Келли Армстронг – Тревожа мертвых (страница 47)

— Рынок мистики часто превращается в рынок всего на свете. Любых вкусов.

— Этого больше не повторится. Все, кто думал, что я привела вас для этого, теперь осознали свою ошибку. Я закончу свои покупки и отведу вас туда, куда вы хотели.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

Мы продолжаем идти, пока не достигаем самого дальнего ряда. Одного взгляда достаточно, чтобы понять — это Аптекарский ряд.

Молодой азиат демонстрирует искусство иглоукалывания женщине с всклокоченными волосами и в испачканной землей одежде; она похожа на средневековую травницу, только что вышедшую из леса. У другого прилавка ближневосточная женщина втирает какое-то снадобье в узловатые руки крошечного старичка в ярко-зеленом костюме, который так и кричит: «лепрекон», а заодно — «мышьяк». Третий прилавок примыкает к палатке с плотно задернутым пологом. Я замедляю шаг из любопытства, но приглушенный вскрик изнутри заставляет меня подпрыгнуть.

— Флагелляция, — бросает Королева Мэб, не останавливаясь.

— Флагел…?

— Порка.

— О, я знаю, что такое флагелляция, но, по-моему, это больше подходит для борделя, чем для Аптекарского ряда.

Она бросает на меня взгляд с едва скрываемой ухмылкой:

— И откуда такая прелестная юная особа знает о подобных вещах?

— Я не так юна, как кажусь.

— Почему мне кажется, что это утверждение даже точнее, чем может показаться на первый взгляд? — мурлычет она. — В данном контексте порка служит для изгнания внутренних демонов, а значит, это медицина. Впрочем, если посмотрите в самый конец, там есть еще одна закрытая палатка специально для дам, страдающих от «нервов» и неудовлетворенности. Хотите, расскажу, чем их там лечат?

— Оргазмами? — шепчу я, понизив голос. Когда её брови взлетают вверх, я добавляю: — Слышала о таком. Уверена, им это помогает, хотя самолечение определенно дешевле.

Слышится сдавленный смешок, переходящий в кашель. Но доносится он не от Королевы Мэб — та лишь улыбается. Я оборачиваюсь: миссис Уоллес перестает кашлять и сверлит меня подчеркнуто пустым взглядом, будто смех мне почудился.

— Вы слишком умны для собственного блага, — говорит Королева Мэб. — Признаться, я не осуждаю этих леди за их методы лечения, но мне грустно думать, что им приходится приходить за этим сюда. И грустно, что это работает. Представьте себе общество, которое до такой степени извратило человеческую природу, что эти женщины даже не осознают, в чем истинная причина их тоски и не удовлетворенно стих, и как легко это лечится. Я рада, что у вас нет такой проблемы. А если возникнет, советую обратиться за «лекарством» к вашему домашнему доктору.

Я закатываю глаза. Сзади доносится звук, подозрительно похожий на рычание.

— Я знаю, что вы поддразниваете меня, — говорю я Королеве Мэб. — Но поберегитесь миссис Уоллес. Она и так уверена, что я нацелилась на постель босса.

— А почему бы и нет? Будь я на десять лет моложе, я бы так и сделала.

— Всего на десять? — бормочет миссис Уоллес.

— Всего на десять. — Королева Мэб бросает на неё взгляд, призывающий попробовать это оспорить. — Ваш наниматель — красивый и статный мужчина, но что важнее — он умен, интересен и внимателен. Это делает его весьма способным дать женщине то, чего так не хватает дамам в той палатке.

— Мадам… — в голосе миссис Уоллес звучит предупреждение.

— Ой, да бросьте. В таких словах о докторе Грее нет неуважения. Если вы боитесь, что я вкладываю мысли в голову Мэллори, то сами же считаете, что эти мысли там уже есть. А я отвечу: даже если и так, она, к сожалению, не собирается переходить к действиям. Я считала, что ты лучше разбираешься в людях, Паулина.

— Кажется, это тот прилавок, который вы искали, — говорит миссис Уоллес, кивая налево.

— Ах, верно. И не думай, что я не заметила этой резкой смены темы. Поговорим позже, Паулина, и, думаю, нам стоит заключить пари: включает ли план мисс Мэллори соблазнение её нанимателя или нет.

Я решаю прекратить этот разговор, проявив живейший интерес к прилавку. Он специализируется на травах, но крошечные ярлычки, исписанные каллиграфическим почерком, перечисляют вещи, которые я не ожидала бы увидеть в лаборатории Айлы, а возможно, даже и у Королевы Мэб. Некоторые я узнаю, например, красный лотос. Другие, вроде «травы сна» из Центральной Америки — Calea ternifolia — мне незнакомы.

За прилавком никого нет, но как только мы останавливаемся, к нам подходит молодая женщина, которая до этого сама что-то рассматривала у соседей. Она одета в кремовое платье, подходящее для современной невесты, в комплекте с головным убором и вуалью, закрывающей лицо. Иссиня-черные волосы рассыпаны по плечам.

Хозяйка лавки не бросается к нам, как остальные. Приблизившись, она склоняет голову и произносит: «Мэб». Я еще не слышала, чтобы кто-то называл Королеву Мэб просто по имени. Даже я мысленно его не сокращаю — это кажется проявлением неуважения. Однако в певучем, высоком голосе этой женщины нет и тени дерзости, а Королева Мэб в ответ склоняет голову и бормочет приветствие, словно они равны.

— Я слышала, у тебя есть партия египетского голубого лотоса, — говорит Королева Мэб.

Сквозь вуаль я могу разобрать только темные глаза и ярко-красные губы, и эти губы изгибаются в улыбке.

— Да, и если бы ты не пришла сегодня, я бы послала свою девочку узнать, не нужно ли тебе чего. Признаться, я купила его наполовину в надежде выманить тебя из дома. Мы слишком давно не виделись.

— Это правда. Но тебе не нужен голубой лотос, чтобы выманить меня. Я всегда к твоим услугам, дорогая леди, если речь идет о травах и снадобьях. Полагаю, взамен лотоса ты хочешь обычную плату?

— Если это не слишком обременительно.

— Никогда. Тогда я возьму лотос и, пожалуй, еще кое-что. Но сегодня у меня есть и вторая причина для визита. Ты ведь заметила мою юную подругу?

— Заметила.

— Она ищет ингредиент, который ты больше не держишь в продаже.

Вуаль поворачивается в мою сторону.

— Если я его больше не держу, значит, он бесполезен.

— Он бесполезен, — соглашается Королева Мэб. — Она это понимает, но ищет его по другой причине. Точнее, её интересует, где можно продать такой ингредиент. Тем, кто всё еще им торгует.

— А. Это совсем другое дело. Скажи, что это, и я отвечу, могу ли помочь.

— Она ищет тех, кто мог бы купить останки египетской мумии.

— Мумиё? — Женщина медлит. Затем её лицо под вуалью резко приподнимается. — Это связано с убийством того баронета?

— Я бы не привела к тебе никого, кто замешан в убийстве, дорогая леди. Или, точнее сказать, никого, кто причастен к его совершению.

Тишина. Я чувствую на себе взгляд женщины сквозь вуаль и стараюсь сохранять спокойное и открытое выражение лица.

— Вы хотите знать, где можно продать мумию? — произносит она наконец. — Именно человеческие останки внутри, а не украшения или саму оболочку?

— Да, — отвечаю я. — Если бы у кого-то были эти останки, легко ли было бы их сбыть? Или для поиска покупателя требуются специфические знания и связи?

— Это редкий ингредиент, в наши дни его почти не используют. Чтобы он имел хоть какую-то ценность, нужно действительно знать места. Я знаю, где вы можете найти информацию об этом.

— Спасибо.

— Эта информация не бесплатна.

— У неё есть товар для обмена, — говорит Королева Мэб. — Покажи ей, пожалуйста.

Я ставлю саквояж на прилавок и открываю его. Женщина заглядывает внутрь. Она приподнимает руку в перчатке, чтобы раскрыть сумку шире, но затем издает ворчливый звук, словно ей всё еще плохо видно. Очень осторожно она отодвигает вуаль. Она не поднимает её полностью. На самом деле, мне удается разглядеть только её шею, и я подавляю возглас удивления. Судя по высокому голосу, смоляным волосам и белому платью, я была уверена, что мы говорим с ровесницей Катрионы. Но то, что я вижу — это шея, настолько покрытая морщинами, что женщина должна быть старше Королевы Мэб.

Это обескураживающий контраст с подвенечным нарядом, и первая моя мысль: «Мисс Хэвишем, полагаю». Я прикусываю язык, прежде чем произнести это вслух. Это литературная отсылка, которую здесь бы поняли… но не оценили. Зато возраст женщины объясняет, почему она обратилась к Королеве Мэб как к равной.

Приподнятая вуаль лишь на мгновение открывает шею, прежде чем снова опуститься.

— Могу я вынуть руку из сумки? — спрашивает она.

Королева Мэб оглядывается по сторонам.

— Вот здесь, — говорит женщина, кивая на прилавок позади себя. — Если позволите.

Получив кивок Королевы Мэб, я обхожу прилавок и ставлю саквояж на заднюю стойку. Затем я незаметно вынимаю руку и кладу её на ткань, которую расстелила женщина. Она встает так, чтобы закрыть обзор любому прохожему, мы с Королевой Мэб делаем то же самое по бокам, а миссис Уоллес остается по другую сторону прилавка.

Женщина тыкает и прощупывает руку металлическим зондом, не слишком отличающимся от тех, что используют Грей и Айла. Также она использует увеличительное стекло.

— Я приму её как подлинную, — произнесла женщина. — Где вы раздобыли такую вещь?

Королева Мэб ответила за меня:

— Она была найдена совершенно случайно человеком, который не понял её истинной ценности, но моя подруга — поняла. Рука была у неё, и когда я упомянула, что мне нужно что-то для обмена, она вспомнила об этом предмете.

Женщина продолжала изучать руку, не поднимая головы под вуалью: