Келли Боуэн – Квартира в Париже (страница 5)

– Ты что, уже меня бросаешь? – раздался во тьме сонный голос Петра.

– Хочу встретить рассвет, – ответила она, натягивая через голову простенькое платьице. – Ты спи, спи.

– Еще чего. Это первый рассвет первого дня нашей совместной жизни. Я с тобой.

Скрипнула кровать, и зажегся свет.

Софи застегнула воротничок платья и надела туфли. Через мгновение к ней присоединился Петр, и они вышли во двор старинного каменного здания. Свернув с пустынной улицы, что вела к центру городка, они обогнули гостиницу и оказались на заросшем травой пустыре. Судя по развалинам какого-то длинного заброшенного строения, видневшимся с южной стороны, когда-то, в стародавние времена, здесь мог быть каретный двор.

На горизонте занимался рассвет, иссиня-багровый покров ночи мало-помалу уступал робкому золотистому зареву. Легкий ветерок холодил кожу, напоминая о подкрадывающейся осени. Софи схватила Петра за руку и потащила по торной тропе, ведущей через двор к воротам на пастбище, сбивая с травы носками туфелек капли утренней росы.

Добравшись до ворот, она повисла на ограде, не обращая внимания на давящую под мышками грубо отесанную перекладину, ведь в загоне паслась пестрая кобыла с жеребенком, оба словно призраки в сумерках.

Окутанные легкой дымкой, стелющейся по траве под светлеющим небом, лошади словно позировали для пасторальной открытки, какими торговали на варшавских улицах.

Она вздохнула, очарованная красотой пейзажа, стараясь навсегда запечатлеть этот момент в памяти.

– Какая красота! – ахнула она.

– Статный малыш, – ответил Петр. – Что холка, что ноги – любо-дорого поглядеть.

Софи скорчила рожицу.

– Милый, я про пейзаж, – нахмурилась она.

– Тоже неплохо, – прильнул он к ней губами.

Гнедой жеребенок скакал по загону, вставал на дыбы и брыкался, пока наконец чуть не свалился на бок.

– Похоже, это он перед тобой хорохорится. Наверное, в кавалерии служить набивается, – засмеялась Софи.

– Наверное.

Петр нагнулся, пролез между жердями и протянул руку.

– Иди сюда, – усмехнулся он. – Давай знакомиться.

Софи пролезла за ним и взяла его за руку. В детстве она никогда не ездила верхом, родители не держали лошадей в фамильном поместье в Норфолке, но Петр часто ее катал, и его искреннее восхищение этими благородными созданиями передалось ей.

Кобыла приветственно заржала и направилась к ним, оставив скачущего жеребенка позади. Подойдя к Петру, она остановилась и осторожно обнюхала его рукав. Он почесал ей за ушами, что-то бормоча себе под нос, и лошадь опустила голову.

– Умеешь ты их заговаривать, – сказала Софи, любуясь, как он ласкает лошадь. Ей всегда нравились его руки – крепкие, грубые, мозолистые и при этом невероятно нежные. Казалось, он умеет усмирить одним прикосновением даже самую строптивую лошадь.

– Ничего подобного, – тихо ответил он. – Просто представился. Жеребенок подойдет, когда сам захочет.

Жеребенок, тряся головой, носился кругами вокруг Петра с кобылой. Наконец осторожно приблизился, едва не ткнувшись мордочкой Петру в рубашку. Тот не двинулся с места, продолжая что-то тихонько бормотать и поглаживая кобылу по шее. Жеребенок подошел еще ближе, а когда Петр потянулся к нему, тут же отпрянул, и Петр полностью переключил внимание на кобылу.

– Какой пугливый, – заметила Софи.

– Нет, – прошептал Петр. – Доверие нужно заслужить. Он просто об этом напомнил.

Жеребенок вернулся к Петру, а когда тот протянул руку и легонько потрепал его по загривку, не отскочил, а пригнул шею и приблизился еще на шаг.

– Ну вот, – шепнул Петр и медленно, осторожно погладил стригунка по спине. – Доверие должно быть взаимным. Когда-нибудь этого скакуна попросят совершить невозможное. Броситься вперед в такой ситуации, когда инстинкт велит удирать без оглядки. И он послушается того, кому доверяет. Доверие – великое дело.

Он опустил руку, отошел от кобылы с жеребенком и обнял Софи.

С тяжелым сердцем она опустила голову ему на плечо, мечтая навеки продлить этот счастливый миг, но не в силах остановить ускользающее от нее время. От них.

– Жаль, что тебе нужно уезжать, – прошептала она.

– А сама-то машину из МИДа угнала, так что придется вернуть, пока ее не хватились.

– Не угнала, а взяла напрокат. И успею вернуть, никто даже не заметит. А чем я занимаюсь в выходные, мое личное дело. И вообще, разговор не обо мне.

Он стиснул ее плечо.

– В нашем полку даже мобилизацию не объявляли.

– Но ведь было дело, – нахмурилась Софи.

– В тот раз всеобщая была на один день. А сейчас нет. Кажется, все чего-то ждут, не зная, сбудется ли. Ребята в эскадроне сомневаются, что придется вступить в бой.

– Твои ребята ещё не в курсе, о чем говорят в посольстве, – проворчала Софи.

– Да, Гитлер напористый и самоуверенный, но вовсе не дурак. Я считаю, он не станет нападать на Польшу, бросая вызов Британии и Франции.

– А я сомневаюсь, Петр, и очень беспокоюсь.

Петр посмотрел на неё.

– Знаю. Я тоже.

Софи со вздохом проводила взглядом бредущих прочь лошадей.

– Прости. Мы же договаривались: ни слова про войну и политику, времени и так мало осталось…

– Не извиняйся. – Он заправил выбившуюся прядь ей за ухо. – Может, как раз это и надо обсудить. Поговорить о том, как поступить, если немцы все-таки решатся наделать глупостей.

Она нахмурилась.

– Тебе нужно уехать из Польши.

– Что? Ну уж нет.

– Пока все не образуется…

– И куда уехать?

– Хотя бы во Францию. Оттуда можно будет вернуться в Англию, если…

– Нет. Мой дом рядом с тобой.

– Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

– Ничего со мной не случится. Останусь в Варшаве, где нужна. Где смогу помочь дипломатам предотвратить катастрофу.

Она встала перед ним и обняла за талию.

– Никуда я не побегу, и ты меня не прогонишь. Что бы там ни было, справимся вместе.

– Но если случится худшее, если начнется война, я должен быть уверен, что с тобой ничего не произойдет.

– Все будет в порядке.

– Софи, обещай, что в решающий момент будешь действовать с умом. Будешь беречься и никаких глупостей не наделаешь.

– Петр…

– Обещай, – не отступал он.

Софи прикусила губу.

– Обещаю.

– Спасибо, – Петр прижался к ней лбом. – Я и не ожидал, что ты согласишься уехать.

– Хорошо. Рада, что мы договорились.