Келли Боуэн – Квартира в Париже (страница 20)

– Да, прилично, – ответила она на том же языке с возрастающим любопытством. – Иначе бы меня сюда не взяли.

– У вас парижский акцент.

– Я прожила там два года.

Он только хмыкнул в ответ, поглаживая бородку и не отрывая от нее невыразительных карих глаз.

В его внешности не было ничего угрожающего, но она почему-то насторожилась. Казалось, под этой опрятной, сдержанной личиной таится какая-то опасность. Софи перехватила его взгляд, не показывая страха.

– А еще где жили? – перешел он на немецкий диалект, характерный для горных районов на юге.

– Год в Женеве. Три в Варшаве, – ответила она по-немецки.

– А в Берлине?

– Нет.

– А говорите как уроженка Берлина.

– Моя гувернантка была оттуда.

И к тому же до ужаса строгая и непреклонная, когда дело касалось учебы.

– Ясно, – он смахнул с рукава муху. – Значит, вы не немка?

– Простите?

– Вы не состоите в нацистской партии?

От этих слов у нее по спине пробежал тревожный холодок, сметая остатки любопытства.

– Что? Нет.

– Вы очень похожи на немку, – неопределенно взмахнул он рукой.

– Я? На немку? – изо всех сил стараясь не выдать волнения, переспросила Софи. – Скажите на милость, и как же нынче выглядят немцы?

– Высокие, светловолосые, голубоглазые… – небрежно пожал плечами он.

– Да под ваше описание подходит четверть здешних сотрудников! – воскликнула Софи. – Если в разведке союзников решили выявлять немцев по цвету волос и глаз, то через год мы либо все погибнем, либо заговорим на этом языке.

Казалось, ее слова не произвели на него никакого впечатления.

– Сколько вы работаете в Блетчли-парке?

– Полтора года. Или чуть больше.

– Софи, а чем вы занимаетесь в третьем управлении?

– Работаю, – коротко бросила она, совершенно не в восторге от такой фамильярности незнакомца.

– На кого?

От такого каверзного вопроса следовало бы прийти в ужас, но вскипевшая ярость пересилила, и Софи даже не попыталась ее унять.

– Если собираетесь предъявить обвинения, извольте выражаться прямо.

– Ближе к делу? Одобряю.

– Так выкладывайте.

Если этот тип вздумает ее обвинить в пособничестве нацистам, шпионаже или вредительстве с использованием служебного положения…

– Софи, вам нравится эта работа? – внезапно перешел на французский ее собеседник.

– Что?

Она уже собралась с духом в ожидании совершенно другого вопроса.

– Отвечайте по-французски.

От удивления Софи совсем растерялась.

– Вы неоднократно заявляли руководству о желании внести более весомый вклад в борьбу с врагом. Что конкретно имелось в виду?

– Не знаю. Просто… больше.

Он снова задумчиво хмыкнул, будто ожидал такого ответа, и забарабанил пальцами по краю документа, что держал в руке.

– Ваши способности к языкам привлекли внимание некоторых людей в Лондоне.

– Кого?

– Людей.

Софи наклонила голову.

– Кажется, вся наша беседа на самом деле какая-то проверка?

– Меня предупреждали о вашей проницательности.

– Кто?

– А еще о математических способностях, дисциплинированности, пунктуальности, вежливости и замкнутости. – Ее вопрос он пропустил мимо ушей. – Можно даже сказать, нелюдимости.

– Я в Блетчли приехала не пиво пить в тавернах, а бороться единственно доступным мне способом.

– По документам в Блетчли вы числитесь как Софи Ковальски, – не обращая внимания на ее грубость, продолжал он.

– Да.

Мужчина с каштановой шевелюрой сорвал листок с ближайшего куста и покрутил его между пальцами.

– Разве Ковальски не польская фамилия?

– Польская.

– Вы были замужем.

– Да.

– Вот как. Значит, вы вдова. Точной информации не было.

Она стиснула кулак, чувствуя, как кольцо Петра врезается в палец, но на лице сохранила бесстрастную маску. Этот тип все-таки выудил то, о чем она никому здесь не рассказывала.

– Почему вы не подали документы на имя Софи Сеймур?

Софи потрясенно уставилась на него.

– Ага, – усмехнулся он. – Не ожидали, что я знаю вашу девичью фамилию.

Она лишь пожала плечами, не снисходя до ответа.

– Вас опознал кто-то из здешних, – продолжил он, довольный собой. – Как Софи Сеймур. Погибшую в Варшаве, в Польше.

Она разжала кулак. В самом деле, рано или поздно это должно было случиться. Поначалу она и не собиралась ничего скрывать, а потом так оказалось проще, чтобы избежать лишних расспросов и не бередить душу.

– Вы работали переводчиком в МИДе, – продолжил он. – Числились на хорошем счету.