Келли Линк – Милые чудовища (страница 40)

Мой отец собирает книги, в основном фантастику и в основном в мягких обложках. Многие хранят книги в наладонниках или на флэшках, но мой отец предпочитает бумагу. Когда мне случалось заскучать, я читал какую-нибудь из его книжек. Иногда отец кое-что записывал на полях или на пустых страницах, оставлял комментарии о том, обнадеживает ли нарисованный в книге образ будущего, правдоподобен ли он, не напоминает ли какие-то другие книги. Иногда он чирикал портреты каплеобразных или пернатых инопланетян, или женщин, похожих на маму, только с торчащими из головы щупальцами или фасеточными глазами. Они обычно стояли на вершине скалы, уперев руки в бока, или сидели, держа за руку мужчин в скафандрах. Отец перечитывал свои книжки снова и снова, поэтому иногда я тоже оставлял пометки — специально для него. Он взял с собой два чемодана, и один был почти целиком заполнен книгами. Я достал «Р — значит ракета» Рэя Бредбери и написал на первой странице первого рассказа, в нижнем поле: «Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ». Потом поставил дату и вернул книжку в чемодан.

Один из двух маленьких закутков, имевшихся в ангаре, стал для моего отца приемным кабинетом. Он провел там большую часть дня: среди пассажиров нашего рейса нашлось семь диабетиков, один человек со слабым сердцем, две беременных женщины (девятый месяц и шестой), десяток астматиков, один страдающий мигренью, трое сидящих на метадоне, один с раком простаты, один на учете у психиатра и двое детишек с кашлем. Отец установил во втором закутке раскладушки для детей и их родителей, заверив их, что это всего лишь мера предосторожности. На самом деле им бы стоило смотреть на это как на привилегию. Всем остальным приходилось спать в ангаре одним огромным лагерем.

Когда он вернулся, от него пахло жидкостью для дезинфекции и потом.

— Ты как, лучше? — спросил он у меня.

Я сменил футболку и надел джинсы, но, наверное, тоже вонял.

— Лучше, чем что? — спросил я.

— Ужин в семь, — сказала Наоми. — Пока ты спал, Дорн, нас разделили на смены. Смены с симпатичными именами. Двупалые Ленивцы — Perezoso de dos Dedos, Mono Congos, то есть по-нашему Обезьяны-Ревуны, и Tucancillos. Это мы. Мы, Tucancillos, ужинаем сегодня первыми. Расписание и обязанности по кухне каждый день меняются. Мы сегодня вечером моем посуду. Mono Congos — дежурные по туалету. Вот эта перспектива меня не особо радует.

Из еды снова были бобы, рис и яйца, и еще какая-то острая волокнистая колбаса. Чоризо. Я навалил себе в тарелку столько еды, что Наоми обозвала меня свиньей. Но пищи хватало на всех. После ужина мы с Наоми отправились мыть посуду. Сполоснув несколько стопок грязных тарелок и сбрызнув их дезинфектантом, я вылил себе на голову ковшик воды.

Я мыл посуду в бочке рядом с девушкой, перед которой сегодня красовался. Конечно, так получилось неслучайно. При ближайшем рассмотрении она оказалась более чем симпатичная, даже несмотря на маску.

— Американец? — спросила она.

— Ага, — ответил я. — Из Филадельфии. Колокол Свободы, Декларация о независимости, AOL, Кабельные Бунты в 2012-м. А ты костариканка?

— Тика, — сказала она. — Я тика. Мы тут так себя называем. — У нее были длинные блестящие волосы и огромные глазищи, какие бывают у зверят или у персонажей аниме. Она была выше меня, но я привык к девушкам, которые выше меня. А еще мне нравился ее акцент. — Me llamo Lara.

— Я Дорн, — представился я. — Это Наоми. Мы познакомились в автобусе.

— Hola, — сказала Наоми. — Я из университета. А Дорн приехал сюда вместе с отцом к Хансу Блиссу и инопланетянам. Потому что Ханс Блисс, видите ли, сказал, будто вот-вот снова прилетят инопланетяне, и на этот раз он, мол, знает, о чем говорит. Не то что во все предыдущие разы, когда он предрекал возвращение пришельцев.

Несколько Tucancillos перестали мыть тарелки и прислушались.

— Ханс Блисс здесь большая шишка, — сказала Лара.

Я смерил Наоми свирепым взглядом.

— И вовсе меня не интересует этот чувак Блисс. Я здесь только потому, что отец меня похитил.

Отца от посуды освободили, потому что Зулета-Аранго объявил о каком-то там собрании совета. Ну естественно! Сначала он меня похищает, а потом я торчу тут, домывая за него тарелки.

— Пусть Ханс Блисс поцелует мою жирную жопу! — заявила Наоми. Некоторые из наших собратьев Tucancillos, кажется, начали кипятиться. Я узнал среди них ту женщину из автобуса, Паулу, которую Наоми довела до белого каления. А на том парне, который схватил Паулу за руку, была (как я теперь разглядел) футболка с надписью: «Разделим блаженство! Ханса Блисса в президенты мира!»[25] Он одарил Наоми этаким особым взглядом, словно ему было ее жаль.

— Пойдем отсюда, — предложил я.

— Классная идея, — сказала Наоми. — Porta a mi. Стойте, минутку, взгляните-ка вон туда. Это случайно не пришелец? Может, он хочет нам что-то сказать?

Все, конечно, посмотрели, но это был всего лишь огромный отвратительный жучила.

— Ой, — промолвила Наоми. — Просто таракан. Но я слышала, наши друзья таракашки тоже любят Ханса Блисса. Как и все остальные.

Та женщина, Паула, произнесла:

— Я вмажу ей прямо в ее маленький нахальный ротик! Если она скажет еще хоть слово!

— Паула, — пытался урезонить ее носатый парень. — Она того не стоит.

Наоми развернулась и громко заявила:

— Я стою гораздо дороже. Вы даже представить себе не можете, как дорого.

Парень только улыбнулся. Наоми показала ему оттопыренный средний палец. А потом мы убрались оттуда.

На обратном пути Лара сказала:

— Tengala adentro. Наоми, я не такая уж фанатка Блисса, но ты и впрямь думаешь, что про встречу с инопланетянами он все наврал? Я же видела репортаж и читала показания свидетелей, а моя мама знает человека, который был там. Я не верю, что все это лажа.

Наоми лишь пожала плечами. В ангаре все было по-прежнему: люди рылись в своих чемоданах, разговаривали по мобильнику, что-то неистово набирали в наладонниках или ноутах. Мы отошли к стене, где стояли наши раскладушки. Мы с Ларой уселись на пол. Наоми устроилась на шинах.

— Я верю, что инопланетяне были, — сказала она. — Мне просто противно, что первый достоверно зафиксированный контакт с внеземными существами установил такой идиот, как Блисс Людям, которые занимаются серфингом во время урагана третьей категории, надо вручать дарвиновскую премию,[26] а не считать их лицами, представляющими население Земли. Это не то лицо, которое характеризует лучшую часть человечества. И что касается слов инопланетян — мы можем тут полагаться только на рассказы Блисса. А разве можно считать расу — первую расу, с которой мы вступили в контакт, — разумной, если они заскакивают к нам только для того, чтобы пожелать нам быть счастливыми, голыми, полигамными вегетарианцами и еще — о да! — «уничтожить все ядерные запасы». Нет, не поймите меня неправильно, все это круто. Но старые хиппи-серферы вроде Блисса всегда говорят что-то в этом роде. И что в результате? Что остается Соединенным Штатам, Большой Корее, Индонезии и другим разным странам, кроме как копить оружие еще быстрее, чем раньше, потому что они скумекали: инопланетяне хотят, чтобы мы уничтожили все ядерное оружие — это подозрительно! Вся эта история с гриппом отодвигается на второй план. И если Блиссовы инопланетяне все-таки прилетят, их встретят нацеленные ракеты и куча пальцев, зависших над специальными, считывающими отпечатки пальцев клавиатурами.

— А также куча голых людей, выстроившихся вдоль всех пляжей, распевающих «Кумбайя» и бросающих в воздух цветы, — добавил я.

— Включая тебя? — поинтересовалась Наоми. Лара хихикнула.

— Ни за что, — ответил я. — У меня есть дела поважнее.

— Например? — спросила Лара. Мне стало казаться, что она со мной заигрывает. — Что у тебя за дела такие, Дорн?

— Я футболист, — объяснил я. — И притом неплохой. Это я не хвастаюсь, ничего такого. Я действительно классно играю. Ты же видела, так ведь? Я вратарь. И сейчас я чувствую себя дураком. То есть, я что хочу сказать: если бы я знал, что отец собирается похитить меня и притащить сюда, я бы хоть несколько слов по-испански выучил. Типа: «Этот мужчина пытается меня похитить». Как это произносится по-вашему? Я знаю о Коста-Рике не больше, чем все. Ну что тут полно пляжей, да? И компьютерные технологии. И фермы по разведению игуан, да? У нас на улице живет парень, чей папаша потерял работу, так вот, этот папаша вечно твердит, что собирается выращивать игуан — прямо у себя в подвале, под специальными лампами, — а потом продавать мясо через Интернет. Или выращивать лам на заднем дворе. Он так и не передумал. Его сын говорит, игуана на вкус как курица. Более или менее.

— Я вегетарианка, — сказала Дара. — То, что ты не знаешь испанского, не страшно. Научишься.

— Я надеюсь, мы скоро отсюда выберемся, — вставила Наоми, — потому что у меня надвигаются экзамены. Лара, у тебя телефон работает? У меня в смартфоне сплошной треск, когда пытаюсь соединиться. Я только хотела узнать, закрыли университет или нет.

Лара принялась нажимать кнопки на своем мобильнике.

— Батарейка почти сдохла, — сказала она наконец. — Но насчет школ я знаю. Их закрыли на неопределенное время. Моя мама пару часов назад разговаривала со своей двоюродной сестрой. По-прежнему никаких вспышек гриппа ни в Сан-Хосе, ни где-то еще в стране, но правительство просит людей не выходить из дома, за исключением чрезвычайных ситуаций. Всего на несколько дней. Все круизные суда стоят на якоре за береговой линией. Мои родственники владеют фирмой по доставке продуктов на суда, вот почему они в курсе. Армия сбрасывает еду и все необходимое на борт с воздуха. Я лично никогда не была в круизе. Лучше бы я оказалась на корабле, а не тут. По телику только и говорят, что о гриппе. Будто бы вирус был создан человеком, а потом случайно или даже нарочно оказался на свободе.