Кайса Локин – Предвестники конца: Развеивая золу (страница 57)
Все заворожённо смотрели, как Один доставал посох, изготовленный из тёмного дерева и украшенный ярким сияющим белым камнем. Он ловко перехватил его в руке, легко взмахивая и благодарно кланяясь вану.
— Позвольте, я покажу вам, — обратилась она к Одину и показала простой пас, будто чертила в воздухе руну. Всеотец медленно повторил рисунок, и в тот же миг воздух будто задрожал, прокатилась ветренная волна и смела с дальнего столика посуду. Охи и удивлённый шёпот тут же наполнили залу, каждый порывался сорваться с места и увидеть чудо. Конечно, Один колдовал и раньше, но мы знали, что ради такого пустяка он ни за что не стал бы тратить силы — долго восстанавливаться. Теперь же всё выглядело легко, и это меня настораживало больше всего. Подобные дары не делают просто так, в особенности бывшим врагам.
— Дар сейда — это огромная сила и благодать, за которые мы глубоко признательны, — Один глубоко поклонился и оставил поцелуй на ладони Фрейи. Его жена тут же сжала бокал с вином, а глаза её смотрели затравленно и с упрёком — ничего нового.
Фрейя улыбнулась и повернулась к толпе:
— Мы поможем отыскать ваши оружия, ибо только вместе нам удастся сохранить миры в сохранности. Отныне не будет головокружений и боли, сейд станет ближе к вам.
Ликование и галдёж слились воедино, пока Один провожал Фрейю к её месту. И стоило только Всеотцу отвернуться, как на мгновение лицо богини почернело от злости, заставляя Гулльвейг тихо засмеяться и бросить на меня колкий взгляд, будто говоря: «Смотри, мальчишка, и запоминай: добра ждать не стоит, но ты рискни и поймай нас».
Вдруг скрипнул малый трон, и Фригг поднялась, едва не опрокинув бокал:
— А где доказательства, что вы не замышляете ничего дурного? Думаете, достаточно подарить посох верховному асу, и мы сразу же поверили в благие намерения? Вдруг вы всего лишь пытаетесь нас обмануть и начали злодеяния с самого Всеотца?
Один метнул на неё уничижительный взгляд, устраиваясь на троне, но Фригг проигнорировала его, буравя Фрейю. Однако вместо неё заговорил Фрейр:
— Верить или нет — ваше право, настаивать не станем. Однако важно помнить, все мы — братья и сёстры, дети великого Имира, что породил каждого, а братоубийством ваны никогда не славились.
Повисла тяжёлая тишина, в которой можно было различить каждый вздох. Такого громкого обвинения ещё не звучало в стенах чертога. Фригг поражённо села, не в силах посмотреть на мужа, а он напряжённо глядел перед собой, собираясь с мыслями.
Все прекрасно знали историю сотворения мира: в начале был ётун Имир, чья мощь была несоизмерима ни с чем. Он создал детей подобных себе, а затем уже послабее: великанов, ванов и асов. Однако характер Имира был ужасен, а нрав свиреп: от скуки он убивал собственных детей, заставляя их сначала сражаться друг с другом, а после проигравшего убивал. Так продолжалось многие года, пока наконец три брата не восстали против создателя, решив изменить ход жизни. Один и два его старших брата, Ве и Вили, сплотили вокруг себя единомышленников и пошли войной против Имира и поддержавших его ётунов. Десятилетия шла битва, миры дрожали от ударов оружия, берега омывала кровь, а небо содрогалось от рёва и крика. Понимая, что противники невероятно сильны, Один вместе с братьями придумали план, как заманить Имира в ловушку, в жерло потухшего вулкана в Муспельхейме, где бы его замуровали, а после забили бы до смерти. Так оно всё и свершилось.
Однако до сих пор никто не знает, что именно тогда произошло, но многие видели, как Один убил своих братьев, скинув их тела к убитому Имиру. Позже он объяснял поступок тем, что Ве и Вили предали его и хотели зарезать: власть ослепила их и сделала их монстрами — жадными извергами, что желали править жестоко и беспощадно, заставляя выживших ётунов страдать. Один же стремился к милосердию и не хотел уподобляться врагам. Так, он возглавил асов и стал именоваться Всеотцом.
Ётуны пытались сопротивляться, поднимали восстания, но без поддержки Имира они были обречены. В наказание за убийство братьев, Один выколол себе правый глаз и провисел подвешенным за щиколотку на ясене сорок дней и ночей, пытаясь искупить грех.
Чёрная повязка вечно напоминала ему и каждому о содеянном преступлении, на которое сейчас так прямо сослался Фрейр, обвиняя асов в страшном грехе. Впрочем, ван наверняка имел на это право: он был уже подростком в то время, когда громыхало восстание, и наверняка видел гибель сородичей, взращивая ненависть к асам. Тем не менее так открыто ещё никто не дерзил Всеотцу.
Тишина становилась всё гуще и оседала на каждом неприятным осадком, однако никто не решался разрушать её. Сиф чуть толкнула меня, словно упрашивая вмешаться и разрядить обстановку, но смаковать ситуацию было гораздо приятнее, и я молчал.
— Вспоминать былое — не видеть будущего, — вдруг произнёс Тюр, мгновенно приковывая взгляды. Кому ещё, кроме бога правосудия, отводить конфликт?
Он был нашим наставником, который рассказывал нам историю, объяснял смену времён года и водил по открытым мирам, показывая устройство Иггдрасиля. В детстве Сиф считала его красивее всех: брюнет с ярко-зелёными глазами и могучей фигурой истинного воина. Понятно, почему рыжий и огромный Тор и светловолосый худощавый Бальдр, которого называли воплощением всего прекрасного, совсем не привлекали её. Однако с годами Тюр становился только мрачнее и серьёзнее, походя на грозовую тучу.
— Не стоит пытаться построить новый мир на золе прошлого, — продолжил Тюр, верно следуя своему предназначению. И пускай он тоже всегда старался быть рассудительным и непредвзятым, раздражал всё же меньше, чем вечно правильный Хеймдалль.
Оценив речь, Один благодарно кивнул и встал, разводя руки, словно демонстрируя искренность:
— Тюр, слова твои всегда подобны мёду: в них кроется истина, открытие которой имеет долгое послевкусие. Никто не идеален, у каждого свои тайны, но вместе нам дано сотворить прекрасное и поддерживать порядок во всех девяти мирах. Милая Фрейя обещала помочь каждому отыскать дорогу к сейду, и нам стоит быть благодарнее и обуздать самомнение. На сей ноте, думаю, пир завершён. Наши гости остановятся в Трудхейме под защитой и покровительством моего старшего сына Тора и его очаровательной невесты Сиф.
Лебедь стиснула в кулаках платье, ожидая, что Силач встанет и начнёт провожать всех, но он был слишком увлечён бараньими рёбрами. Пришлось пнуть его под столом, чтобы Тор сначала удивлённо уставился на меня, пытаясь сообразить зачем его отвлекли, потом посмотрел на раздражённую Сиф и отца, а затем тут же вскочил, поспешно вытирая руки.
— Прошу всех за мной! — пробасил он.
Под стенание лир, иначе сложно было назвать музыку от новых тир, вшестером мы молча вышли из залы и отправились к повозкам, где нас уже ожидали. Вблизи ваны, казалось, светились тем самым сейдом и походили на древних божеств, которых создали гораздо раньше асов. Тор, громко дыша, шагал впереди, Сиф что-то злобно шептала ему, видимо, отчитывала. Фрейя с братом держались в стороне, идя рука об руку и глядя строго вперёд — они походили на идеальные каменные статуи, лишённые эмоций, и были так похожи между собой, что с лёгкостью могли бы притворяться друг другом. Гулльвейг замыкала шествие и осматривалась, якобы заинтересовалась лепкой на колонне. Как оказалось, ваны прибыли на собственных колесницах: два могущественных и крепких вепря привезли их в Асгард. Тор махнул рукой, и мы двинулись обратно в Трудхейм.
С прибытием гостей началась новая жизнь не только в чертоге Силача, но и во всём Асгарде. Фрейя почти каждый день находилась подле Одина, обучая его мастерству сейда: помогала изучить руны, показывала различные обряды и учила гадать на потрохах и распевать ритуальные песни, о чём шептались тир и делились с Сиф. По указанию отца Тор тоже должен был погрузиться в магию, однако на помощь ему пришёл Фрейр, который посоветовал подыскать оружие достойное такого могущего воина. Хоть Силач не отличался ни тактом, ни умом, всё же я искренне уважал его за силу: в одиночку он запросто мог разделаться с тремя великанами, громя их голыми руками. Следуя совету вана, Тор отправился в Муспельхейм и затем в Свартальфхейм, чтобы отыскать металлы для своего идеального оружия. Фригг, как бы не хотела игнорировать постоянное присутствие соперницы в Валаскьяльве, всё же сдалась и тоже решила попробовать удачи в сейде. Фрейя не отказалась от своих слов, и однажды на рассвете к нашему порогу прибыла гружённая телега, а после ван на ней отправилась к чертогу Всеотца.
— Тир говорят, что под покрывалами скрывалась прялка, — поделилась Сиф, пока мы сидели в саду у стен Трудхейма.
Яблони качались на ветру, ясное небо без намёка на облачко утопало в синеве, пока Лебедь покручивала в руках колосок пшеницы, а я валялся на скамейке, жуя ягоды, которые вырастили специально ради меня. Как бы Сиф не ворчала на меня и не ругалась, но всё же ценила и любила.
— Прялка — самое то для богини брака. Скучно и монотонно, как и она сама.
— Локи! — она замахнулась на меня, желая отвесить подзатыльник. — Нельзя так говорить, даже если Фригг тебе не нравится. Она всё же богиня, которая заслуживает уважения.