Келли Армстронг – Тревожа мертвых (страница 32)

— О, я позволю тебе самой догадаться. За книжным шкафом есть потайная дверь. Нужно вытащить правильную книгу.

Лицо Айлы озаряется, и она буквально набрасывается на полки. Она просматривает корешки и смеется.

— Королева Маб, — произносит она и тянет за экземпляр «Сна в летнюю ночь».

Книжный шкаф открывается, и я не могу не ухмыльнуться вместе с Айлой. Мы проскальзываем внутрь и проходим туда, где Королева Маб трудится в своей лаборатории.

У Королевы Маб телосложение, подобающее той, кто назвался именем феи, и платье, подобающее той, кто назвался именем королевы. В ней меньше пяти футов роста, она изящна, у неё темная кожа и карие глаза. Золотые гребни удерживают её темные кудри. Её наряд заставил бы всех обернуться на приеме с мумией, и всё же, судя по всему, она так одевается всегда, даже работая в лаборатории. Сегодня на ней шелковое платье золотисто-коричневого и оливкового цветов, с отделкой из черного кружева на воротнике и рукавах в три четверти, и черными пуговицами, которые, я уверена, сделаны из полудрагоценных камней.

Я бы сказала, что такое платье — это преимущество жильца, у которого под рукой первоклассная швея, но подозреваю, что хозяйка дома стала первоклассной швеей именно потому, что это выгодно Королеве Маб. Единственная уступка работе — фартук, качество которого выше, чем у любого из моих платьев. О, и очки. Как и Айла, она носит в лаборатории защитные очки.

Королева Маб поднимает очки.

— Миссис Баллантайн, — произносит она с акцентом, в котором лондонский и парижский выговор смешиваются с интонациями Вест-Индии. — Вы извините, что я не присаживаюсь с вами попить чаю. Я в разгаре деликатной процедуры, которую не могу оставить, но я готова говорить.

Пока Королева Маб опускает очки, Айла пользуется моментом, чтобы открыто осмотреть лабораторию. Её взгляд замирает на сушеном розовом цветке.

— Это балмония? — спрашивает Айла.

Королева Маб улыбается, отмеряя что-то в колбу.

— Она самая.

Айла завистливо вздыхает.

— Мой поставщик североамериканских трав берет сумасшедшие деньги, а товар приходит в ужасном состоянии. Я едва могу отличить одно растение от другого.

— Тогда вы должны позволить мне помочь вам найти нового поставщика.

Я оставляю их с их профессиональной болтовней, сдерживая желание порыться в комнате.

— И мисс Мэллори проявляет к нам исключительное терпение, — произносит, наконец, Королева Маб, — но я слышала, что она здесь по официальному делу, а именно — по поводу расследования убийства сэра Аластера прошлой ночью.

— Именно так, — отвечаю я. — Спасибо, что приняли нас.

Королева Маб поднимает колбу на уровень очков и всматривается в неё.

— Спасибо, что обратились через Джек. Я ценю вашу осмотрительность. В будущем, если захотите поговорить со мной, просто попросите кого-то из ваших слуг записаться на прием у миссис Морган. — Она опускает колбу и смотрит на Айлу. — И я бы хотела как-нибудь выпить с вами чаю, дорогая, если выкроите время.

Айла так и сияет.

— Я буду в восторге.

— Я знаю, что мы подходим к науке с разных сторон — вы с химической, а я преимущественно с травяной, — но я бы с удовольствием поболтала о медицине.

— Как и я.

— Теперь, мисс Мэллори… Мне крайне любопытно узнать, чем, по-вашему, я могу помочь в деле человека, который, по всем отчетам, умер либо от удушения, либо от нехватки воздуха. — Она берет банку с полки. — Ведь если это была нехватка воздуха из-за того, что его запеленали в бинты мумии, то его пришлось бы предварительно усыпить. А это, впрочем, скорее область миссис Баллантайн, чем моя.

— На самом деле, речь не совсем об убийстве как таковом. Прежде чем я спрошу… я не утверждаю, что вы замешаны в вещах, о которых пойдет речь, но, возможно, вы сможете направить нас по следу. Мы ищем тех, кто торгует нелегальными снадобьями.

— О, а вот это интересно. Хотя я ценю ваше уточнение, что вы не считаете меня способной на подобную торговню, в этом нет нужды. — Её губы вздрагивают. — Я имела дело со многими субстанциями, которые считаются не совсем законными, если они казались лучшим способом вылечить недуг.

— Ну, это вовсе не способ что-либо вылечить. Это шарлатанское снадобье. — Я медлю, не уверенная, используют ли слово «шарлатанский» в это время и в этом месте. — Я имею в виду, оно фальшивое.

— Да, — отвечает Королева Маб. — Я знаю, что такое «шарлатанское снадобье». Я, если угодно, женщина весьма искушенная и много где бывавшая. Этого добра вокруг полно, и я знакома с большинством видов, особенно с веществами, получаемыми из рогов крупных зверей.

— Бивни слонов и носорогов, — вставляю я.

— И единорогов. Ничто не ценится так высоко, как рог единорога. Знали ли вы, что любая отравленная пища, помещенная в него, немедленно становится безопасной?

Я перевожу взгляд с Айлы на Королеву Маб.

— Она развлекается за твой счет, — говорит Айла. — Вы должны простить Мэллори. Будучи новичком в мире медицины, она не всегда уверена, за какие старые верования мы всё еще цепляемся.

— Это правда, люди действительно верили в очищающие свойства рога единорога, — подтверждает Королева Маб. — В конце концов, эти звери ассоциируются с девственницами. Чисты, как свежевыпавший снег. Рога продавали за астрономические суммы, в основном монархам. Рога единорогов, я имею в виду, хотя уверена, что девственниц тоже. Затем исследователи, путешествовавшие на север, обнаружили настоящую драконью сокровищницу. Рога единорогов, прямо там, на берегу.

Обе они смотрят на меня, и если я и чувствую себя ребенком, которому загадали загадку, то не лишаю их этого удовольствия. По крайней мере, когда у меня есть ответ.

— Бивни нарвала, — говорю я.

— Умная девочка, — одобряет Королева Маб.

— Но разве бивни нарвала не длиной с человека? Какого же размера были те единороги?

Королева Маб вздыхает.

— Ты привносишь логику в царство фантазии. И разве ты не видела средневековые гобелены с единорогами? Рога там очень длинные и тонкие.

— Потому что их рисовали с нарвалов. Роговую часть, по крайней мере. Понятно.

— Что касается слонов и носорогов, то да, их рога используются, наряду с частями других диких зверей. Кое-что из этого — традиционная медицина тех мест, но когда это используют здесь, привлекательность заключается в экзотических качествах животных. Всё из чужих земель может быть волшебным, включая людей. Женщину вроде миссис Баллантайн могут принять как химика, даже если кто-то подозрительно относится к её мотивам. Её всё равно будут подозревать в варке ядов, потому что именно этим занимаются женщины, как ведьмы из старых сказок. Что до меня, я, должно быть, варю зелья из самого сердца Африки, даже если я там не родилась и не выросла. Мое траволечение должно происходить не из знания растений, а из знания магии.

— Фу.

Она пожимает плечами.

— Иногда это мне на руку. Я оставила попытки заставить принимать себя всерьез, поэтому смирилась с ролью Маб, королевы фей. Однако, если у вас есть вопросы о так называемых шарлатанских снадобьях, полагаю, я смогу помочь. Я не выдаю такие лекарства, но меня спрашивают о них достаточно часто, так что я знаю, куда направлять людей. В один прекрасный день какой-нибудь мужчина найдет дорогу к моему порогу в поисках моих превосходных мужских «щитов». А до тех пор мне нужно знать, где они могут купить то, за чем на самом деле пришли.

— Афродизиаки? — догадываюсь я.

Её глаза блестят.

— Если они просят об этом, я могу помочь. Даю им что-нибудь безобидное. Афродизиаки существуют в уме. Им нужно лишь верить, что им что-то дали. — Она становится серьезнее, проверяя свою колбу. — И чаще всего, я подозреваю, они хотят подсыпать этот афродизиак в чей-то лимонад. В таком случае, если продаю его я, я могу быть уверена, что он безвреден. Нет, большинство приходящих ко мне мужчин ищут «подмоги». Сталь их мечей размякла с годами. Или они мечтают о палаше, когда обладают лишь кинжалом. Или о длинном мече, имея рапиру. Или их меч изогнут, как ятаган, а они желают его выпрямить. Если бы мужчины тратили столько же времени на беспокойство о технике фехтования, сколько на свое снаряжение, женщины были бы куда счастливее.

Лицо Айлы вспыхивает. В этом беда рыжих волос и бледной кожи. Она не может скрыть румянец, и если бы она покраснела еще сильнее, то просто испепелилась бы. Но она также улыбается и кивает в знак согласия.

Викторианские женщины вовсе не такие ханжи, какими мы их воображаем. У них просто нет опыта обсуждения секса даже с подругами, по крайней мере, если они принадлежат к социальному классу Айлы. Здесь старая присказка «хорошие девочки так не делают» превратилась бы в «богатые девочки об этом не говорят».

— Это не афродизиак, — вставляю я. — И не какая-то другая мужская «подмога». — Я медлю. — По крайней мере, я надеюсь на это. Очень надеюсь. Речь о мумиях.

Её брови взлетают вверх.

— Мумии? В смысле египетские покойники?

Я киваю.

— Вы знаете, что сэра Аластера запеленали как мумию. Так вот, настоящие мумифицированные останки исчезли. Кто-то разломал их на куски и тайно вынес.

Королева Маб смотрит на меня, и медленно наползающий ужас сменяет её привычный ироничный блеск в глазах.

— Простите, — говорю я. — Можно было выразиться и помягче.

— Тебе не нужно смягчать правду ради меня, дитя. Я потрясена этой мыслью, но не удивлена. Ты думаешь, они забрали тело ради лекарства? Разве не могли они просто вынести его, чтобы избавиться?