Келли Линк – Милые чудовища (страница 20)

Микроавтобус выглядит порождением «Библиотеки». Мать Джереми разражается слезами. Убегает в дом. Отец Джереми беспомощно говорит:

— Я всего лишь хотел ее рассмешить.

Джереми хочется сказать: «Я ненавижу вас обоих». Но он не скажет этого, нет. Было бы легче, если бы сказал.

Когда Джереми сказал Карлу о Лас-Вегасе, Карл двинул его в живот. Потом он сказал:

— Ты сказал Талис?

Джереми сказал:

— Я думал, ты хорошо ко мне относишься. Я думал, ты скажешь мне не ехать, что эта поездка сосет, я думал, ты не станешь меня бить. Почему ты ударил меня? Что, Талис — единственная тема твоих размышлений?

— Типа того, — сказал Карл. — Большую часть времени. Прости, Микроб, конечно, я не хочу, чтобы ты ехал, и да, твой отъезд меня парит. Мы считались лучшими друзьями, но ты все время делаешь что-то этакое, а я — никогда. Я никогда не ездил через всю страну, никогда не был в Лас-Вегасе, хотя мне бы сильно хотелось. Я не могу переживать за тебя, потому что — клянусь чем угодно — пока ты будешь там, ты проберешься в какое-нибудь казино, поиграешь на игорных автоматах и выиграешь миллион баксов. Это ты должен меня жалеть. Я остаюсь. Оставишь мне свой грязный велик, пока ты там?

— Конечно, — сказал Джереми.

— А телескоп? — сказал Карл.

— Я беру его с собой, — говорит Джереми.

— Ладно. Звони мне каждый день, — сказал Карл, — и шли е-мэйлы. Ты должен рассказать мне о девочках из варьете в Лас-Вегасе. Я хочу знать, какого они роста. Чей это номер?

Карл держал в руках клочок бумаги с номером телефонной будки Джереми.

— Мой, — сказал Джереми, — это моя телефонная будка. Та, что я унаследовал.

— Ты звонил туда? — говорит Карл.

— Нет, — сказал Джереми. Он звонил в будку несколько раз. Но это не игра. Карл наверняка думает, что это игра.

— Круто, — сказал Карл, прошел вперед и набрал номер.

— Алло, — сказал Карл, — я хотел бы поговорить с человеком, ответственным за жизнь Джереми. Это лучший друг Джереми, Карл.

— Не смешно, — сказал Джереми.

— Моя жизнь скучна, — сказал Карл в трубку, — я никогда ничего не получал в наследство. Девочка, которая мне нравится, не хочет со мной говорить. Так есть там кто-нибудь? Хочет ли кто-нибудь поговорить со мной? Хочет ли кто-нибудь поговорить с моим другом, Хозяином Телефонной Будки? Джереми, они требуют, чтобы ты убирался прочь из телефонной будки.

— Не смешно, — сказал Джереми, и Карл повесил трубку.

Джереми сказал Элизабет. Они сидели на крыше дома Джереми, и он все ей рассказал. Не только о Лас-Вегасе, но и о своем отце, и о том, как он вписал Джереми в книгу без гигантских пауков.

— Ты читал ее? — говорит Элизабет.

— Нет, — говорит Джереми, — он не разрешает. Не рассказывай Карлу. Я сказал ему только, что мы с мамой должны уехать на несколько месяцев, чтобы разобраться со свадебной часовней.

— Я не скажу Карлу, — сказала Элизабет. Она наклонилась вперед и поцеловала Джереми. Очень неожиданно и быстро, но они не свалились с крыши. В этом рассказе никто не падает с крыши.

— Ты нравишься Талис, — сказала Элизабет, — так говорит Эми. Возможно, и она тебе нравится. Не знаю. Но я подумала, что сейчас должна поцеловать тебя. Просто на случай, если я больше не смогу поцеловать тебя.

— Ты сможешь поцеловать меня еще, — сказал Джереми. — Видимо, я не нравлюсь Талис.

— Нет, — сказала Элизабет, — я имею в виду, давай не будем. Я хочу, чтобы мы остались друзьями, а это довольно трудно — остаться друзьями, Микроб. Посмотри на себя и на Карла.

— Я не буду целоваться с Карлом, — сказал Джереми.

— Смешно, Микроб. Мы должны устроить вечеринку-сюрприз в твою честь, прежде чем ты уедешь, — сказала Элизабет.

— Не надо, — сказал Джереми. Возможно, ему хватило одного поцелуя.

— Знаешь, если бы я рассказала об этом Эми, вечеринка не получилась бы сюрпризом, — сказала Элизабет. — Эми взорвалась бы на миллион кусочков, и все эти крошечные кусочки принялись бы вопить: «Представляешь? Представляешь? Мы устраиваем вечеринку-сюрприз в твою честь, Джереми!» Но учти, хоть я и посвятила тебя в наши планы, это не означает, что никаких сюрпризов не будет.

— Вообще-то я не очень люблю сюрпризы, — сказал Джереми.

— А кто любит? — сказала Элизабет. — Только тот, кто их готовит. Можно устроить вечеринку у тебя? Думаю, это будет что-то вроде Хеллоуина, здесь все похоже на Хеллоуин. Мы могли бы надеть карнавальные костюмы, посмотреть старые серии «Библиотеки» и поесть мороженое.

— Конечно, — сказал Джереми. А потом: — Это ужасно! Что если появится новая серия «Библиотеки», пока я буду в отъезде? С кем я буду ее смотреть?

И он брал. Элизабет стало так жалко Джереми, который смотрит «Библиотеку» один одинешенек, что она снова поцеловала его.

Ни в одном эпизоде «Библиотеки» не участвовали гигантские пауки, хотя однажды Лиса сильно уменьшилась в размерах и Птолемей Креветка носил ее в кармане. Ей пришлось разодрать носовой платок Креветки и завязать себе глаза, чтобы случайно не прочесть черновик ужасных стихов Креветки. А потом выяснилось, что наряду со стихами Креветка припрятал в кармане редкого рогатого Анубиса-уховертку и хранил его неправильно. Птолемей Креветка, как оказалось, беззаботно отнесся к вибрации его смертоносного сверла. Уховертка едва не сожрал Лису, но вместо этого стал ее другом и до сих пор шлет ей рождественские открытки.

Два главных сходства у Джереми с друзьями — это место жительства и любовь к сериалу о библиотеке. Джереми включает телевизор, как только возвращается из школы. Он щелкает каналы, глядя повторы «Стар Трека» и «Закона и Порядка». Если появится новая серия «Библиотеки» до отъезда в Лас-Вегас, то все будет хорошо. Все получится. Мать говорит: «Ты чересчур много сидишь у телевизора, Джереми». Но он продолжает переключать каналы. Потом уходит в свою комнату и берется за телефон.

— Нужно, чтобы новая серия вышла поскорее, потому что мы готовимся к отъезду. Сегодня вечером было бы хорошо. Ты скажешь мне, если новый эпизод начнется сегодня вечером, хорошо?

Молчание.

— Могу я считать это согласием? Было бы проще, если бы у меня был брат, — говорит Джереми телефонной будке. — Алло? Ты слышишь? Или сестра. Я устал все время быть хорошим. Если бы у меня был брат или сестра, мы могли бы быть хорошими по очереди. Если бы у меня был старший брат, у меня лучше бы получалось быть плохим и сердитым. Карл и правда хорошо умеет сердиться. Он научился у своих братьев. Я не хотел бы иметь таких братьев, как у Карла, конечно, но задолбало учиться всему самостоятельно. Чем более нормальным пытаюсь я быть, тем больше мои родители уверены, что я прикидываюсь. Они считают, что это этап, когда я из всего должен вырасти. Они считают, что это ненормально быть нормальным. Потому что нормы больше нет.

И вся эта история с книгой. В духе магазинного воровства. Папа вообразил, что можно пойти и украсть мою жизнь, как вещь из магазина. Я не утрирую. Именно это он и сделал! Я тебе говорил, что однажды он украл хорька из зоомагазина, потому что ему стало перед ним неловко, потом выпустил его дома, и оказалось, что хорек беременный. Пришла эта журналистка, брать у папы интервью, села на один из…

Кто-то стучит в дверь комнаты.

— Джереми, — говорит мать. — У тебя Карл? Не помешаю?

— Нет, — говорит Джереми и вешает трубку. У него появилась привычка звонить в свою телефонную будку каждый день. Когда он набирает номер, раздаются длинные гудки, довольно долго, а потом прекращаются, как будто кто-то взял трубку. На том конце — только молчание, никакого визгливого, похожего на Лисий, голоса, но мирное заинтересованное молчание. Джереми жалуется на все подряд, и тихий некто на том конце провода слушает и слушает. Возможно, это Лиса стоит где-нибудь в телефонной будке и внимательно слушает. Ему интересно, какая инкарнация Лисы слушает его. Есть у Лисы особенность: она никогда не жалеет себя. Она всегда слишком занята. Если бы это действительно была Лиса, она бы повесила трубку.

Джереми открывает дверь.

— Я разговаривал по телефону, — говорит он. Мать входит и садится на кровать. На ней одна из старых фланелевых рубашек отца.

— Ты собрался?

Джереми пожимает плечами.

— Наверное, — говорит он. — Почему ты плакала, когда увидела, что папа сделал с машиной? Тебе не нравится?

— Это все проклятая картина, — говорит мать, — это первая красивая вещь, которую он мне подарил. Надо было заплатить за медицинскую страховку, новую крышу и еду, а он вместо этого купил картину. Я разозлилась. Я ушла от него. Я взяла картину, переехала в гостиницу и сидела там несколько дней. Я собиралась продать картину, но вместо этого влюбилась в нее, вернулась домой и извинилась. Я забеременела тобой, мне без конца хотелось есть и без конца снилось, что кто-то собирается дать мне красивое яблоко, наподобие того, что она протягивает. Когда я рассказала это твоему отцу, он сказал, что не верит ей, она протягивает яблоко, чтобы обмануть, и если ты попытаешься взять его, она вонзит в тебя нож для чистки фруктов. Он говорит, что она — тертый калач и позаботится о нас, пока мы будем в пути.

— Нам правда надо ехать? — говорит Джереми. — Если мы поедем в Лас-Вегас, у меня могут начаться проблемы. Я могу пристраститься к наркотикам, или к азартным играм, или еще к чему-нибудь.