Kazuki Miya – Власть книжного червя. Том 1 (страница 182)

— Он сладкий, но не слишком, правда?

Следующий — с грецкими орехами. У него бы самый знакомый вкус из всего букета, так как он напомнил мне хлеб с грецкими орехами. Однако текстура его совершенно не похожа на хлеб, который я обычно ем. Сам кекс оказался намного легче, создавая впечатление, что твердые орехи плавают в нем. Нежный кекс быстро растаял во рту, оставив только орехи. Я подумал, что такое ощущение во рту, скорее всего, был бы хорош, если бы я привык к нему, но сейчас мне это не очень сильно понравилось.

— Эй, Мистер Бенно. Пожалуйста, ответьте мне?

— Заткнись. Ты слишком громко говоришь.

Я успокоил Мэйн, которая беспокойно кружилась и щебетала постоянно вокруг меня, как самый шумная птенец, и мы перешли к финальному столу. Тот факт, что мне сказала, что в нем есть чайные листья, заставили меня сомневаться, стоит ли есть его, но, когда я неуверенно укусил, то вкус его действительно сильно поразил меня. В отличие от грецких орехов, листья были тщательно измельчены, поэтому я их вообще не заметил. Вкус был определенно как чай, но и как сладкий десерт, который являлся чем-то совершенно новым для меня. Не так сильно сладко, но все равно вкусно. Такой вкус, я думаю, будет самым популярным среди мужчин. По крайней мере, теперь это мое любимое.

— За кокой вы собираетесь голосовать, Мистер Бенно?

Каждый из этих кексов является невероятно фантастическим деликатесом. Они, без сомнения, распространятся, как лесной пожар, среди знати. Такой вкус каждый будет жаждать. Не будет пустым преувеличением, если я скажу, что существует огромная разница между кексом и десертами, которые уже давно на рынке.

— Эй, Мэйн.

— В чем дело, мистер Бенно?

— Зачем ты дала этот рецепт главе гильдии?

Для того, кто пытается проникнуть в благородное общество, такой рецепт будет огромным оружием в арсенале. Мне бы хотелось так думать. Когда я посмотрел на Мэйн, то она просто поморгала, наклонив голову набок.

— Я отдала его Мисс Ильзе, хотя…

— Этот старый ублюдок собирается продавать его. Одно и то же, в любом случае.

Этот кекс только укрепит влияние этого дерьмового старика среди дворян. Мэйн нахмурилась, обеспокоенно смотря на меня, возможно, она поняла мое разочарование.

— Мистер Бенно, у вас всегда были очень плохие отношения с главой гильдии, не так ли? Почему так произошло?

Мне вдруг пришло в голову, что я, скорее всего, не рассказывал ей эту историю, но, когда я задумался над этим, фрагменты неприятных воспоминаний стали мелькать в моей голове.

— Когда я рос, он всегда околачивался в магазине моей семьи, а когда мой отец умер, этот ублюдок попытался заставить мою маму стать его второй женой, чтобы он смог поглотить и наш магазин.

Однажды, когда мой отец отправился в магазин моего дяди, чтобы поговорить о бизнесе, на него напал вор, который хотел только денег, и в процессе убил моего отца. Так как это все было рядом с городом, то мы смогли вернуть его труп, но он был разрезан так сильно, что моя мать заперлась у себя на некоторое время после того, как увидела его. А потом этот старый ублюдок радостно ворвался к ней прямо посреди ее горя.

— А? И тогда глава гильдии захотел, чтобы она стала его второй женой?

— Да. Она отказалась, конечно же, а потом он начал делать одну маленькую подлость за другой, преследуя нас. Это все еще продолжается! Помнишь, как трудно было зарегистрировать тебя в гильдии? Как он пытался найти оправдание, чтобы отклонить ваше заявление?

— Аааххх…

Мэйн и Лютц скорчили гримасу, вспомнив те времена, окончательно запутавшись в этой неразберихе. Этот старый маразматик не только причиняет мне боль, но и преследует всех, кто вокруг меня.

— Теперь же подумай, если бы тебе пришлось постоянно иметь дело с человеком, который подошел бы к тебе в тот момент, когда твой любимый человек умирает, и с огромной улыбкой на лице познакомил бы тебя со своей дочерью или, что еще хуже, постоянно пытался бы женить своих сыновей, которые намного старше меня, на ваших маленьких сестрах, которые еще не достигли совершеннолетия, как ты думаешь, ты смогла бы поддерживать хорошие, дружеские отношения?

Если бы я говорил и о бизнесе, то у меня есть всевозможные истории о необоснованных требованиях, которыми он завалил меня, но Мэйн не получит большой пользы от таких боевых историй. Этого достаточно, чтобы знать, что она сможет понять, насколько ужасен этот старый ублюдок.

— …Эмм, я думаю, опираясь на вашу точку зрения, что это означает, что компания Гилберта действительно так высоко ценится, да? Я не говорю, что глава гильдии не доставляет вам проблем со своей настойчивостью.

Она избежала прямого ответа, но, похоже, что она примерно понимает, насколько хлопотен глава гильдии.

— Итак, — продолжил я, — почему ты дала этому “хлопотному” главе гильдии свой рецепт?

— Я говорю, если вы действительно хотите знать… все, что я действительно хотела сделать, так это сделать сладости с Фрейдой, как я и обещала ей.

— Но потом ты заключила контракт, не так ли?

— Это всего лишь однолетнее эксклюзивное соглашение, понимаете? Из-за этого вы действительно злитесь на меня?

Наложение временного ограничения на этот контракт было удивительно хорошо продуманным шагом Мэйн, но я не уверен, что она сможет обеспечить этот пункт. Интересно, сможет ли Фрейда уговорить ее продлить срок монополии на неопределенный срок?

— …Так ты действительно собираешься открыть рецепт для общественности через год?

— Да, сэр. Я не хочу монополизировать сладости. Я хочу, чтобы их делали все люди!

Даже если она и говорит, что продала им монопольные права на рецепт лишь на один год, если же никто не сможет получить в свои руки сахар, то магазин главы гильдии, скорее всего, все еще будет иметь монополию на него. У меня появилось плохое предчувствие, хотя я и не хочу, чтобы меня оставили позади больше, чем меня уже оставили, ведь существует так много способов, которыми они смогут продвинуться еще дальше.

— Ты упомянула, что знаешь и другие рецепты, не так ли? Ты уверена, что не хочешь продать их мне?

— …Даже если я и продам их вам, то вы не сможете ничего с ними сделать, верно? У вас нет ни сахара, ни поваров.

Она тупо посмотрела на меня, наклонив голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Все рецепты сладостей, которые я знаю, требуют сахара. Но, что более важно и самое главное что мне нужно — это действительно хороший повар. Если они не будут так искусны, как те, которые работают в благородных домах, то даже если я и расскажу им рецепт, то они не смогут сразу же его воссоздать.

— Почему именно благородный дом…?

— Потому что они должны иметь возможность использовать духовку в любой момент. Я не думаю, что где-то есть такие печи, кроме самих пекарен, ведь они на самом деле не так сильно распространены, не так ли?

Существует не очень много домашних хозяйств, которые имели бы свои личные печи. Как правило, если вы не очень богаты или не гурман, то в этом нет реальной необходимости. Другими словами, в доме главы гильдии есть печь, и у них также есть тот, кто способен как следует ее использовать.

— О боже, — захихикал ребенок сзади меня, — похоже, что я смогу купить все рецепты Мэйн, прежде чем вы сможете все организовать. Наш повар, в конце концов, всегда жаждет новых рецептов.

Я повернулся, чтобы посмотреть, и увидел внучку главы гильдии, с волосами цвета весенних цветов, собранных в пучки над каждым из ее ушей.

— Добрый день, мистер Бенно. Добрый день, Лютц.

Ее глаза были полны вызова, и она смотрела прямо на меня, точно так же, как и этот старый ублюдок. Я все пытаюсь дать клятву, что, если этот дерьмовый старик однажды исчезнет, то моя жизнь станет немного легче, но я не могу недооценивать эту девушку. У нее нюх на деньги ее деда, и она подобралась так близко к Мэйн.

Несмотря на то, что Мэйн все больше и больше стала проявлять бдительность по отношению ко мне, когда она увидела Фрейду, она широко заулыбалась и помахала ей, приветливо поприветствовав ее. Я не могу ничего сделать, но я немного стал раздражен тем, насколько хорошо они ладят.

— Фрейда! Как проходит вечеринка?

— Впечатляюще, благодаря твоей помощи. Все полюбили фунтовый кекс. А, так как мы говорили о выпуске рецепта в течение года, уже есть большое количество людей, которые с нетерпением ждут этого!

Сколько раз я должен говорить этой идиотке быть осторожнее, пока до нее не дойдет это!

Мне удавалось обмануть ее несколько раз, но каждый раз, она несчастливо надувала щеки, и все равно шла до конца. Она не следит за тем, какие выражения у людей, сколько внимания они уделяют, или не подозревает, что они просто проверяют ее. Ей не хватает так сильно настороженности, что я обеспокоен. Я убежден, что концепция настороженности просто выпала из ее головы в какой-то момент, и она не потрудилась найти ее и вставить на место.

Даже до сих пор, как взрослый, наблюдающий со стороны, я не могу вмешиваться в разговор этих двух маленьких девочек, так дружески беседующих друг с другом. Пока она не начнет давать какое-нибудь обещание или не будет втянута во что-то странное, единственное, что я могу сделать, это стоять здесь с Лютцем, глядя на них двоих.

— Лютц, — сказал я. — Как эта девушка может быть так дружелюбна с тем, кто использовал тот факт, что она была на смертном одре, чтобы обмануть ее?