Kazuki Miya – Власть книжного червя. Том 1 (страница 187)

Лютц в настоящее время является учеником под патронажем мистера Бенно, и у него нет ни знаний, ни чего-либо еще, что он мог бы использовать. Однако к тому времени, когда он достигнет совершеннолетия, он узнает довольно много, и, скорее всего, осознает свою ценность. Если к этому моменту Мэйн уедет из города, и их магический контракт станет бессмысленным, то вполне возможно, что он сможет уйти в магазин другого города.

— Когда Мэйн покинет этот город, я хочу быть в состоянии последовать за ней вместе с Лютцем.

Мои глаза слегка сузились. — Зачем вам заходить так далеко, сэр?

Он слегка встревоженно улыбнулся мне. — Фактическим преемником компании Гилберта является Коринна. Я всего лишь посредник. Мэйн говорит, что хочет создавать книги, но этим этот магазин не занимается. Этим не будет заниматься и в ближайшее время, но я думаю, что, может быть, я в действительности хочу оставить магазин на Коринну и Отто и построить свой собственный, отдельный магазин.

Собственность компании Гилберта фактически передается по материнской линии, поэтому он был прав: те, кому магазин должен быть в действительности доверен — это Коринна и Отто. Однако я не могу установить связь между его стремлением к независимости и его намерениями в отношении Лютца. Когда я с любопытством посмотрел на него, он вздохнул. — Марк умеет хранить секреты, — пробормотал он себе под нос, и на его лице расплылась ностальгическая улыбка.

— В последнее время, когда я наблюдаю за Мэйн и Лютцем, я вспоминаю, каким я был раньше. Когда мой отец был еще жив, когда мне не о чем было беспокоиться в моей жизни… как когда-то я был вместе с Лиз.

То, как Лютц и Мэйн взаимодействуют друг с другом, очень напоминает то, как мисс Лиз и мистер Бенно смеялись вместе. Я могу понять, в некоторой степени, что он сейчас чувствует. Краем глаза я почти увидел, как они вдвоем играют взрослых в задней части магазина или украдкой планируют какую-то шалость.

— Глядя на этих двоих, я вспомнил, что у меня когда-то была мечта… однажды… после смерти моего отца, я приложил все свои усилия, чтобы сохранить этот магазин и мою семью в безопасности…

— Ах да, ваша мечта стать купцом уважаемого во всем мире.

Как только я это сказал, глаза мастера Бенно расширились, он впал в такое смятение, что мне показалось это, откровенно говоря, забавным.

Он обвинительно указал на меня. — Чт… почему ты это запомнил?!

— Потому что это была ваша мечта, сэр.

Я не хочу, чтобы к этому относились легкомысленно. Я знаю мистера Бенно с самого его рождения. Когда я выпятил свою грудь с гордостью, он схватился за голову и простонал. Он довольно ужасно ведет беседы с теми людьми, которые знают обо всех его мелких деталях о его детском прошлом. Мне это прекрасно известно. Через мгновение, продолжая держать голову прямо и ворча, он откашлялся, пытаясь освободиться от своего сиюминутного смущения.

— Если я смогу продолжать воплощать в жизнь все то, что у Мэйн появляется в голове, то я смогу осуществить эту мечту, ведь так?

— …Это может показаться замысловатым, но, если вы в действительности сможете понять все то, что описывает Мэйн, то тогда вы получите уважение всего мира.

— Итак, для начала, я собираюсь поехать в другие города, в которых находятся мои братья и сестры, я организую там мастерские по изготовлению бумаги и начну пытаться распространять эту бумагу на растительной основе…Марк, что ты будешь делать?

Он посмотрел на меня, слегка наклонив голову в сторону, откинувшись на спинку стула со сцепленными перед ним пальцами. Видя, как он смотрит на меня, ожидающего ответа, почти заставило меня засмеяться вслух. В конце концов, когда предыдущий хозяин магазина умер, а мой учебный период закончился, и он спросил меня, покину ли я магазин, то у него было точно такое же выражение на лице.

— Я думаю, что Тео может вести дела с мистером Отто гораздо лучше меня. Я поеду с вами вместе. В конце концов, Лютцу понадобится практика, не так ли?

— …Тогда все в порядке.

Видя, как он вздохнул с облегчением, вызвало у меня ностальгическую улыбку на моем лице.

Мистер Бенно забыл про свою мечту, заменив ее упорным желанием защитить свою семью и свой магазин. Мэйн толкает его мечту в его памяти, приводя ее в движение, заставляя его сформировать ассоциацию производителей бумаги, заставляя его открыть еще больше новых предприятий. Как Отто и сказал раньше, Мэйн для Бенно — богиня воды, положившая конец долгой зимы.

И благодаря ей я вспомнил и о своих мечтах.

Если Мэйн — его богиня Воды, тогда я хочу быть сейчас, как никогда раньше, его богом Огня, помогающий ему расти и процветать.

Том 1 Глава 77 Интерлюдия: Работа у ворот

Я Гюнтер. Мне тридцать два года, и сегодня я стою на страже у южных ворот, защищая свою любимую семью.

Отто сегодня какой-то очень раздраженный. Он просто не может прекратить скалиться на всех, и он вообще не выполняют свою работу, от слова совсем. Я думаю, что с его женой, которую он просто боготворит, случилось что-то не хорошее. Я понимаю это, конечно же, но его выражения лица так и просит пару хорошеньких ударов.

— Возьми себя в руки, Отто. Разве с таким должен быть служащий у ворот?!

— Я держу себя в руках!

Когда я призвал его привести себя в порядок, он стал бить себя по щекам, пытаясь привести себя в форму, но это никак ему не помогло, разве что его щеки немного покраснели, да и не смог он больше удерживать относительно нормальное выражение лица. Вздохнув от удивления, я услышал усмешку позади себя. Я обернулся и увидел своего командира, плечи которого дрожали от смеха.

— Ваш подчиненный такой же, как и вы, разве нет? — Спросил он. — Он уделяет своей работе столько же внимания, сколько и вы, когда беспокоитесь о своих дочерях.

— А…?! Эээ, нет, сэр, я совсе…

Он хлопнул меня по плечу. — Просто поговори с ним, — прошептал он мне. — Он всегда так делает для вас.

Когда мне пришлось пропустить церемонию крещения Тори, да и всякий раз, когда у Мэйн были проблемы, Отто всегда был рядом, он выслушивал меня, так что, полагаю, я ему должен отплатить тем же.

Значит, придется мне это сделать. Будет ли здраво, если я составлю ему компанию после работы…Хотя, всякий раз, когда он начинает говорить о своих любимых вещах, его совершенно невозможно остановить.

Я снова вздохнул. Узнав, что именно люди думают обо мне, было довольно неожиданным, да и я не мог узнать, что все вокруг хотят, чтобы мы двое, так раздражающе любящих семейных человека, подружились друг с другом.

После того, как мы сдадим наш пост ночной смене, мы с Отто пойдем в сторону восточных ворот. Восточные ворота соединяются с главной дорогой, поэтому на нее приходится наибольшее пешеходное движение, а сама дорога, соединяющая их, полна постоялыми дворами и всевозможными закусочными. Переулки и еще раз переулки, отходящие от главной дороги, также заполнены магазинами, ими, как правило, пользуются сами люди, живущие тут.

Так как на дворе стоит лето, то каждый магазин широко распахнул свои двери, отовсюду я слышу шумные голоса людей, наслаждающиеся своими напитками. Мы пробрались к бару, который был самым любимым среди солдат. По дороге мы пытались избежать столкновения с кем-либо еще.

Бар был насыщен запахом еды и напитков. Когда мы вошли, то увидели, что два стола средней длины в середине комнаты были полны группой из десяти или около того людей, что-то оживленно обсуждающих друг с другом. Горсть мелких, круглых столов, расставленных вокруг края комнаты, предназначались для нескольких человек, но они почти все были заполнены.

— А тут так оживленно, — подметил Отто.

— Давай присядем, вон там, — сказал я.

Я направился к задней части бара, сократив мой путь через шумную вечеринку в середине. По дороге я подозвал менеджера, стоящего за стойкой.

— Эй, Эббо! Два береаса сюда. И немного вареной колбасы, если можно.

— Уже в пути!

Я заказал два береаса от Эббо, местного менеджера. Для того, кто был привратником так долго, в основном все в этом маленьком городе знакомые, за исключением тех дворян и богатых людей, которые все время держат свои шторы закрытыми на своих экипажах.

Я бросил большую медную монету на прилавок, оплачивая напитки и колбасу, а Эббо поставил две большие деревянные кружки, наполненные до краев береасом. Я схватил кружки, стараясь ничего не пролить, огляделся на наличие пустого места и стал двигаться к круглому столу возле задней части бара.

На столе осталась вся посуда от предыдущих клиентов, но, когда мы вдвоем пошли к нему, зоркая служанка быстро подбежала и убрала все. На нем оставался кусок хлеба, обычно на нем подают мясо, а не на тарелке, оставленный кусочек уже пропитался соком. Служанка, используя его, грубо протерла стол, а затем бросила кусок на пол. Собака подбежала, весело виляя хвостиком, и жадно слямзила его. Отто и я поставили наши кружки на недавно очищенный стол и присели, наши стулья прогремели об деревянный пол.

— Благодарим Вантолье, — сказали мы оба, поднимая наши кружки в благодарность Богу алкоголя, и выпили.

Я опустошил свою кружку за один раз, громко глотая. На мой взгляд, это самый лучший способ насладиться пенистой кружкой берея. Чувство напитка, льющегося по моему горлу после того, как оно стало настолько пересохшим от работы, непередаваемые ощущения. Ощущение крошечных пузырьков и особого горького вкуса ударило по моему рту мгновение спустя.