Келли Армстронг – Раскол во времени (страница 30)

Я смотрю в окно, пока мы едем, и, как бы мне не нравилась приятная пешая прогулка, сегодня я рада ехать в карете. Шотландия славится пасмурной и дождливой погодой, но в Эдинбурге вы получаете бонусом ветер. Сегодня ветер отвратительный, задувающий эту морось прямо мне в лицо, и я чувствую себя так, словно вернулась в Ванкувер в ноябре. Я стараюсь не думать о том, как сейчас дома — солнечно и тепло, пляжи начинают заполняться людьми. Тем не менее, хотя мне может не нравиться погода в Эдинбурге, сам город компенсирует это своими великолепными яркими садами и зелеными насаждениями рядом с закопченными средневековыми зданиями.

Когда мы прибываем в нужный район, МакКриди и Грей решают отсидеться в пабе в компании с отличным горячим пуншем. А кто будет сопровождать меня к логову радикалов? Похоже, это будет констебль Финдли, парень, который делал все возможное, чтобы не замечать меня.

Прекрасно.

Мы оставляем Грея и МакКриди в теплом пабе, а сами идем пешком к месту проживания Эванса. Саймон уехал на карете домой — я не могу подъехать к ночлежке в блестящей черной карете. Мы должны идти, и, кажется, идти молча. Я прохожу два квартала, прежде чем поворачиваюсь к Финдли. Пора с этим покончить.

— Я знаю, что сделала что-то, что расстроило вас, — говорю я, — но из-за удара по голове не помню, что именно. Я должна попросить вас рассказать мне, чтобы могла принести вам свои извинения.

— Я не хочу это обсуждать.

Он натягивает шляпу, спасаясь от ветра. Он одет в гражданское и теперь больше похож на обычного мужчину, даже юношу немногим старше самой Катрионы.

Я не хочу ввязываться в этот разговор. Последнее, что мне нужно, это ухажер, пытающийся возродить «наши» отношения. Тем не менее, если я хочу помогать Грею в этом деле, то мне нужно решить все вопросы с Финдли.

— Что бы не произошло между нами, пожалуйста, знайте, что я сожалею. Я не была хорошим человеком, и мне потребовалось столкнуться со смертью, чтобы понять это. Если я причинила боль кому-то, включая вас, то мне очень жаль.

Он лишь ворчит.

— Я просто хочу сказать…

— Вы же не собираетесь оставить меня в покое, не так ли? Отлично. Я не обижен, Катриона. Я разочарован, вот и все. Детектив МакКриди пытался предупредить меня о вашем прошлом, но я сказал ему, что он ошибается.

— И он не ошибся, — мягко говорю я.

— Вот и все. Мы выяснили все, что должны.

— Мне жаль. Искренне жаль.

— Вы выставили меня дураком, — огрызается он. — Я мог потерять свою должность. Вы прекрасно знаете, как усердно я работал, чтобы получить ее.

— Вы едва не потеряли свою должность, потому что…

Он ускоряет шаг, спасаясь от моросящего дождя.

— Я поверил вам, когда вы сказали, что вам интересна моя работа. А вам нужна была только информация, которую смогли бы передать своим друзьям.

Черт возьми, Катриона. Когда я уже думаю, что ты не могла бы пасть ниже, ты снова убеждаешь меня в обратном. Вот почему она флиртовала с Финдли. Не из-за подарков. Не из-за надежды получить обручальное кольцо. А для того, чтобы получить информацию, которую можно продать.

Постой.

Насколько он зол?

Достаточно зол, чтобы устроить ей засаду в переулке?

Я осторожно говорю:

— Мне жаль, что я подняла эту тему. Я действительно потеряла память. Это нападение…, - я вздрагиваю, — меня почти убило.

Говоря, я наблюдаю за его реакцией в поисках хотя бы проблеска вины. В его глазах нет ничего, кроме искр гнева.

— Да, — согласился он, — когда я узнал, что на вас напали, я поклялся себе, что привлеку нападавшего к ответственности. Я начал задавать вопросы, рыскать по Грассмаркету и знаете, что обнаружил? Вы продавали информацию, полученную от меня в ту ночь, когда на вас напали.

Получается, Финдли узнал о предательстве Катрионы только после нападения. Неудивительно, что он так зол. Он собирался найти преступника, но обнаружил, что нравившаяся девушка его обманула, а напали на нее в момент предательства.

На Катриону напали, когда она продавала информацию.

Это полезная информация. Я знаю, что она была в пабе на рынке. Теперь я знаю, почему.

— И вам нечего на это сказать, да? — спрашивает Финдли.

— Я… я не знаю, как мне на это реагировать, кроме как извиниться со всей искренностью. Я обидела многих людей, включая вас. Мне жаль, — я встречаюсь с ним взглядом, — очень, очень жаль.

Он отводит взгляд и резко говорит:

— Давайте покончим с этим.

Адрес приводит к городскому дому, зажатому в шеренгу таких же как этот. На нескольких висит табличка: «СДАЕТСЯ КОМНАТА». У этого в окне табличка, вежливо сообщающая: «МЕБЛИРОВАННЫЕ КОМНАТЫ МИССИС ТРОУБРИДЖ ДЛЯ МОЛОДЫХ ДЖЕНТЛЬМЕНОВ».

Когда МакКриди сказал, что Арчи Эванс жил в доме с другими молодыми людьми, я представила себе современное обустройство, когда группа парней вместе снимает жилье. Что глупо в викторианские времена. Если в доме не будет женщины, они начнут голодать, умирая в постели, на которой не меняли простыни в течение года. Хорошо, да, я уверена, что есть самодостаточные викторианские холостяки, но я подозреваю, что слишком многие будут похожи на Грея, поджигающего кухню, пытаясь приготовить кофе. Кто-то всегда делал это за них. Решением, естественно, является пансион, где хозяйка может помочь преодолеть этот неудобный разрыв между уходом от мамы и приобретением жены.

Я поднимаюсь по ступенькам и, прежде чем постучать, открываю корзинку, которую держу так, чтобы показать пироги с мясом. Затем проворно стучу и жду. Когда никто не отвечает, я снова стучу.

Я слышу мужской голос из-за двери:

— Кто-нибудь откройте эту проклятую дверь! Топот сапог, а затем дверь распахивается, и я вижу молодого человека на год или два старше Катрионы. Он в помятой одежде и без галстука, что в это время можно считать, что он открыл дверь будучи без одежды. Он смотрит сначала на меня, затем на пироги и обратно. Затем ухмыляется.

— Кто-то заказал пирожок? — кричит он внутрь дома.

— Простите? — говорю я.

В ответ он просто моргает.

— Вы сейчас назвали меня пирожком? — спрашиваю я.

Его рот открывается, а взгляд падает на пироги в моих руках.

— Я имел ввиду выпечку.

— Ну да, конечно.

Другой молодой человек появляется позади первого и хлопает его по плечу.

— Не обращайте внимания на этого болвана. Он просто уже пригубил бренди. Кстати, я Генри.

Этот молодой человек носит галстук и выглядит менее растрепанным. В его глазах я вижу блеск, который хорошо понимаю. Он понял ситуацию и теперь думает, что он мой спаситель, и я должна упасть к нему на грудь от признательности.

— Я слышала новости об Арчи. Я хотела выразить соболезнования. Могу войти? Предполагаю, что миссис Троубридж дома и сочтет это уместным.

— Она где-то здесь, — Генри подмигивает, — она обычно прячется, когда мы возвращаемся домой с занятий.

Он проводит меня через пустой коридор и машет рукой в сторону открытой двери. В комнате полдюжины молодых людей. Двое занимаются армрестлингом, двое других подбадривают их и делят между собой выпивку. Пятый растянулся на полу с учебником, а парень, который открыл дверь, вернулся к чтению чего-то, что определенно не является учебником, учитывая, что на обложке изображена очень пышногрудая женщина в нижнем белье.

Это викторианская версия дома братства.

Когда я захожу, все шестеро поворачиваются, чтобы посмотреть на меня. Все шестеро медленно оценивают меня, а тот, кто читает пошлый журнальчик, даже не удосуживается скрыть обложку. На самом деле, он старательно демонстрирует её, чтобы убедиться, что я увижу. Да, это определенно братство.

— Ну, ну что у нас здесь, — говорит один из пьющих, неуверенно вставая на ноги. — Томас сказал что-то о пирожках? Пожалуйста, скажите мне, что ваши товары продаются. Не слишком дорого, надеюсь. В конце концов, я бедный студент.

Генри поднимает руку.

— Ничего подобного. Эта молодая девушка пришла засвидетельствовать свое почтение. Она принесла нам пироги.

Я делаю неглубокий реверанс.

— Мне было очень жаль слышать о смерти Арчи. Я знаю, что вы все в трауре, но я хотела принести эти угощения для вас.

Я делаю шаг вглубь комнаты, придавая своим чертам подобающее выражение печали.

— Я не могу поверить, что его больше нет, особенно таким ужасным образом.

Один из сидящих юношей фыркает:

— Его задушили.

— Вы не считаете это ужасным макабром? Инсценировка, чтобы он выглядел, как птица?

— Макабр? — громко смеется Томас, юноша, открывший мне дверь. — Какие необычные слова исходят из вашего красивого рта. Где вы выучили их? На факультете бульварных ужасов?