Келли Джонс – Необыкновенные куры для лучшего фермера-птицевода (страница 3)
Папа говорит, что привозил меня сюда, на ферму, когда я была совсем маленькой. Жаль, но я ничего не помню. А ещё мне жаль, что ты умер до того, как я сюда вернулась. У папы от этого тоже тяжело на душе: ведь нам досталась твоя ферма. Грегори говорит, что ты был отличным парнем и вечно что-нибудь изобретал. Он бы наверняка попросил передать привет, если бы узнал, что я пишу тебе письмо.
P. S. Зачем ты хранил все эти горы мусора? Для своих изобретений?
P. P. S. Что мне делать теперь с этой курицей?
P. P. P. S. Только не возвращайся назад с того света, чтобы ответить, ладно? Я и сама как-нибудь разберусь.
Миктлан. (Я спросила маму, есть ли в Мексике что-то вроде Вальгаллы. Она ответила: наверное, это Миктлан, где умершие занимаются обычными делами – все дни, кроме El Dia de los Muertos, Дня мёртвых, когда они возвращаются на землю и навещают свои семьи. Мама говорит, что если ты в Миктлане, то, возможно, сможешь прочитать моё письмо. [У мамы есть картинка: череп с пишущей машинкой, так что, может быть, ты даже сможешь напечатать мне ответное письмо.] Я знаю, что ты добрая католичка, но вдруг окажешься в Миктлане? Как бы на экскурсии? Мне столько надо тебе рассказать!)
Querida Abuelita,
я нарисовала тебе мою курочку.
Правда, красивая? Наверное, я назову её Генриетта. Читала ли ты «Куриный переполох в Хобокене»?[6] Это история про курицу весом в 120 килограмм, которую звали Генриетта. Только моя Генриетта очень маленькая, но от этого ещё более забавная. Мы провели вместе почти весь вечер. Ей нравится ловить жуков и клевать всё вокруг, кроме меня.
После ужина, перетерев посуду, которую вымыл папа, я снова отправилась проведать Генриетту. Было темно и ветрено, как на тыквенном поле в конце октября, у меня даже мурашки побежали по коже. Ферма с привидениями. Кажется, курице тоже было страшновато. Хотя наверняка она много чего повидала, раз жила так сама по себе под кустом смородины.
Но хорошо бы всё-таки избавиться от этих гор мусора, за которыми может прятаться всякая нечисть. А вдобавок ещё шелестящая сухая трава и эти страшные скрученные деревья. Я понимаю, что на фермах нет уличных фонарей, но, пожалуй, в следующий раз мне стоит взять фонарик побольше. В ЛА никогда не бывает так темно – хоть глаз выколи. Ну и струхнула я, когда обнаружила, что дверца домика заперта на засов: ведь я точно помнила, что оставила её распахнутой – на тот случай, если курица захочет войти.
Я немножко постояла на месте, чувствуя, как по спине от страха ползут мурашки. Волосы на затылке встали дыбом, ветер продувал насквозь, а жуткие звуки дикой природы заставляли задуматься: кто ещё может прятаться в темноте? Ох, не стоит мне читать слишком много книжек про всякие ужасы! Мне очень-очень не хотелось открывать ту дверцу. И очень-очень не хотелось, чтобы тот, кто её закрыл, увидел меня. Но что, если я лишила курицу возможности войти в курятник? Каково ей будет ночью одной под открытым небом? А вдруг она решит, что это я закрыла её домик?
Я внимательно вглядывалась в кусты, деревья, кучи мусора и всё остальное: не шевелится ли там кто? Но никого не увидела, даже Генриетты. Я водила фонариком туда-сюда и вздрогнула, когда в луче блеснула стеклянная банка с водой. Но ни блестящих глаз, ни белых перьев я так и не увидела.
Я заставила себя подойти по траве к домику и отпереть дверцу. И тут у меня перехватило дыхание. Внутри на жёрдочке преспокойно сидела Генриетта. Она открыла один глаз и посмотрела на меня. Я развернулась и припустила прочь к дому. Добежав, я заперла за собой дверь. Согласись, я поступила разумно.
Когда папа пришёл подоткнуть мне на ночь одеяло, я ждала, не заговорит ли он о курице. Но он ничего не сказал. Вряд ли это он закрыл дверцу.
Знаю, надо рассказать им обо всём. Но мне так хотелось немного помечтать, будто у меня появилась своя курица. Хотя, конечно, не стоило долго тянуть. Наверное, теперь будет труднее признаваться.
Уважаемые господа, продающие необыкновенных кур.
Послушайте, наверное, мама была права, предупреждая меня, что не следует писать сгоряча. Мне очень жаль, что я всё это вам наговорила. Может быть, у вас тоже дел по горло. Но теперь мне и правда очень нужен ваш совет, даже больше, чем ваш каталог. Вчера вдруг сама собой появилась курица, возможно, одна из ваших, потому что она в самом деле необыкновенная. Мои родители наверняка всполошатся, а мне очень важно знать, что теперь делать. Как поступать, если найдёшь курицу? Так же, как с найденной собакой? Кур тоже отправляют в приют? А что, если она ваша? Хотя наверняка не скажу. Не могли бы вы поскорее приехать и забрать её?
P. S. Не беспокойтесь, я решила сходить в библиотеку, возможно, там есть что почитать об уходе за курами. Но я не дурочка, не проговорюсь, что у меня не просто курица, а особенная.
P. P. S. Она маленькая, беленькая и странноватая. Да вдобавок жутко громкоголосая – это ещё одна проблема.
Дорогой двоюродный дедушка Джим, помнишь ту курицу, о которой я тебе рассказывала? Она обладает особой Силой.
Конечно, можешь мне не верить, но мне кажется, что она была твоей, так что тебе-то об этом должно быть известно.
Во-первых, утром домик-курятник оказался не там, где я его вчера вечером оставила. Теперь он стоит на четырёх пеньках и очень крепко на них держится. Я сперва решила, что это папа его перенёс (мама всё время работает и почти не выходит из дома), и не на шутку встревожилась, ведь я не рассказывала родителям о курице. Но потом вспомнила, что папа сразу после завтрака уехал в город. К тому же дверь была заперта на засов, а я вечером оставила ее открытой. Это меня встревожило. Я бросилась искать Генриетту, а когда, обойдя большую кучу мусора, вернулась назад, дверь была открыта.
Я чуть не пустилась наутёк. Только глухие дети из фильмов стоят и ждут, пока злобные чужаки их сцапают. Но где же Генриетта? (Так я её назвала. Надеюсь, она не против.) Нельзя её оставлять одну, если рядом опасные злодеи!
Вдруг из домика раздалось тихое постукивание. Я похолодела. Генриетта высунула голову в дверь, а потом спрыгнула на землю и заквохтала, совсем как большие куры. Я тихонечко цыкнула на неё, но глаз с неё не спускала, чтобы успеть вовремя схватить, если замечу что-нибудь подозрительное. Курица подошла к банке с водой, покосилась на меня и снова закудахтала. Но потом ей, наверное, надоело просить вежливо. Она примолкла, я продолжала следить за ней. Она уставилась на стеклянную банку, которая – я только тут это заметила – опрокинулась, и воды в ней не осталось. И… Что ж, мне придётся и об этом рассказать. Банка поднялась и, пролетев по воздуху, опустилась у моих ног. А курица ещё раз прокудахтала и принялась клевать одуванчики под кустом смородины.
Я растерялась, но когда Генриетта подняла голову и посмотрела на меня, то схватила банку и помчалась к дому. Налив воду, я какое-то время сама пристально смотрела на банку: вдруг она и правда волшебная? Но мне не удалось сдвинуть её с места.
Признаюсь, мне было страшновато возвращаться назад. Я прочитала кучу книг о детях, которые находили разные волшебные предметы. С ними случались потом всякие ужасы. Если я не знаю, как ухаживать за обыкновенными курами, как справлюсь с той, которая обладает сверхъестественными силами? Сгоряча я написала в ту фирму, которая, возможно, прислала тебе эту курицу. И попросила приехать и забрать её.
Но я не могла оставить её до той поры без воды. Грегори ходит быстро, а вот почта – нет. Я взяла ещё одно яблоко и банку с водой (на этот раз предварительно надела перчатки) и отнесла их к курятнику.
Генриетта больше не стучала и не летала. Просто скребла что-то в грязи своей большой чешуйчатой, как у динозавра, лапой и клевала жуков. Я дала ей яблоко и воду, она попила. Куры такие смешные, когда пьют, словно люди, которые полощут горло.
Вообще-то я не герой. Но раз мы переехали на ферму, мне хочется завести кур. Знаешь что? Мне попадались книги про детей, похожих на меня. Порой они были скучные, а иногда нет. А некоторые грустно заканчивались, особенно те, где были животные. Но не всегда.
Я всё-таки напишу в ту фирму, что оставлю курицу себе. Пусть не беспокоятся. А потом расскажу обо всём папе и маме. Но про сверхъестественные возможности упоминать не стану.
А теперь мне пора. Кажется, Грегори уже идёт к нам.
P. S. Мне очень не хватает твоих советов. Вряд ли я найду в библиотеке книги, которые подскажут, что делать дальше.
Дорогая Агнес, мне очень жаль, что твоя печатная машинка сломалась. Я не против, если ты будешь писать мне от руки. Только лучше печатными буквами, чтобы легче было читать. У бабушки был ужасный почерк – никто не мог разобрать, и теперь мы не можем прочесть её рецепты. (А она умерла.)
Вот что случилось. Вчера из кустов чёрной смородины, что растут за дедушкиным сараем, вышла белая курочка. Она способна заставить подняться в воздух стеклянную банку с водой и, возможно, ещё и курятник. И умеет сама отпирать и запирать засов. Больше она ничего особенного не делала. А может?