами, хлевом, розовым домом, наконечниками от стрел, над Морин, побежавшей в отхожее место, чтобы в последний разок пописать, и над Бад и Никки, сопровождающими Парси и Зигани обратно к машине.

Как будто она и впрямь стала королевой, к ней направляется целая официальная делегация — Додо и ее козы.

— Молодец, что заехала меня повидать, — орет Додо.

— Извини, что удрала от вас, — говорит Ли. — Просто хотела дочитать книжку. А тут мое самое любимое в мире место для чтения. Иногда мне кажется, что я бываю счастлива, только когда я здесь. Или я слишком сентиментальна?

— Я вообще нигде больше не была счастлива, только здесь, — говорит Додо. — Напомни, когда вы вернетесь? Через час примерно?

— Ты не возражаешь? — уточняет Ли.

— Присматривай за своими подружками получше. Я застукала Бад, когда она пыталась подобраться к моим малышкам из Теннесси и довести их до обморока. И что это за имя у нее такое?

— По-настоящему ее зовут Патриция. К тому же, я и сама раньше так делала, — напоминает Ли.

— Да, но тебе тогда было всего восемь. Хорошо, что ты выросла. Тогда ты была натуральной оторвой, — Додо произносит это без тени нежности.

— А сейчас я какая? — спрашивает Ли, явно подтрунивая над теткой.

Додо вздыхает. Окидывает Ли суровым взглядом и говорит:

— Ты чудовище. Ты и твои подружки, вы все. Милые чудовища. Это стадия, через которую проходят все девочки. Если повезет, удастся пережить этот этап, не нанеся непоправимого вреда ни себе, ни окружающим. Ты в самом деле хочешь, чтобы твоя подруга прошла через то, что вы задумали? Это жестоко, Ли. Она испугается. И Парси тоже.

— Парси сама вынудила нас взять ее с собой, — говорит Ли. — Она крепкая. К тому же мы бросим их всего на пару-тройку часов. Все, что от них потребуется, — просто подождать. И потом, Никки заранее залезет на дерево и будет за ними присматривать. Если они освободятся и куда-нибудь пойдут, она сможет с этим разобраться.

— Если с Зигани и Парси что-нибудь случится, я могу снова загреметь в тюрьму, — говорит Додо. — Или если Никки сверзится с дерева. Об этом ты подумала?

— Думаешь, нам стоит отказаться от этой затеи?

Бад жестами просит Ли подойти. Тетя Додо хмурится.

— Кто я, чтобы советовать, — наконец произносит она. — Я совершила несколько ужасных ошибок. Банк тут ни при чем. Я не жалею, что его взорвала. Но я совершила немало идиотских поступков до того и ничуть не меньше после. Так что мне теперь кажется, что любое дело может обернуться ошибкой, вот почему я так редко покидаю «Мирное королество». Если что-то пойдет не так, Ли, потом придется долго исправлять.

— Эй, Ли! — кричит Бад. — Идем, устроим наконец шоу!

— Все будет в порядке, — обещает Ли тетке. — Бад и Морин мне голову оторвут, если я испорчу следующую часть испытания. Это единственное, что меня сейчас волнует.

— Так не испорти, — говорит Додо и обнимает племянницу. Козы донельзя удивлены. Обычно нежности у Додо не в чести.

Бад воткнула в уши наушники от «айпода» и слушает какое-то барахло. На Зигани и Парси снова повязки, Никки сковала сестер наручниками: запястье к запястью.

— Мы возвращаемся домой, да? — спрашивает Зигани.

— Домой? — деланно удивляется Никки. — А как же испытание?

— Разве туалет на улице — это не достаточное испытание? — говорит Зигани.

— Думаю, нам пора домой, — подхватывает Парси. — У меня ухо побаливает.

— Не волнуйтесь, — говорит Бад. — Осталось сделать только одну, последнюю остановку. А потом домой.

Когда Кэйбл приехал домой, Клементине было семнадцать. Его вышвырнули из магистратуры за то, что он вломился в научную лабораторию в Дархэме и освободил подопытных животных. Собак, обезьян, крыс и кошек. Клементина смотрела сюжет об этом по телику вместе с мамой и Люсиндой Ларкин.

— Видишь этого мужчину? — сказала Клементина Люсинде Ларкин. — Это твой дядя! Он сейчас гостит у вас дома!

Ведущий новостей проинформировал зрителей, что когда охрана поймала Кэйбла на лужайке перед зданием лаборатории, у него было при себе ведро, в котором плескался осьминог.

Кажется, Люсинду Ларкин это сообщение совершенно не впечатлило. Она продолжала играться с прядкой Клементининых волос.

— Когда Дэнси привезла Люсинду Ларкин, она была вне себя от злости, — сказала мама. — Твердила что-то про компьютер Джона. Вроде бы наткнулась на что-то в его почте.

Мама Клементины и Дэнси неплохо спелись, несмотря на разницу в возрасте. Их любимыми темами для обсуждения были их собственные браки, Клементина и, разумеется, Джон Клири.

— Да уж, повезло Кэйблу, — фыркнула Клементина. — Надеюсь, он догадался привезти с собой беруши. А вот я действительно счастливица! — Она крепко обняла Люсинду Ларкин. — Мне предстоит вечеринка в пижамах с моей любимой малышкой!

На следующий день она вместе с Люсиндой Ларкин заехала к ним домой, чтобы взять для девочки сменную одежду. Дэнси дома не оказалось. Кэйбл дремал на диване в подвале.

— И что ты собирался делать с тем осьминогом? — поинтересовалась Клементина.

— С осьминогом? — переспросил Кэйбл. На нем была старая фланелевая пижама, а рядом с диваном валялась дорожная сумка. Он снова отпустил длинные волосы. — Не знаю. Сбежал бы с ним и выпустил где-нибудь в Мексиканском заливе, наверное.

— Ты меня узнал? — спросила Клементина.

— Как я мог не узнать? — сказал Кэйбл. — Который час?

— Два, — ответила Клементина. — А где Дэнси?

— Хм, кажется, она говорила что-то про йогу, — сказал Кэйбл. — Они с Джоном вчера довольно поздно легли. Все разговаривали.

— Этим двоим только дай поговорить, — усмехнулась Клементина.

Кэйбл улыбнулся, глядя куда-то в сторону Клементининой коленки — там пряталась Люсинда Ларкин.

— Кажется, я не очень-то ей нравлюсь.

— Дэнси усиленно воспитывает в ней ненависть к мужчинам, — сообщила Клементина. — Чтобы впоследствии она стала их проклятием. Правда, Люсинда Ларкин?

— Папуля плохой, — сказала Люсинда Ларкин.

— Это первые слова, которые я слышу от нее с момента приезда, — сказал Кэйбл.

Клементина села на пол напротив Кэйбла и усадила Люсинду Ларкин к себе на колени. Малышка крепко прильнула к ней, как будто в любой момент в воздухе мог открыться люк, и ее начало бы засасывать в космическую пустоту. Клементина прекрасно понимала, что она чувствует.

— Они что, заставляют тебя спать на этой развалине?

Кэйбл выудил из спортивной сумки футболку.

— Да, а что?

— А то, что этот диван когда-то стоял у дяди Джона в общаге, — ответила Клементина — Он выкупил его, когда закончил учебу, потому что ему на этом диване много раз везло. Дэнси на прошлый Новый год хотела спалить эту штуковину, потому что она не вписывается в дизайн дома, но дядя Джон не позволил.

— После их вчерашних хм… разговоров, — промолвил Кэйбл, — я боялся, что твой дядя спустится сюда и попросит подвинуться.

Клементина прикрыла уши Люсинды Ларкин ладонями и сказала:

— Дэнси уже как минимум неделю спит наверху двухъярусной твоей племяшки. Так что можешь не беспокоиться, что тебя потеснят. Кстати, о большой и светлой любви: ты еще встречаешься с той девушкой? Ну с той, про которую Дэнси рассказывала мне на Рождество? У меня вот, например, сейчас есть парень, но это не всерьез. Так, ерунда. Люсинда Ларкин, сейчас же отпусти мою руку. У меня шрамы останутся. Хочешь «Колы», Кэйбл? Если не хочешь, я знаю, где Дэнси прячет напитки покрепче. Ну так что, как у тебя дела вообще?

— Сойдет и «Кола», — ответила Кэйбл. — А насчет того, как дела, суди сама: меня только что выгнали из магистратуры, и я еще должен им как минимум восемь тысяч баксов за обучение. Я застрял в подвале у своей младшей сестры на неопределенный срок, потому что вокруг родительского дома толпятся репортеры. И я даже не могу сходить на пляж с доской для серфинга, потому что по пути обязательно наткнусь на миллион доброжелателей, которые помнят меня с пеленок, знают о моей жизни все и мечтают объяснить мне, как я должен жить. Уверен, что роман со старшеклассницей меня сейчас не спасет, если ты именно на это так деликатно намекаешь. К тому же, что мне сейчас меньше всего нужно, так это твоя мамочка, гоняющаяся за мной с кухонным ножом.

— Мама велела тебе не приближаться ко мне? — спросила Клементина.

— Ага, — подтвердил Кэйбл. — Не напрямую. Она поговорила с Дэнси, а потом уже Дэнси имела беседу со мной.

Можно подумать, Дэнси — подходящий человек, чтобы что-то кому-то советовать. Я и так не собирался воспользоваться странным капризом твоей в остальном несомненно зрелой и благоразумной персоны. Твоя мама говорит, у тебя высшие оценки по всем предметам и вполне реальные шансы получить право на четырехгодичное бесплатное обучение в Квинсе.