Келли Армстронг – Индустриальная магия (страница 36)

В шесть часов стороны начали заключительные речи. В двадцать минут седьмого судьи отправились на совещание. В половине седьмого они вернулись. Они приняли решение.

Виновен.

Приговор: смертная казнь.

Неудивительно, что Вебер впал в панику, и из зала его пришлось уводить силой. Из-под кляпа доносились приглушенные звуки — видимо, заклинания.

Когда один из судей произносил заключительные слова, я взяла блокнот и нарисовала вопросительный знак, в ответ на который Лукас написал: «Без изменений». Мы не услышали никаких новых доказательств в пользу обвинения или оправдания Вебера и не получили ответов на беспокоившие нас вопросы. Поэтому будем готовить апелляцию.

Выступавший судья поблагодарил свидетелей и представителей сторон и объявил заседание закрытым. Беницио склонился к нам, прошептал, что сейчас вернется, и попросил подождать его. Затем он повел Гриффина в головную часть зала, за ними последовал второй телохранитель, а Трой остался на посту в нашем ряду. Беницио, Гриффин и второй телохранитель вышли в дверь, через которую вывели Вебера. До того как скрыться за ней, Гриффин повернулся, привлек наше внимание и одними губами прошептал «Спасибо». После этого дверь за ними закрылась.

— Наверное, ты очень устала, — заметил Лукас, поднимая с пола мою сумочку и протягивая ее мне.

— Со мной все в порядке. А нам именно сегодня нужно подать апелляцию?

Лукас покачал головой.

— Я скажу отцу, что мы планируем делать, и он передаст это Кабал-кланам. А сегодня мы отдохнем и попытаемся обо всем этом забыть.

Я подняла голову и увидела, как Беницио выходит назад в зал суда в сопровождении своего нового телохранителя.

— Твой отец, — сказала я. — Быстро они.

— Хорошо, — ответил Лукас. — Чуть раньше он предлагал отвезти нас в гостиницу, и если ты не возражаешь, я приму предложение. Тогда мы по пути расскажем ему о наших планах насчет апелляции. Это лучше, чем откладывать отъезд и говорить здесь.

— Если таким образом я раньше доберусь до кровати, то не спорю.

Когда Беницио подошел к нам, Лукас поднял голову.

— Мы с Пейдж хотели бы… — Лукас замолчал. — Что случилось, папа?

— Ничего, — покачал головой Беницио. — Что ты хотел сказать?

Лукас внимательно смотрел на отца. Вначале я не заметила, чтобы что-то было не в порядке, но потом обратила внимание на легкий наклон головы Беницио и на то, что он, разговаривая с нами, избегает взгляда Лукаса.

— Уверен, Пейдж ждет не дождется, когда уедет отсюда, — заметил Беницио. — Почему бы нам…

Кто- то откашлялся. Мы повернулись и увидели Уильяма и Карлоса, стоявших с другой стороны от меня.

— Папа, с тобой хочет поговорить Томас Наст, — сообщил Уильям.

Беницио отмахнулся от него. Уильям поджал губы.

— Мы подождем тебя в машине, папа, — сказал Лукас. — Апелляцию мы сможем обсудить по дороге.

— Апелляцию? — спросил Карлос. — А по поводу чего?

— Эверетта Вебера, конечно.

Карлос рассмеялся.

— Черт побери, маленький братец, я и не знал, что ты занялся некромантией.

Лукас резко повернулся к отцу. Беницио тер лицо рукой.

— Он не знает? — спросил Уильям, и на его губах появилась довольная ухмылка.

— Чего не знаю? — Лукас не сводил глаз с Беницио.

— О приговоре и назначенной смертной казни, — объяснил Карлос. — Приговор подписан, заверен печатью и приведен в исполнение.

Я моргнула.

— Вы имеете в виду…

— Эверетт Вебер мертв, — сообщил Уильям. — Если справедливость торжествует, то она торжествует быстро. Отец и другие главы Кабал-кланов договорились об этом до начала процесса.

Лукас повернулся к Беницио:

— До начала процесса?…

— Конечно, — ответил Уильям. — Неужели ты думал, что он позволит тебе нас опозорить, пытаясь выпустить на свободу детоубийцу? Неужели тебе никак не успокоиться, Лукас? Спасаешь невиновных, спасаешь виновных, и ничто для тебя не играет роли, только бы как-то насолить Кабал-кланам. Слава богу, отец никому не сказал, что ты хочешь побеседовать с Вебером до процесса — кто знает, какое осиное гнездо ты разворошил бы.

Лукас неотрывно смотрел на отца, ожидая, что тот станет отрицать сказанное. Беницио лишь опустил глаза. Я встала. Лукас в последний раз бросил взгляд на Беницио, затем последовал за мной.

Мы пробрались сквозь толпу и повернули на парковку. Там стояли другие члены Кабал-кланов, курили или просто ловили последние лучи солнца Майами перед тем, как сесть в самолет и лететь домой. Когда мы проходили мимо одной из групп, незнакомый молодой человек поймал мой взгляд. Я увидела большие голубые глаза и вздрогнула от странного ощущения: юноша казался одновременно знакомым и совершенно чужим. Я остановилась на мгновение, но Лукас шел дальше, думая о своем, и я поспешила вслед за ним.

Мы молча шли по заполненной машинами стоянке. Я пыталась прийти в себя и мыслить четко. Скорее всего, Вебер был виновен; его казнь, хотя и излишне поспешная, может оказаться справедливой. С ним еще можно поговорить при помощи некроманта и убедиться, что он действительно и есть убийца. Пока я раздумывала, не предложить ли это Лукасу, нас окликнули.

— Лукас? Подожди секундочку.

Я напряглась, повернулась и увидела, как к нам широкими шагами приближается молодой человек. Высокий и долговязый, на год или два младше меня, со светлыми волосами, схваченными в хвост. На лице выделялись огромные голубые глаза. Когда я вновь увидела эти глаза, сердце мое на мгновение перестало биться. Конечно, он колдун, но дело не только в этом. Именно с этим молодым человеком я встречалась взглядом меньше минуты назад. Я его не узнала, но чувствовала, что должна узнать. Затем я обратила внимание на черную ленту на рукаве и все поняла. Он напомнил мне Кристофа Наста. Это глаза Кристофа Наста. Глаза Саванны.

В нескольких шагах за ним следовал еще один молодой человек, лет восемнадцати, тоже с черной лентой на рукаве. Он встретился со мной взглядом, недовольно нахмурился, затем отвернулся.

— Привет, Лукас. — Первый молодой человек остановился и протянул руку. — Рад тебя видеть.

— Привет, Шон, — рассеянно поздоровался Лукас, взгляд которого блуждал по сторонам.

— Ты отлично поработал, поймав этого негодяя. Конечно, никто не станет посылать тебе благодарственного письма, но большинство из нас это оценили.

— Рад слышать…

Лукас оглянулся, явно собираясь продолжить путь, но молодой человек не шелохнулся. Он перевел взгляд на меня, затем вновь на Лукаса. Лукас проследил за его взглядом и моргнул.

— Да, конечно. Пейдж, это Шон Наст. Сын Кристофа.

— А это… — Шон повернулся к мрачному молодому человеку и жестом подозвал его. Тот нахмурился сильнее и подошел, шаркая ногами. — Это мой брат Брис.

Это были сводные братья Саванны. Я быстро протянула руку, Шон пожал ее.

— Это, конечно, не очень подходящее место, — заговорил он. — И я знаю, что вы двое заняты, но мы останемся в городе на несколько дней, поэтому и думали…

— Шон?

Шон гневно взглянул на брата.

— Да, сейчас. Я думал, что…

— Шон!

— Что? — Шон резко развернулся на каблуке, и глаза его округлились.

Обернувшись назад, я увидела, что на капот одной из машин брошен пиджак от костюма. Кто-то решил избавиться от официальной одежды?… Затем я заметила брюки, ботинки и высунувшуюся из рукава руку. Красные капли падали с пальцев на левую переднюю фару машины, оставляя блестящий след, и собирались в лужицу внизу.

ПОКАЗЫВАНИЕ ПАЛЬЦАМИ

Мы бросились к телу. Я помню свои первые впечатления как серию снимков, сделанных с близкого расстояния, словно мой мозг не мог воспринять случившегося целиком. Кисть, лежащая ладонью вверх, кровавый ручеек течет по указательному пальцу. Черная лента на рукаве поверх бицепса. Глаза закрыты, длинные светлые ресницы на гладкой щеке — щеке, которую еще слишком рано брить. Галстук ослаблен и запятнан красным, сливающимся с мокрым пятном на белой рубашке, пятно становится все больше, растекается. Пятно растет… кровь течет… сердце еще работает!

— Он жив! — закричала я.

— Бери за другую руку! — приказал Лукас Шону. — Клади на землю.

Они вдвоем сняли мальчика с капота и опустили на асфальт. Мы с Лукасом встали на колени по обеим сторонам, Лукас проверял дыхание, в то время как я искала пульс.

— Не дышит, — сказал Лукас.

Он принялся делать искусственное дыхание. Я разорвала на парне рубашку, стерла ею кровь и увидела три, четыре, может, пять колотых ран, кровь текла, по крайней мере, из двух. Рубашка скоро промокла. Я подняла глаза на Шона и Бриса.