Кайли Смит – Энчантра. Тринадцать клятв (страница 4)
Женевьева стиснула зубы.
Она отправилась в Фантазму, отчасти чтобы сбежать от него, но коридоры особняка оказались полны призрачных образов Фэрроу – они таились в каждом затянутом паутиной углу. Его лицо являлось ей посреди ночи, когда она не могла заснуть, и в кошмарах, когда ей это удавалось, и он каким-то образом умудрялся следовать за ней повсюду, отставая лишь на шаг, куда бы она ни пошла, даже когда она сбежала из кровоточащих стен призрачного особняка.
Он отражался в ее горячем шоколаде в каждой кофейне. В пламени каждого камина. В лицах немногочисленных любовников, которые были у нее с тех пор, как он вдребезги разбил ее сердце. Иногда боль от случившегося полностью затягивала Женевьеву, и все, что она о себе знала, казалось туманным. Словно все это время думала, будто дышит чистым воздухом, но вдруг осознала, что на самом деле ее медленно душил дым.
Она надеялась, что избавится от нежелательных мыслей о нем, покинув Новый Орлеан, но когда в сознании промелькнуло тусклое воспоминание о голубых, как океан, глазах, наблюдавших за ней сквозь стену оранжевого пламени, она поняла: никакое расстояние не смягчит боль воспоминаний о нем.
Возможно, некромант – Офелия, но Женевьеву тоже осаждают призраки. Только ее призраки по-прежнему живы.
Забудь о нем, приказала она себе, опуская ягоду на язык и наслаждаясь сладким соком, наполнившим рот, когда она разгрызла оболочку.
– Ммм, – удовлетворенно промычала она.
И сорвала еще одну. И еще.
Ягоды оказались настолько вкусными, что она не сразу заметила изменения вокруг. Когда зрение сфокусировалось снова, последняя сорванная ягода упала на землю из ослабевшей руки – за воротами наконец развеялась волшебная вуаль, которую она видела в воздухе.
Перед ней раскинулся запутанный лабиринт из живой изгороди – пышные зеленые стены, слишком высокие, чтобы разглядеть, что скрывается в центре. Но даже лабиринт не мог заслонить сверкающую серебряную виллу. Главный фасад венчали два квадратных строения, напоминающих башни, – они так высоко поднимались в мрачное небо, что почти целовали облака. Каменный фасад был украшен серебряными жемчужинами и покрыт теми же вьющимися колючими лианами, что и ворота. Женевьева увидела – подъездная дорога продолжается сразу за входом, разветвляясь перед лабиринтом и огибая поместье с обеих сторон. И все было покрыто нетронутой белоснежной пылью.
Снег? Как странно…
Она прижалась к прутьям, словно это могло прояснить зрение, и убедилась, что снег за воротами – не галлюцинация. Серебристый забор огибал периметр, насколько хватало глаз, но взгляд простого смертного не мог охватить всей территории – она не могла точно сказать, насколько далеко простираются владения.
– Видимо, придется пойти и выяснить самой, – сказала она и собралась призвать магию, но помедлила.
Женевьева задалась вопросом – окажется ли это решение столь же бесповоротным, как и некоторые другие. Она понимала: обнаруженное за воротами может ее изменить, а она уже и так сильно изменилась за последний год. Ее отражение в зеркале – совсем не та наивная девочка.
Но именно эти перемены привели ее в Энчантру. За воротами ее ждало нечто большее – ответы, которые она так давно жаждала получить. Она надеялась на историю, которая поможет понять, почему мать никогда не могла дать ей того, в чем она нуждалась. И на дружеское общение, которое позволит почувствовать себя своей за пределами особняка Гриммов.
Пронзительный крик.
Женевьева выпрямилась и сердито посмотрела на ворона, а потом позволила магии расползтись по венам, растворилась и проскользнула сквозь прутья. Оказавшись на другой стороне, она материализовалась вновь, тихонько прошла по подъездной дороге и повернула направо, чтобы избежать лабиринта.
Мгновение спустя ее снова охватило странное чувство, будто за ней наблюдают. Она замерла.
– Есть тут кто? – позвала она, вглядываясь в густые кусты.
Из-под живой изгороди послышался короткий шорох. И вдруг из зеленой стены выпрыгнула тень – Женевьева вскрикнула от удивления, отпрянула, запуталась в юбках и чуть не рухнула на землю.
Выпрямившись, она встретилась взглядом с парой мерцающих янтарных глаз. Черная лисица.
Животное наклонило голову, замерев в вызывающе самоуверенной позе – сидя на земле и аккуратно скрестив передние лапы. Будто ожидая объяснений, почему Женевьева вторглась на чужую территорию.
– Меня пригласили, – заявила Женевьева, обращаясь к лисице, несмотря на нелепость происходящего. – Видишь, у меня приглашение…
Черное существо бросилось вперед, выхватило у нее бумагу и нырнуло обратно в лабиринт.
– Эй! – крикнула она, схватив лисицу за пушистый хвост, но зверь тут же вывернулся и исчез. – Ты издеваешься?
Женевьева инстинктивно перешла в невидимое состояние и нырнула в зелень. Она оказалась в одном из многочисленных извилистых коридоров лабиринта – лисица ускользнула вправо. Женевьева подобрала юбки и побежала следом.
К счастью, зверь, уводивший ее все глубже, начал замедлять шаг, думая, что находится в безопасности. К сожалению для него, невидимость позволяла довольно легко подкрасться сзади.
Материализовавшись, Женевьева схватила воровку за шкирку и подняла в воздух – та яростно извивалась, пока девушка пыталась вырвать из ее пасти черный конверт. Лисица только сильнее сжала челюсти.
Женевьева цокнула языком.
– Отдай!
Лисица издала низкий пронзительный звук, и проницательные золотые глаза уставились на Женевьеву слишком по-человечески.
– Не рычи на меня! Ты первая начала, – отчитала она бестию, продолжая вытягивать приглашение. – Если не отпустишь, мне придется…
Прежде чем она успела договорить, лиса и конверт испарились в густом черном дыму. Женевьева недоверчиво моргнула.
«Что, черт возьми, произошло?» – подумала она. Сердце колотилось, она медленно осмотрелась в поисках объяснений.
Пронзительный крик.
Ее взгляд метнулся к небу.
– Кыш! – крикнула она ворону, когда тот опустился слишком низко. С нее хватит. – Я приехала! Ты сделал свое дело! Так что убирайся к черту и…
Договорить она не успела – птица с глухим стуком упала на землю. Женевьева напряженно разглядывала ее набухшее брюхо.
Ягоды?..
– Это не к добру, – пробормотала она, чувствуя, как затуманивается зрение. Она попыталась отступить назад, чтобы покинуть лабиринт, но все вокруг закружилось, а ноги отказались слушаться.
Мгновение спустя мир исчез окончательно.
Что-то холодное и влажное коснулось лица Женевьевы, когда тени слегка отступили с края сознания. Щеку обдало частое, прерывистое дыхание – ее подняли с земли и прижали к чему-то твердому и теплому.
– Фэрроу? – пробормотала она, пытаясь открыть глаза и вырваться из рук. Но у нее не осталось сил бороться, и кто бы это ни был, он казался сильнее Фэрроу. Его запах… резкая мята, сдобренная чем-то сладким… Совсем не похоже на мускусный одеколон, которым обливался Фэрроу.
– Apuell abon, Umbra, – пробормотал глубокий незнакомый голос.
И каким-то непостижимым образом Женевьева ясно поняла, что он сказал. Хорошая девочка, Умбра.
Остальные слова разобрать не получилось – тени снова заполонили разум, и все звуки слились в один. Она в последний раз попыталась открыть глаза, чтобы разглядеть незнакомца, но увидела лишь короткую золотую вспышку, прежде чем тьма поглотила ее окончательно.
Кошмар всегда был один и тот же.
Он стоял над ней с зажженной спичкой, а она отчаянно пыталась исчезнуть.
– Ты демон. Жаль, что я тебя встретил. И сейчас ты сдохнешь в огне.
Очнувшись, Женевьева оказалась за воротами Энчантры, рядом со своими чемоданами, без единого воспоминания о случившемся и с горьким привкусом во рту.
4. Радушный прием
Женевьева со стоном села – холод пробирал до костей, и она поморщилась от ужасного привкуса на языке.
– Какого черта… – прошептала она, потирая пульсирующие виски.
Взглянув на ворота, она ничего не увидела, но интуиция подсказывала: что-то не так. Женевьева опустилась на колени и наклонилась вперед, прищурившись на странные ягоды, висящие возле прутьев.
В голове мелькнуло воспоминание. Как она сорвала такую ягоду и положила на язык…
Потом вернулось другое. Как она прошла сквозь прутья и увидела сверкающую виллу, а перед ней – зеленый лабиринт. Мертвый ворон. Лисица.
Я лишилась рассудка?
Она глубоко вздохнула, потянулась и схватилась за прутья, пытаясь подняться на ноги…
…и вскрикнула от боли.
Женевьева отдернула руки от металла и прижала к груди, яростно зашипев от ощущения жгучей магии, оставшегося на коже. И вдруг ее сознание полностью прояснилось. Она определенно не лишилась рассудка. Там был ворон. Лисица. Таинственная фигура… несу- щая ее…
Женевьева поднялась на ноги, опустила взгляд, чтобы отряхнуть платье, и ахнула, увидев, каким грязным и мятым оно стало. Фыркнув, она схватила чемоданы, с твердой решимостью повернулась к воротам и, призвав магию, снова прошла сквозь серебряные прутья. Как только она оказалась на другой стороне, с ее чувств словно спала толстая туманная пелена. Спрятанное поместье вновь предстало во всей красе. Возможно, это воздействие ягод – когда ее вернули на другую сторону, их магия заставила ее забыть увиденное.
– Магия – вечная заноза в моей заднице, – проворчала она, оставаясь в бестелесном состоянии, и шагнула прямо сквозь внешнюю стену зеленого лабиринта. Прошла напрямик через кусты и пустые коридоры между ними и наконец оказалась на противоположной стороне, в нескольких метрах от парадного крыльца огромной виллы. Приблизившись к белым мраморным ступеням, она увидела знакомую «S» на двойных дверях.