Келли Армстронг – Индустриальная магия (страница 4)

Ни один не пошевелился. Тогда я произнесла себе под нос заклинание и махнула рукой в их сторону.

— Вы слышали. Идите!

Я щелкнула пальцами, и их сильно качнуло назад. Брови Зеленого Галстука взметнулись еще выше. Красный Галстук восстановил равновесие и заворчал, словно ему хотелось бросить в меня огненным шаром или чем там позволяет его демоническая специализация. Зеленый Галстук встретился с ним взглядом и кивнул в сторону машины. Красный Галстук пошел прочь, ограничившись гневным взором.

Я протянула руку к дверной ручке. Когда дверь раскрылась, над моей головой показалась чья-то рука и схватилась за створку. Я подняла глаза и увидела телохранителя в зеленом галстуке. Я ожидала, что он закроет дверь, чтобы я не могла сбежать, но вместо этого он распахнул ее шире и придержал для меня. Я вошла. Он вошел за мной.

В это мгновение любая здравомыслящая женщина бросилась бы бежать. По крайней мере, она бы развернулась и вышла обратно на улицу, где ходят люди. Но я устала, мне все наскучило, и это состояние пагубно влияло на мой здравый смысл.

Я отперла внутреннюю дверь. Теперь уже я придержала ее для него. Мы молча проследовали к лифту.

— Поднимешься наверх? — спросила я.

Он нажал на кнопку вызова. Когда заскрипел механизм, мне стало неуютно. Мне предстояло оказаться в ограниченном пространстве с полудемоном, превышающим меня размерами в два раза. Я видела слишком много фильмов и знала, чем это может кончиться.

Но какой у меня был выбор? Если я брошусь бежать, то окажусь как раз тем, чего они ожидали: трусливой ведьмой-мышкой. И потом ничто не сотрет этого пятна с моей репутации. С другой стороны, я могу войти в лифт и никогда из него не выйти. Смерть или бесчестие? Иногда выбора на самом деле нет.

Дверцы лифта раскрылись, я шагнула внутрь.

Полудемон последовал за мной. Когда дверцы закрылись, он снял солнцезащитные очки. У него оказались настолько холодные голубые глаза, что у меня волосы встали дыбом. Он нажал на «стоп». Лифт застонал и остановился.

— Никогда не видела эту сцену в кино? — спросил он.

Я огляделась.

— Когда ты упомянул, показалось, что видела.

— Знаешь, что случится теперь?

Я кивнула.

— Огромный плохой парень атакует беззащитную молодую героиню, в которой внезапно просыпаются ранее неизвестные силы, и она использует их, чтобы не только отразить нападение, но еще и превратить плохого парня в окровавленный кусок мяса. Затем она сбегает… — Я запрокинула голову и посмотрела вверх — …в очень кстати сделанный в потолке люк и взбирается вверх по проводам. Плохой парень приходит в себя и снова атакует, после чего она вынуждена, несмотря на моральные принципы, отрубить трос огненным шаром и отправить плохого парня вниз, где он встретит свою смерть.

— Именно так?

— Конечно. Разве ты не видел этот фильм?

У него на губах появилась улыбка, ледяной взгляд потеплел.

— Да, может, и видел. — Он прислонился к стенке лифта. — А как там поживает Роберт Васик?

Я в удивлении моргнула.

— Э-э-э, отлично. Хорошо.

— Все еще преподает в Стэндфордском университете?

— Э-э-э, да. На полставки.

— Полудемон, преподающий демонологию. Мне это всегда нравилось. — Он улыбнулся. — Хотя еще больше мне нравилось, когда он был полудемоном-священником. Их маловато. Когда в следующий раз увидишь Роберта, передай привет от Троя Моргана.

— Хорошо… Передам.

— Когда я в последний раз видел Роберта, Адам был еще ребенком. Играл в бейсбол на заднем дворе. А когда я услышал, с кем встречается Лукас, то подумал: это же Винтербурн. Подружка Адама. А сколько ей лет? Семнадцать, восемнадцать?

— Двадцать три.

— О-о, я старею. — Трой покачал головой, затем встретился со мной взглядом. — Господин Кортес не уедет, пока ты не поговоришь с ним, Пейдж.

— А чего он хочет?

Трой приподнял брови.

— Думаешь, он мне рассказывает? Если Беницио Кортес хочет лично передать послание, значит, оно личное. Иначе он не стал бы тратить время на поездку, а отправил бы какого-нибудь колдуна. В любом случае, телохранители-полудемоны не в курсе. Единственное, что я знаю — он действительно очень хочет поговорить с тобой, и если ты будешь настаивать на своем приглашении, он поднимется. Вопрос в том, как ты к этому относишься. Это безопасно. Черт побери, я тоже поднимусь, и буду стоять на страже, если хочешь. А если тебе будет спокойнее в общественном месте, я могу поговорить с ним.

— Нет, не нужно, — сказала я. — Я приму его, если он поднимется в квартиру.

— Поднимется, — кивнул Трой.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО Я МОГУ ОТКАЗАТЬСЯ

Войдя в квартиру, мне пришлось плотно сжать кулаки, чтобы не захлопнуть дверь и не запереть ее на все замки. Мне предстояло встретиться с Беницио Кортесом. И я позорнейшим образом боялась.

Беницио Кортес возглавлял Кабал-клан Кортесов. Кабал-кланы и мафию сравнивают столько же, сколько существует организованная преступность. Но это плохая аналогия. Это все равно, что сравнивать Гестапо, с бандой подростков-неонацистов. Но я боялась встречи с Беницио не потому, что он — глава самого могущественного в мире Кабал-клана, а потому, что он — отец Лукаса. Все, чем был Лукас, и все, чем он боялся стать, воплощалось в старшем Кортесе.

Впервые узнав, кто такой Лукас, я предположила, что, посвятив жизнь борьбе с Кабал-кланами, Лукас оборвал все связи с отцом. Но дело обстояло не так просто. Беницио звонил. Он посылал подарки на день рождения. Он приглашал Лукаса на все семейные мероприятия. Он вел себя так, словно не было никакого отчуждения. И даже его сын не понимал, почему. Когда звонил телефон и номер Беницио высвечивался на дисплее, Лукас обычно стоял над аппаратом, смотрел на номер, и у него в глазах появлялось выражение, какого я не видела ни в каких других ситуациях. Шла внутренняя борьба, которой я даже не могла себе вообразить. Иногда он брал трубку. Иногда не брал. В любом случае казалось, что он жалел о сделанном выборе.

А теперь старший Кортес пришел сюда. Чего я на самом деле боялась? Что не оправдаю ожиданий. Беницио один раз взглянет на меня и решит, что я недостаточно хороша для его сына. И, самое худшее, сейчас я не была уверена, что он неправ.

В дверь постучали.

Я глубоко вдохнула, прошла к двери и открыла ее. При виде стоявшего за дверью мужчины у меня перехватило дыхание. На мгновение мне показалось, что меня обманули и это не Беницио, а один из его сыновей — тот, который четыре месяца назад приказал убить меня. Меня тогда напичкали разными препаратами, а, очнувшись, я первым делом увидела глаза Лукаса — версию его глаз из кошмарного сна. Те темно-карие глаза каким-то образом казались более холодными, чем голубые Троя Моргана. Тогда я не знала, которого из сводных братьев Лукаса видела. Не знала и теперь, потому что никогда не рассказывала Лукасу о случившемся. Теперь я снова взглянула в эти глаза, и сталь у меня в позвоночнике превратилась в ртуть. Мне пришлось ухватиться за дверную ручку, чтобы не упасть.

— Мисс Винтербурн?

Когда он заговорил, я поняла свою ошибку. Я навсегда запомнила голос, который слышала в тот ужасный день: слова эхом отдавались у меня в голове — резкие, словно выстрелы, и горькие. А этот голос мягкостью напоминал бархат, его обладателю никогда не требовалось кричать, чтобы привлечь чье-то внимание. Когда гость вошел, и я лучше рассмотрела его, то снова убедилась в своей ошибке. Сыну, которого я встречала, было сорок с небольшим, а этому мужчине оказалось лет на двадцать больше. Однако ошибка была понятна. Если разгладить несколько глубоких морщин на лице Беницио, он выглядел бы копией собственного сына, того сына — оба широкоплечие, плотные, не более пяти футов семи дюймов ростом, в отличие от высокого и худого как жердь Лукаса.

— Я знал твою мать, — пересекая комнату, объявил Беницио.

Никаких выражений типа «Она была хорошей женщиной» или «Это такая потеря» не последовало. Слова были такими же холодными, как и взгляд. Беницио оглядел комнату, отмечая старую мебель и голые стены. Меня одолевало желание все объяснить и одновременно ужас от этого побуждения. Я не обязана оправдываться перед ним.

Беницио остановился перед диваном — частью хотя и видавшего виды, но вполне пригодного к эксплуатации гарнитура. Беницио смотрел на него сверху вниз, словно раздумывая, не испачкает ли костюм. При этом кое-что из прежней Пейдж всплыло на поверхность.

— Не трудитесь присаживаться, — сказала я. — Вы же пришли не чай с пончиками пить. Да, у меня все хорошо, спасибо, что поинтересовались.

Беницио обратил на меня взгляд и ждал. По крайней мере, секунд двадцать мы неотрывно смотрели друг на друга. Я пыталась продержаться дольше, но сдалась первой.

— Как я и сказала вашим людям, Лукас сейчас в суде, его нет в городе. Если вы мне не поверили…

— Я знаю, где находится мой сын.

У меня по спине пробежал холодок, когда я услышала непроизнесенное: «Я всегда знаю, где находится мой сын».

Раньше я об этом не задумывалась, но после этих слов не сомневалась, что Беницио на самом деле всегда знает, где находится Лукас и чем занимается.

— Это забавно, — заметила я. — Ваши люди сказали, что у вас для него имеется какое-то сообщение. Но если вы точно знали, что его здесь нет… О-о, я все поняла. Это был только повод, правда? Вы знали, что Лукас уехал, и притворились, будто желаете что-то ему передать, в надежде познакомиться с его новой девушкой. В присутствии Лукаса вам этого делать не хотелось, потому что вам, возможно, не удалось бы скрыть разочарования, когда оказалось бы, что ваш сын на самом деле встречается… то есть живет с ведьмой.