Келли Армстронг – Тревожа мертвых (страница 62)

— Доктор Грей и миссис Баллантайн имеют право на частную жизнь. Они… — Алиса понижает голос. — Вы же знаете, какие они, мэм. Они не совсем нормальные.

Миссис Уоллес издает звук, подозрительно похожий на смешок.

— Мы все здесь такие.

— Я не в обиду говорю. Они другие, а непохожесть заставляет людей сплетничать. Мы с вами и Саймон знаем, что нельзя болтать, потому что о нас самих когда-то судачили. Вот почему ей здесь не место. Она нормальная — слишком нормальная, — и я боюсь, что она не прикусит язык, когда ей попадется на зуб жареная сплетня.

Нормальная? Это уж точно не про меня.

— Я поговорю с Лорной, — произносит миссис Уоллес.

Я замираю. Поговорит с Лорной обо мне? Нет, стоп. Они говорят о Лорне. Это имеет больше смысла. Я выдыхаю с облегчением.

— Ты права, — продолжает миссис Уоллес. — Она не разделяет нашего прошлого, а потому может не видеть вреда в пустой болтовне.

— Не понимаю, почему меня не могли повысить. Из меня вышла бы горничная получше, чем из неё или из Мэллори.

— Ты слишком юна для горничной, и у миссис Баллантайн на тебя большие планы.

— «Большие планы». Это не значит, что я не могу быть горничной сейчас.

Я тихо отступаю и жду, пока они закончат разговор. Теперь я понимаю неприязнь Алисы к Лорне. Она расстроена, что её не повысили. И да, она переживает из-за сплетен — и вполне обоснованно.

Вспоминаю, как Эннис возражала против найма кого-то, у кого не было проблем с законом. Вот что она имела в виду: те, кого обычно нанимает Айла, с меньшей вероятностью будут косо смотреть на причуды хозяев и трепать о них на каждом углу.

Когда беседа затихает, я открываю и закрываю дверь погромче, а затем нарочито тяжело топаю вниз по ступеням, чтобы меня не обвинили в подслушивании.

Алиса сердито смотрит на лестницу, пока не видит, кто это. И тут её лицо озаряется поистине бесценной улыбкой, особенно приятной после моего страха, что она говорила обо мне.

— Ты вернулась, — говорит она.

— Да, и я отлично помню, что ты задолжала мне три пенса с прошлой недели, когда тебе не хватило на ту новую шляпку на рынке. Так что не думай, что тебе это сошло с рук.

Она закатывает глаза, но её лицо расслабляется в ответной улыбке. Плевать мне на эти три пенса. Я просто доказываю, что это действительно я.

Миссис Уоллес протянула Алисе тарелку с булочками.

— Ступай же. Они и так ужинают поздно, я не хочу, чтобы жаркое совсем остыло.

Как только Алиса ушла, миссис Уоллес повернулась к вышеупомянутому жаркому, положила его на разделочную доску и отрезала несколько ломтиков. Я подождала, пока мясо окажется на тарелке и экономка переключится на картофель.

— Значит, вы собираетесь меня игнорировать, — констатировала я.

— Нет, я готовлю ужин.

— Справедливо. Я могу зайти позже, и тогда мы всё обсудим.

— Мне нужно мыть посуду.

— Я помогу. Отличная возможность поболтать о том, что я наговорила вам перед тем, как меня начали душить.

— Ты собираешься забрать свои слова назад? — Она добавила моркови на блюдо, по-прежнему не глядя в мою сторону.

— Нет.

— Тогда, полагаю, нам нечего обсуждать.

— То есть нам было бы о чем поговорить, если бы я отозвала свои показания?

— Только если ты собираешься сказать правду.

— Ну, это типичная «Уловка-22», верно? Вы согласны обсуждать это только в том случае, если я скажу правду, но я уже сказала вам правду, которую вы обсуждать отказываетесь.

Она выловила морковку, вознамерившуюся совершить побег с блюда.

Я продолжила:

— «Уловка-22». Это означает парадокс, ситуацию, при которой нельзя предпринять действие, не имея чего-то, что можно получить только в результате этого действия. Термин из одноименного романа Джозефа Хеллера, написанного в середине двадцатого века. Книга — сатира на войну. В частности, на Вторую мировую, но название относится к абсурдности бюрократии. Если хотите, я могу разобрать темы книги подробнее. В этом и заключается опасность того, что твой отец — профессор английской литературы. Продолжить?

Она вручила мне блюдо с овощами.

— Я бы хотела, чтобы ты отнесла это наверх.

— Ясненько-понятненько! — Я замерла. — Это фраза, которую используют, чтобы замять неловкую ситуацию. Её популяризировал фильм «Эйс Вентура: Розыск домашних животных».

Она на миг застыла и, словно вопреки самой себе, переспросила:

— Розыск домашних животных?

— Это комедия. Американская. Большинство блокбастеров — кинокартин — именно оттуда.

— Отнеси овощи наверх.

— Вы верите в мою историю. Я же вижу. Если бы не верили, вы бы попытались меня подловить и доказать, что я лгу. Но раз доктор Грей и миссис Баллантайн приняли её, вам тоже приходится, как бы трудно это ни было. Однако вы не можете заставить себя признать это вслух, поэтому будете игнорировать факты и притворяться, что всё еще считаете меня лгуньей. Ясненько. Овощи уношу. Но если вам когда-нибудь захочется обсудить литературу середины двадцатого века или поп-культуру конца того же столетия — я к вашим услугам.

Я вышла из кухни, не сказав больше ни слова. Не скажу, что я выиграла битву, но интуиция подсказывала: мне не стоит бояться, что миссис Уоллес снова приставит пистолет к моей спине. По крайней мере, в ближайшее время.

На ужине у нас была еще одна гостья. Эннис, увидев, что я на ногах и вовсю перемещаюсь по дому, заявила:

— Жива, значит? Хорошо. Ты делаешь это своей дурной привычкой.

— Быть живой? — уточнила я, когда мы входили в столовую.

— Быть задушенной и брошенной умирать. Что это за прелестная шейка такая, которую всем так и хочется придушить? — Она опустилась на стул. — Хотя, возможно, дело не в шейке, а в её обладательнице.

— Эннис… — предостерегающе произнесла Айла.

— Это не было оскорблением, — отрезала Эннис. — Уверена, многим хотелось проделать то же самое и со мной.

Когда мы расселись, дверь открылась и вошла Лорна.

— А, — протянула Эннис. — Новая горничная еще не сбежала. Не передумала еще, дитя?

Лорна замерла и огляделась, будто Эннис обращалась к кому-то другому.

— Здесь есть еще одна горничная? — хмыкнула Эннис. — Разумеется, я говорю о тебе.

— Я… у меня всё хорошо, мем. Все очень добры ко мне.

Эннис фыркнула.

— Еще бы. Они все здесь слишком добры, причем вполовину больше, чем следовало бы. — Она подняла бокал. — Наполни это и свободна. Взрослым нужно обсудить убийство.

После ужина Эннис ушла, и прибыл солиситор, чтобы зафиксировать мои показания. Вечер выдался коротким, и вскоре мы все разошлись по комнатам. Ночь не принесла покоя. Вместе с темнотой вернулись все мои страхи и тревоги. Правильный ли выбор я сделала? Что, если я действительно больше никогда не увижу родителей? Стоило ли отказываться от прежней жизни ради всего этого?

Я думаю — стоило. И если у меня возникают сомнения, я должна сделать так, чтобы это было не напрасно. Погрузиться в этот мир и помогать тем, кто рядом.

На следующее утро мы с Греем отправились в университет. МакКриди был занят поисками Селима Авада. У Айлы были заказы: у неё договоренности с фармацевтами-мужчинами, которые платили ей за лекарства, выдавая их за свои собственные. Уверена, Айла могла бы найти время, чтобы присоединиться к нам, но, очевидно, «вынюхивание в кабинете профессора» не казалось ей захватывающей детективной работой. Она ждала настоящего приключения.

Не могу её винить. Университеты — не самое захватывающее место в мире. Лично у меня остались хорошие воспоминания о студенческих годах. Я люблю учиться, и университет утолял эту жажду куда лучше, чем школа. Но для некоторых людей сама возможность вдыхать этот разреженный воздух науки — уже восторг. Для меня же университет — как адвокатская контора. Это место, где работает один из моих родителей, что лишает его всякого мистического ореола. А для Айлы университет — это еще и место, куда ей закрыт путь в качестве студентки.

Грей занимал странную нишу в академической иерархии. Он выпускник. Причем титулованный. Второй в своем выпуске с двумя учеными степенями. Он также публикующийся исследователь в новой и захватывающей области. Это должно было приносить ему приглашения на выступления и даже место на факультете. Но он — Дункан Грей, доктор, которому отказали в лицензии. Не думаю, что университет понимает, как к нему относиться, поэтому ему разрешено посещать лекции, но никто не просит его их читать.

Тем не менее, на территории кампуса его узнавали. Служащие приподнимали перед ним шляпы. Один профессор улыбнулся нам при встрече, другой задержался для краткого обмена любезностями, в то время как третий сделал вид, что не замечает нас, а четвертый одарил откровенно яростным взглядом.

Когда мы дошли до кабинета сэра Аластера, у двери обнаружился констебль. Я видела его раньше, как и Иэн, он не имел ничего против Грея, что, вероятно, и стало причиной его назначения в утреннюю смену. Грей поздоровался с ним, а я проскользнула внутрь.

В комнате было темно и не было окон. Маленький кабинет профессора медицины, который больше известен в другой области. Воздух здесь был спертым и холодным, камин не топили уже несколько дней. Я зажгла газовый рожок, который не слишком помог осветить помещение, заставленное темной мебелью. Я смогла разглядеть стол — тоже из темного дерева — на нем стояла лампа. Я направилась к ней и уже наклонилась, чтобы зажечь фитиль, когда заметила что-то на столешнице.