Кайса Локин – Предвестники конца: Развеивая золу (страница 53)

— Дай мне их, — попросил Эймунд, и я устало протянула ему украшение. Сон одолевал, а пережитые события давали о себе знать: двигалась слишком медленно, а мысли совсем не задерживались в голове. — Уллу в любом случае ждёт смерть — это сказать хочешь? Уж лучше пусть попытается сбежать, чем падёт жертвой через пару недель.

Я покачала головой:

— Она может спастись и остаться любимой рядом с рыбаком. Я видела.

Чёрные глаза Эймунда сверкнули опасностью, будто дикий зверь приготовился напасть на жертву, и он сжал мои руки в своих.

— Что ты видела? Расскажи мне всё, Астрид.

Мне так хотелось спать, и казалось, что колдовской шёпот вновь звучал поблизости, предлагая разделаться с Эймундом, но я не обращала внимания, будто кто-то обратил все потусторонние звуки в жужжание комара. Опустившись на скамейку рядом, описала видение о мирной жизни Уллы и убийство бонда, которое должно было положить начало её счастью. Слова о шёпоте давались тяжело, словно он сам сопротивлялся и мешал мне раскрывать истину о его существовании. И вдруг осенило: каждый раз, когда звучали потусторонние голоса, случались страшные события — видение о гибели Дьярви и Сигрид, нападение на Бешеную и Тьодбьёрг, и даже тогда на пристани, когда желала разделаться с Видаром. Страх. Слёзы подбежали к глазам, и меня чуть ли не вывернуло на пол: я была действительно проклята, и этот потусторонний голос тому лишь доказательство.

— Доверчивая, не вини себя — ты ни в чём не виновата, — Эймунд ласково прижал к себе и погладил по волосам, перебирая их в длинных пальцах. — Голос — это проявление сейда, но тяжёлого, древнего. Обещай мне, что никогда больше не станешь к нему прислушиваться.

— Откуда он взялся? И почему я? — я оторвалась от него, всматриваясь в бездну глаз.

— Я расскажу тебе всё позже, обещаю. Надо лишь пережить завтрашний день без приключений, ладно? — кивнула в ответ, веря ему всем сердцем. — А теперь ложись спать, я передам Далии бусы, когда она придёт.

Вот только кузина так и не появилась, о чём я узнала, когда проснулась после обеда. Исчез и Эймунд, сославшись на скорые дела, и я осталась одна. Вальгард с Лив по-прежнему не вернулись, пробуждая тревогу: вдруг с ними что-то случилось, а я прозябаю здесь, хотя могла сорваться и ринуться на помощь. Однако с чердака прокричал Ауствин, будто отговаривая, и тут же в дом вбежала Этна, спасаясь от дождя — тучи шли со стороны Утёса. Значит, дождь мог задержать их в пути, и ничего страшного не произошло — интуиция ведь молчала, да и сражались они достойно, а защитные руны не позволили бы им пасть жертвами нападения. Оставалось только ждать и верить, что изматывало сильнее всего.

Долго сидеть без дела я всё же не смогла, и как только ливень закончился, решила попробовать отыскать Далию и предупредить её не соваться никуда сегодня. Эймунд не сказал, куда направился, а бегать и искать его можно было бы целую вечность — он был бы в ярости, если бы узнал, что я собралась выходить из дома в тот момент, когда вокруг рыскали предатели, однако иного выбора не видела. Нацепив плащ и позволив Этне нанести на меня праздничный грим, юркнула на улицу, которую мягко окутывали сумерки. Свежесть после дождя приятно щекотала нос, а мягкий и сгустившийся воздух напоминал хлопок. Разукрашенные люди сновали всюду и расставляли горящие факелы, раздавали свежеиспеченный хлеб и приглашали на танцы возле главной площади поселения, где уже возводили костёр. Мне нужно было пройти к Старой пристани, как вдруг кто-то схватил меня руку и затащил за угол, прижимая к стене дома. Я приготовилась вырываться и защищаться, но вдруг замерла, глядя в голубые глаза Сигурда.

— Тихо, Златовласка! — прошептал он, поглядывая влево. — Ты тут как всегда невовремя и даже не заметила хвоста за собой.

Харальдсон осторожно потянул меня вперёд, указывая на воина в доспехах с чёрной краской на лице.

— Он следил за тобой от самого дома, а значит, точно знает, кто ты. Вопрос в другом зачем ты ему сдалась?

— Откуда я знаю? — прошептала я, стоило только Харальдсону отступить. Он тоже приоделся и нарисовал себе волчьи головы на лице, демонстрируя принадлежность клану. — Возможно, похитить хотел.

Сигурд скривился:

— За мной тоже хвост. Нам удалось схватить двоих воинов, однако у каждого из них вырван язык. — Я содрогнулась: значит, они рабы из тех самых ям Ролло. — У них наверняка есть главный, но где он — найти не можем пока что.

Синяки под глазами выдавали его усталость: он не спал всю ночь и пытался отыскать предателей. Вдруг Сигурд довольно хмыкнул:

— Златовласка, раз за тобой тоже хвост, то, может, заставим Змеев укусить собственный хвост? Заманим их в ловушку. — Я сомнительно покосилась на него, ожидая пояснений. — Раз они охотятся за тобой и мной, то наверняка хотят получить выкуп или шантажировать отца и твоего брата. Думаю, что они готовят бунты и нападения во время праздника, однако поставлю всё своё золото, что главная цель — моё похищение. Отец передал мне ваш разговор с Червём: Ролло может следовать одной и той же схеме — похищение отпрыска с целью манипулирования. Однако конунг не станет рисковать народом ради меня, но возможности поиздеваться не упустит никакой враг. Поэтому давай сыграем на опережение: скажемся отдыхающей парочкой в роще Фрейи, расставим верных людей на страже и затем поймаем предателей.

— Ты понимаешь, как плохо это звучит? — возмутилась я, хотя в душе понимала, что план мог сработать. Интуиция подначивала попробовать, однако выглядела затея крайне глупо.

Сигурд нахмурился:

— Люди ленивы и самонадеяны. Думаю, воины поведутся на лёгкую наживу, а мы заранее расставим хускарлов на позиции и выиграем время. Я в любом случае рискну провернуть эту затею, Астрид. Бегать вот так по подворотням мне надоело, а так есть шанс на успех.

И он принялся раздавать указания воину, который всё это время маячил позади, не решаясь подойти. С одной стороны, план Сигурда мог провалится, и тогда нас ждала бы незавидная участь, но с другой — интуиция шептала, что у нас всё получится. И я решилась.

Воины ушли вперёд, согласно плану Харальдсона, а мы вышли на центральную улочку в сопровождении пары хускарлов, прогулялись по площади, любуясь высоким костром, остановились у идола Фрейи, получив от годи пышные венки с цветами, и двинулись вверх по Виндерхольму до рощи богини любви. От Болтуна разило волнением, он постоянно стискивал рукоять топора, но старался держаться уверенно.

— Ты наверняка считаешь, что я специально использую тебя, чтобы отомстить Вальгарду и подставить его перед отцом, — неожиданно произнёс он. Такая мысль действительно проскальзывала в голове, но я старалась гнать её прочь, надеясь, что у Сигурда только временами происходят помутнения и вспышки зависти с агрессией. — Однако знай, что я хоть и подонок, но не стал бы так подло использовать тебя, — продолжил Харальдсон, расценив молчание по-своему.

Я взглянула на него, не сбавляя шага:

— Вспышка гнева не красит тебя ни как воина, ни как наследника престола, но не мне судить. Единственное: помни, что Дьярви ненавидел твоего отца и желал ему смерти, однако умер сам. И мне не хотелось бы, чтобы вы с Вальгардом враждовали точно так же. Да, Лив не любит тебя, брату дали титул, что давит на него как миры на корни Иггдрасиля, но ты ведь наш друг, а им не положено завидовать.

Болтун не нашёлся с ответом и только кивнул. Тоска жила в его сердце, что разрасталась при каждом упоминании Бьёрнсон, однако он молчал.

— Извинись перед Лив, — предложила я. — Попытайся вернуть её расположение, и, может, время рассудит всё иначе.

Сигурд кивнул, и оставшуюся дорогу мы провели в молчании. Ночь мягко опустилась на Виндерхольм, и всюду мерцали факелы, будто отражая звёздное небо на земле. Тревога серпом прошлась по душе: не следовало лезть во всё это и надо было остаться дома, но чем я тогда лучше Червя? Совесть скребла на душе, напоминая о Далии, но вдруг Эймунд был прав, и Улле суждено умереть именно сегодня? Что, если то видение — обман таинственного шёпота? Я терялась в мыслях и догадках: наивно было полагать, что стало чуточку проще. Ясени ласкали друг друга ветвями у нас над головами, неожиданно прилетевший Ауствин опустился на ветку и сверкнул глазками-бусинками. Мы с Сигурдом вознесли молитвы идолу Фрейи и опустили в корзину по яблоку, которыми нас угостили прохожие. Со стороны Храма раздались удары барабана, символизируя начало праздника и танцев, а я стояла здесь плечом к плечу с Харальдсоном, всматриваясь в деревянное лицо Фрейи и напряжённо прислушиваясь к сейду.

Всё случилось внезапно. Я едва успела отскочить в сторону, призывая магию в ладони и толкая Сигурда к идолу. Он быстро поднырнул под руку, вытаскивая топор и становясь рядом: нас окружили. Мрачные и страшные воины, вооружённые до зубов и облачённые в доспехи, встали полукругом, зажимая нас в кольцо. Вперёд вышел их главарь, бросая нам под ноги голову того самого хускарла, которого Сигурд отправил вперёд, чтобы приготовить ловушку.

— Тебя только что предали, щенок, — я узнала этого мерзавца: именно он тогда спорил с Рефилом на пристани. — Но не переживай: я уже успел избавиться от мерзавца и тебе не придётся пачкать руки.